За дальние походы и потопление кораблей противника

Аннотация. В статье рассказывается об эмблемах, нагрудных знаках, жетонах, надписях на головных уборах советских подводников, поясняются их значения, указываются причины возникавших изменений.

Читать далее

После Отечественной войны 1812 года российская имперская эмблема нашла отклик в душе народа

Военная символика

Ражнёв Геннадий Владимирович — доцент Военной академии войсковой ПВО ВС РФ имени Маршала Советского Союза А.М. Василевского, полковник в отставке, кандидат философских наук, доцент, почётный работник высшего профессионального образования РФ (г. Смоленск. E-mail: gena77741@rambler.ru)

Ранчугова Наталья Геннадьевна — аспирант Смоленского гуманитарного университета (г. Смоленск. E-mail: natalya_ranchugova@mail.ru)

«После Отечественной войны 1812 года российская имперская эмблема нашла отклик в душе народа»

Двуглавый орёл как символ военной мощи государства и его правителя известен с глубокой древности. Эта фантастическая птица под именем Гандаберунда впервые упоминается в древних канонических текстах индуизма. На дравидийском языке каннада ганда — сильный, берунда — двухголовый. В Вишну-пуране рассказывается, что бог-воин Вишну превращался в Гандаберунду, когда обычного оружия, которым он владел, оказывалось недостаточно и требовалось проявить фантастическую силу: двуглавый орёл легко мог поднять в каждой лапе и клюве по слону или льву. Интересно, что такое изображение Гандаберунды сохранилось не только на средневековых монетах, но и на барельефе храма Рамешвар в индийском г. Келади, который построен в XVI веке, а также в гербе королевства (княжества) Майсур, где Гандаберунда держит в каждой лапе по слону.

Гандаберунда известен и в качестве эмблемы династии королей Майсура — Водеяров, на ряде золотых и медных монет могущественной империи Виджаянагар (юг Индии) XIII—XVI вв., а в наши дни — в гербах штата Карнатака, г. Майсур, его университета и др.

Гандаберунда воспринимался индийцами не только как символ бога-воина Вишну, его высшей власти и военной силы. Как аватар (воплощение) Вишну он символизировал также соблюдение принципов дхармы (дисциплины и порядка). Видная индийская исследовательница из Бангалора доктор философии К.Л. Кэмэт в книге «Prani Parisara» (о животных в индийской скульптуре) писала, что Гандаберунда выражает также идеи плодородия и могущества, причём в последней отражается в первую очередь военная семантика, военная составляющая этой геральдической фигуры. Другие истоки военной семантики Гандаберунды связаны с представлениями индусов о Вишну-воине, который, как упоминается в брахманах, не только «совершает подвиги на благо угнетённых и притесняемых», но и играет «решающую роль в битве богов и асуров»1. В одной из четырёх рук он держит чакру — диск, оружие сверхъестественной силы, напоминающее бумеранг, в другой — раковину, издающую звук, вселяющий ужас в противника, в третьей — булаву, в четвёртой — лук. Именно поэтому «его считают охранителем и защитником»2, обладающим бесстрашием, необыкновенной силой и непобедимостью. Для достижения победы Вишну способен перевоплощаться в многочисленный арсенал аватаров, один из которых — двуглавый орёл демонстрировал невиданную мощь и силу.

В буддизме двуглавый орёл символизировал силу и власть Будды, в мусульманском мире — высшую, в том числе военную, власть султана, который представлялся как богатырь-воин, отличавшийся храбростью, решимостью, волей к победе и воинственностью.

Изображение двуглавого орла как герба Священной Римской империи относится к XV веку. Тогда и сформировался так называемый германский стиль двуглавого орла, отразивший германский менталитет. Крылья «германского» двуглавого орла воинственно подняты вверх, между маховыми перьями помещаются фады — нитевидные перья, лапы у орла мощные, широко расставлены, а пальцы и когти вырисованы с гротесковым натурализмом. Клювы хищнически открыты, языки далеко высунуты. Хвост — вычурный, декоративный. Весь облик орла устрашающ и яростен. В этом стиле двуглавых орлов изображали и великие немецкие художники эпохи Возрождения — А. Дюрер, Г. Бургмайер и А. Альтдорфер.

На Руси двуглавый орёл в качестве государственного символа появился, как считают многие исследователи3, в годы правления Ивана III (1440—1505), женившегося на племяннице последнего византийского императора Софье Палеолог в 1472 году. Династической эмблемой Палеологов служил двуглавый орёл, поэтому его заимствование, как полагали В.Н. Татищев и Н.М. Карамзин, демонстрировало преемственность православия и высшую власть Ивана III — великого князя «всея Руси». Памятником, подтверждающим это, можно считать печать из воска, привешенную к грамоте, данной Иваном III своим племянникам в 1497 году. Иную версию высказали сначала американский историк Г. Эйлиф4, а затем и российский историк В.А. Кучкин5, которые установили, что печать 1497 года изготовлена немецким гравёром в 1490 году в связи с заключением договора между Москвой и Священной Римской империей, направленного против польского короля. Так или иначе, но отметим одну важную деталь: двуглавый орёл на печати стилистически идентичен византийскому, а не германскому образцу. Видимо, это и хотел подчеркнуть Иван III, когда утвердилась официальная формула «Москва — третий Рим, а четвёртому — не бывать».

И хотя за годы своего бытия на русской земле двуглавый орёл обрусел, социальные представления о нём долго сохраняли византийский характер. Он понимался, прежде всего, как символ великой и могучей державы, символ высшей власти императора, данной от Бога, символ евразийского единства России. Изображение двуглавого орла на оружии считалось не только оберегом, но и своеобразным талисманом, обеспечивавшим успех и победу в бою владельцу оружия. Вот почему оно стало в России весьма популярным в среде военных, и мы можем увидеть его на многочисленных предметах начиная с XV века, особенно на холодном и огнестрельном оружии.

До Петра I орёл в своих лапах держал разные предметы, начиная с Евангелия, православного креста, кончая скипетром, державой, копьём и мечом, который изображался как коротким, так и длинным. Это усиливало военную символику российского герба, поэтому и после Петра I иногда в лапах орла тоже изображали меч, а иногда и шпагу. Забегая вперёд, отметим, что в составе Большого Государственного герба Российской империи, утверждённого в 1882 году, изображались архистратиг Михаил с пламенеющим мечом — главный покровитель воинства, архангел Гавриил с копьём, девиз «С нами Бог!», а также шлем святого великого князя Александра Невского, венчающий гербовый щит, что существенно усиливало его военную семантику. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2 т. / Гл. ред. С.А. Токарёв. М., 1991. Т. 1. А — К. С. 239.

2 Символы буддизма, индуизма, тантризма. М., 1977. С. 94.

3 См., например: Наумов О.Н. Государственный герб России как проблема исторического знания // Преподавание истории в школе. 2009. № 5. С. 3.

4 Аlef Gustave. The Adoption of the Muskovite Two Headed Eagle: A Discordant View // Speculum. 1966. Vol. 41(1). P. 1—21.

5 Кучкин В.А. Великокняжеская печать с двуглавым орлом грамоты 1497 года // Вопросы истории. 1999. № 4/5. С. 24—39.

ПЛЕНЁННЫЕ СТЯГИ

ВОЕННАЯ СИМВОЛИКА

ОЛЕЙНИКОВ Алексей Владимирович — доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Астраханского государственного технического университета, кандидат юридических наук

Пленённые стяги

Трофейные знамёна армий стран германского блока в первый период Первой мировой войны на Русском фронте (август 1914 — март 1915 гг.)

Захваченное знамя противника — зримое воплощение победы, крупный боевой подвиг. Ведь у этого воинского символа группируются не потерявшие боевой дух бойцы, а герои, пленившие стяг противника, особо чтимы в воинской среде. Примечательно высказывание по этому поводу германского офицера В. Бекмана, особо выделявшего события «на востоке», то есть на русском фронте, где бои разыгрывались, как он считал, ещё по «привычным рецептам прежних войн», «с развевающимися знамёнами и с барабанным боем»1. Так что сохранение знамени считалось очень важной задачей, поскольку его потеря — признак разгрома соединения, части, подразделения. Русские войска, кроме стягов, захватывали и знамённые аксессуары, причём в большом количестве2.

Наиболее интересны для исследователя истории подобных трофеев те события Первой мировой войны, когда Русская армия осуществляла крупные стратегические наступательные операции, многие из которых были успешны (август 1914 — март 1915 г.*). Вместе с тем информация относительно захваченных знамён противника весьма противоречива, так как значительное количество документов было утрачено, графический фонд знамён, в том числе полное собрание Трофейной комиссии, сгорел в г. Ярославле во время Гражданской войны и иностранной интервенции (1918—1920 гг.).

Архивные материалы за первые 7 месяцев войны, которые удалось изучить, свидетельствуют: к февралю 1915 года войсками Северо-Западного фронта были захвачены 5, а Юго-Западного — 3 знамени противника3. Вместе с тем требуют уточнения некоторые факты, содержащиеся в монографических исследованиях. Так, в одной из работ времён войны отмечается, что немцы потеряли 3 знамени4 в первой Августовской операции. Военный историк А.К. Коленковский, подтверждая это, сообщал, что 8-я армия (Юго-Западный фронт) в ходе сражения на Гнилой Липе пленила до 20 000 человек, в том числе генерала, и захватила 70 орудий и 3 знамени5. Кроме того, в качестве трофеев доставались и стяги военизированных организаций, воздушных и морских кораблей, крепостей.

Информация о полковых воинских символах совпадает с сохранившимися сведениями Трофейной комиссии6, выставок времён войны7 и соответствующим иллюстративным материалом8. Стоит также отметить, что некоторые из трофейных знамён на выставку не попали, а материалы Трофейной комиссии весьма фрагментарны.

Наиболее ценный трофей — захваченное в г. Прасныш 13-го февраля 1915 года 13-м Сибирским стрелковым полком (4-я Сибирская стрелковая дивизия II Сибирского армейского корпуса 12-й армии Северо-Западного фронта) знамя германского 34-го Померанского фузилёрного полка (3-я пехотная дивизия II армейского корпуса армейской группы М.-К.-В. фон Гальвица). Тогда в результате зимней Праснышской операции были полностью разгромлены и почти уничтожены 2 немецких корпуса (один в Прасныше, прикрывавший отступление остатков своих войск, другой действовал в арьергарде). Сами немцы признали потерю в этих боях 13 тыс. человек и знамени9.

34-й Померанский фузилёрный полк при его выдвижении из резерва для поддержки частей опрокинутого русскими войсками I резервного корпуса был атакован сибиряками в деревне Юзефово. После ожесточённого боя остатки этого одного из старейших полков германской армии (сформирован в 1720 г.) в количестве 12 офицеров и 800 нижних чинов сдались в плен. Перед тем они попытались спрятать полковую святыню в колодце, но знамя было обнаружено русскими солдатами.

Первый австрийский стяг достался нам 13 августа 1914 года в знаменитом бою у Тарноватки в ходе Томашевского сражения10. В своих воспоминаниях командующий 4-й австро-венгерской армией писал: «Я сначала не верил этому, но дальнейшие сведения дали печальные доказательства, что, действительно, в некоторых частях потери достигли… громадного процента»11. В том же напряжённом сражении12, в бою у Лащева (15 августа), были захвачены два полковых стяга 15-й австро-венгерской дивизии (VI армейский корпус, 4-я армия). Направленная в тыл XIX корпуса 5-й русской армии, она подверглась жестокому разгрому. Её потери достигли 5000 убитыми и до 2000 ранеными, в плен попали более 100 офицеров**, свыше 4000 солдат. Нам, кроме двух знамён, достались 46 орудий и 27 пулемётов.

Для объективности следует заметить: однозначные данные о том, сколько было захвачено знамён в этом бою, в исследованных материалах трудно найти. Так, встречаются сведения об одном13, двух14, трёх15 знамёнах. Присутствует путаница и с номерами австрийских полков, лишившихся своих воинских символов (5, 65, 66 и 54-й). Основываясь на материалах Трофейной комиссии и выставки боевых трофеев, можно утверждать: в качестве трофеев русским войскам достались знамёна 5-го и 65-го венгерских пехотных полков16. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Более подробно см.: Бекман В. Немцы о русской армии. Прага, 1939. С. 10.

2 См., например: Адариди К.М. 27-я пехотная дивизия в боях 4(17) августа 1914 г. под Сталупененом и 7(20) августа под Гумбинненом // Военный сборник общества ревнителей военных знаний. Белград. 1926. № 8. С. 183.

3 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2003. Оп. 2. Д. 426.

4 Битва на реке Немане и разгром немецкой армии генерала Гинденбурга. М., 1915. С. 11.

5 Коленковский А.К. Манёвренный период Первой мировой империалистической войны 1914 г. М., 1940. С. 249.

6 РГВИА. Ф. 16180. Оп. 1. Д. 62. Л. 26, 26 об.

7 Война и наши трофеи: Выставка, устроенная с Высочайшего соизволения Императорским обществом ревнителей истории / Текст М.К. Соколовского и И.Н. Божерянова. Рисунки академика Л.Е. Дмитриева-Кавказского, портреты в красках академика М.В. Руднальцева. Пг.: Унион, 1915.

8 Нива. 1914—1915; Летопись войны 1914—1915 годов. Пг., 1914/1915; Великая война. Иллюстрированная хроника / Сост. под ред. Ф.К. Иванова. М., 1915; Картины войны. Вып. 1. Пг., 1916.

9 Reichsarchiv. Der Weltkrieg 1914—1918. Вand 7. Winter und Frühjahr 1915. Berlin, 1931. S. 257.

10 Более подробно см.: Белой А. Выход из окружения 19-го армейского корпуса у Томашова в 1914 г. М.; Л., 1937. С. 22.

11 Auffenberg-Komarow M. von. Aus Österreichs höhe und niedergang; eine Lebensschilderung. München, 1921. S. 296.

12 О некоторых подробностях этого сражения см., например: Головин Н.Н. Из истории кампании 1914 г. на русском фронте. Галицийская битва. Первый период до 1 сентября нового стиля. Париж, 1930; Кузнецов Б.И. Томашевская операция. М., 1933; Надёжный Д. Бой у Лащева в августе 1914 г. М., 1926.

13 Стратегический очерк войны 1914—1918 гг. М., 1922. С. 155; Краткий стратегический очерк войны 1914—1918 гг. Русский фронт. Ч. 1 / Сост. участник войны В. Борисов. М., 1918. С. 165.

14 Головин Н.Н. Указ. соч. С. 290; Кузнецов Б.И. Указ. соч. С. 46.

15 Колыванец. Бой у Лащова // Военная быль. 1961. № 51. С. 5.

16 Там же. С. 6, 7.

* Все даты в статье приводятся по старому стилю.

** В числе пленённых оказались командир и начальник штаба дивизии, а также командир бригады.