СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ЗНАНИЙ МОРСКИХ ОФИЦЕРОВ В ЭМИГРАЦИИ

Толочко Александр Валентинович — начальник штаба в/ч 71509, подполковник (тел. 8-81834-55948).

Cовершенствование профессиональных знаний морских офицеров в эмиграции

Объективно оценивая свой уровень подготовки и заботясь о её соответствии современным требованиям, многие флотские офицеры, оказавшись после Первой мировой и Гражданской войн за рубежом, признавали, что, «оставшись на уровне полузабытых познаний 1916 года», они едва ли смогут, когда понадобится, «оказаться на должной высоте»1. Вот почему перед военно-морской эмиграцией с особой остротой встала задача по совершенствованию специальных и технических знаний военных моряков. Эта проблема была одинаково актуальна как для возрастных (старше 40 лет), так и более молодых офицеров. Учитывая, что значительная часть морской молодёжи к концу 1920-х годов получила высшее (преимущественно техническое) образование, а старшее поколение ещё не успело окончательно забыть то, что некогда было усвоено, редакция «Зарубежного морского сборника»* по этому поводу размышляла так: «По возвращении на палубы кораблей техническую часть офицеры освоят быстро. Труднее будет обстоять дело с освоением тактической части** военно-морского дела»2.

Соглашаясь с необходимостью поддержания профессиональных знаний на должном уровне, разные поколения военно-морской эмиграции по-разному представляли себе этот процесс.

Представители старшего поколения, имея личный опыт возрождения флота в предыдущий межвоенный период (между Русско-японской и Первой мировой войнами), считали, что совершенствование профессиональных знаний должно было происходить в самообразовательных кружках. Такая форма подготовки, по мнению многих, дала блестящие результаты в «смутное» после поражения от японцев время, «подняв уровень высшего образования офицеров на чрезвычайно высокую ступень»3. Полагая, что офицерство в конце 1920-х годов переживало такой же тяжёлый период, как и после Русско-японской войны, «старики» были уверены, что кружки, созданные при уже существующих организациях, вновь помогут возродить флот.

Последовательным сторонником «новой формы образования» был контр-адмирал А. Бубнов, которому, по его признанию, пришлось прибегать к подобной помощи ещё в молодые годы. Искренне убеждённый, что в условиях эмиграции коллективные занятия «единственно целесообразный путь распространения в офицерской среде военно-морских знаний», он в одной из своих работ просто и доходчиво объяснял суть «нововведения» так: «Члены кружка разрабатывают и делают в общем заседании доклады по различным вопросам военно-морских знаний; после каждого доклада производятся всесторонние прения по докладу, и эти прения являются наилучшим методом самообразования и развития дисциплины военного мышления»4. Вместе с тем, по его мнению, прежде чем приступить к подготовке и обсуждению докладов, нужно обязательно пройти «период изучения современной военно-морской литературы». Например, отдельным членам кружка «должно быть поручено изучение определённого морского сочинения» для последующего доведения прочитанного до остальных. При таком подходе «все члены кружка могут быстро и основательно ознакомиться со всей иностранной военно-морской литературой».

Следует отметить, что традиционная корпоративность и условия эмигрантской жизни объективно подталкивали молодых офицеров к подобной самоорганизации для получения профессиональных знаний. Довольно подробно основы такого процесса изложил председатель брненского отдела морского кружка «Звено» мичман П. Репин. Находясь в конце 1925 года, можно сказать, в «автономном плавании», правление отдела разделило «кружковцев» на несколько групп, поставив перед каждой из них задачу по изучению одной отдельной темы. Предварительная работа заключалась в сборе всевозможных доступных материалов, после чего составленный в той или иной группе доклад озвучивался на собрании всего отдела, где происходило коллективное обсуждение материала. Затем обобщённый текст представлялся для оценки кому-либо из доступных (из числа проживавших в Чехословакии) старших офицеров. И только с учётом всех критических замечаний тема считалась усвоенной.

В общем сама идея самообразования была воспринята военно-морской эмиграцией позитивно, что способствовало её быстрому распространению и внедрению. Вскоре в большей части флотских сообществ читались доклады на специальные темы и обсуждались труды военно-морских теоретиков. Начиная с 1928 года информация о подобных мероприятиях стала регулярно публиковаться в «Морском журнале» и «Зарубежном морском сборнике». В редакционных обзорах акцент делался именно на «образование новых центров военно-морского обучения в отдалённых уголках русского рассеяния». Так, в июльском номере за 1932 год первого из названных изданий было обнародовано сообщение об образовании в Сан-Пауло (Бразилия) курсов военных знаний, «на открытии которых с докладом, посвящённом боевым действиям флота в Мировой войне, выступил лейтенант В. Рюминский»5. . <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Морской сборник. Бизерта (Тунис). 1922. № 13. С. 52.

2 Зарубежный морской сборник. Пильзен (Чехословакия). 1928. № 2. С. 51. (Вступительная редакционная статья).

3 См.: Бубнов А. К вопросу о зарубежных военно-морских курсах // Морской журнал. Прага. 1929. № 18(6). С. 11.

4 Там же. С. 12.

5 См.: там же. 1932. № 7.

* О флотской печати русского зарубежья см.: Толочко А.В. Издательская деятельность российской военно-морской эмиграции в межвоенный период // Воен.-истор. журнал. 2009. № 10. С. 51—56.

** Редакция имела в виду, что недавно окончившаяся война (Первая мировая 1914—1918 гг.) дала мощный толчок развитию военно-морского искусства.

2-й ДОНСКОЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС

Гурковский Владлен Анатольевич — директор программ Фонда содействия кадетским корпусам им.А.Йордана, полковник в отставке, кандидат исторических наук

2-й ДОНСКОЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС

Во время эвакуации Донского императора АлександраIII кадетского корпуса* из Новороссийска больные тифом кадеты не смогли выехать из России, а вместе с ними и генерал-лейтенант И.И.Рыковский. После выздоровления он собрал оставшихся кадет, преподавателей и воспитателей в единую команду и вывез всех в Крым, в Симферополь.

Когда летом 1920года донские тыловые части и учреждения Белой армии сосредоточились в Евпатории, туда перебралась и команда Рыковского, получившая наименование «Евпаторийское отделение». На то время её численность составляла 15 воспитанников и 20 человек персонала. Тогда же донской, кубанский и терский атаманы издали приказы об отчислении из рядов Белой армии всех несовершеннолетних, не окончивших средние учебные заведения, и определении их в «Евпаторийское отделение». Одновременно здесь был создан Донской пансион, куда направлялись дети 8—10лет. Постепенно отделение расширилось до 120человек.

С кадетами проводились облегчённые и укороченные занятия, организовывалась внеклассная работа. Поскольку ни учебников, ни пособий не имелось, многое им преподавалось по памяти. Значительное время отводилось строевым занятиям, физической закалке. Пока было тепло, купались три раза в день. Отсутствовала и единая форменная одежда, но позднее с интендантских складов получили рубашки, парусиновые ботинки, английские фуражки.

Лучшего желали бытовые условия: столовой, как и классов, не было, да и питались в основном перловой кашей, устроившись во дворе на плохо оструганных досках. Летом спали под открытым небом, осенью — на веранде трёхэтажного особняка бывшего сахарозаводчика Терещенко.

По воскресеньям всех кадет водили в местную греческую православную церковь. Два раза в неделю они выходили в город на прогулку. Постепенно сложился хороший хор. Все кадеты увлеклись шашечной игрой, проводя частые турниры на расчерченных столах и используя камушки вместо шашек.

2ноября 1920года «крымское сидение» завершилось: евпаторийцев (200человек) посадили на военный транспорт «Добыча», который вместе с другими судами взял курс на Константинополь. 3декабря он прибыл в назначенное место. Там учебное заведение стали официально именовать «2-м Донским кадетским корпусом»**.

Но кадетская одиссея на этом не завершилась. Команду Рыковского уже ожидало второе судно — «Великий Князь Владимир», на котором разместились также эмигранты из Крымского кадетского корпуса. Через две недели плавания прибыли в Бакар, порт так называемого Королевства СХС*** (Адриатическое море), а оттуда в г.Стрнище.

Заботу о кадетах взяли на себя католические монахини местного монастыря. Кормили мамалыгой, супом из пареной репы, фасолевой похлёбкой. Оказывали и медицинские услуги, поскольку почти все опекаемые были больны: страдали малокровием, мучились от фурункулов. Потребовались месяцы для налаживания правильного питания и восстановления здоровья мальчишек.

Директором корпуса назначили генерал-майора А.И.Бабкина1, бывшего адъютанта войскового атамана. По воспоминаниям кадет, он был неплохим наставником, проявлявшим отеческую заботу о подопечных, но это не убавило сожаления по поводу ухода из корпуса И.И.Рыковского и других воспитателей, с которыми было пережито много тяжёлых событий.

Занятия начались сразу же после обоснования в Стрнище, чему поспособствовало прибытие новых офицеров-воспитателей и преподавателей, составивших учебники по отдельным предметам.

21февраля 1921года генерал-майор Бабкин направил в Державную комиссию Королевства СХС, донскому атаману и российскому военному атташе обстоятельный доклад.

«2-й Донской кадетский корпус, высадившийся по эвакуации из Крыма в порту Бакар, — сообщал директор о состоянии дел, — прибыл 15декабря 1920года в Словению, в бывший австрийский лагерь для военнопленных “Стрнище”. Корпус разместился в двух бараках, имеющих отдельные помещения для лазарета и кухни с очень малой плитой [—] Ѕкв.метра.

Бараки, где размещены кадеты, представляют из себя старые деревянные постройки летнего типа, продуваемые через стены извне, потолки протекают при дожде и таянии снега. Сыро настолько, что вещи через несколько дней покрываются плесенью. Путём постановки двух железных печей эти бараки были приспособлены к зиме. Однако эти печи не сохраняют тепло и греют только во время топки. Температура быстро падает до +6—8є. Холодно, особенно ночью. Усилились заболевания злокачественной малярией и ревматизмом. Размещение кадет тесное. Спальни и классы, правильнее места для занятия уроками, находятся в одном и том же месте. Здесь же размещены инспектор классов, командиры сотен и воспитатели, а также сапожная и пошивочная мастерские.

Кадеты спят на железных и деревянных примитивного устройства кроватях по большей степени по несколько человек (2—4) вместе. Спят большей частью на голых досках из-за большого недостатка матрацев. Одежда кадет преимущественно летнего типа, полученная ещё в Евпатории. Она находится в ветхом состоянии, рвётся по швам, материя не выдерживает. Тёплых вещей нет. Отсутствие обмундирования сказывается на состоянии здоровья кадет. В Стрнище резко увеличилось число простудных заболеваний. С 1декабря 1920г[ода] по 11февраля 1921г[ода] больных малярией в тяжёлой форме — 54, бронхитом — 25, ревматизмом средней тяжести — 19, острым ревматизмом — 86кадет»2.

Из-за антисанитарийного состояния в корпусе появилось много больных с кожными заболеваниями, что усугублялось возможностью пользоваться баней лишь раз в месяц. К тому же умывальники находились в коридорах с выбитыми стёклами. Учебные занятия проходили в жилых бараках при отсутствии классных досок и недостатке письменных принадлежностей и тетрадей, из-за чего усвоение преподаваемого материала большинству давалось с трудом.

Лучше обстояло дело со строевой подготовкой, которая проводилась регулярно и к которой кадеты относились со всей серьёзностью. Из-за отсутствия нужных снарядов ограничивались вольными упражнениями и различными играми, ну а традиционные занятия по гимнастике, уроки танцев и музыки остались только в воспоминаниях, как и почти что преподавание ручного труда. В силу того, что весь персонал проживал в одном помещении вместе с кадетами, сотенные командиры и офицеры-воспитатели не имели возможности быть предоставленными самим себе в течение суток даже на короткое время. Внешний вид наставников тоже не мог служить примером для подопечных3. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Бабкин Александр Иванович (1882—1974) — Генерального штаба генерал-майор. Окончил Донской императора АлександраIII кадетский корпус (1900), Михайловское артиллерийское училище (1903), Николаевскую академию Генерального штаба. Участник Первой мировой и Гражданской войн (см.: Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф.7065. Оп. 1. Д. 50. Л. 24).

2 Там же. Ф. 6792. Оп. 2. Д. 115. Л. 1 об.

3 Там же.

* О подробностях эвакуации и пребывания этого учебного заведения за рубежом см.: Воен.-истор. журнал. 2010. №6.

** В это время ещё существовал и Донской императора АлександраIII кадетский корпус, находившийся в Измаилии.

*** Королевство СХС — Королевство сербов, хорватов и словенцев, получившее в 1929г. название Югославия.