Миссия в Канджут. Памирские экспедиции Б.Л. Громбчевского в Большой игре

На рубежах Российской империи

 

Рудницкий Артём Юрьевич — заместитель директора Историко-документального департамента МИД России, доктор исторических наук (Москва. E-mail: artem-rud55@yandex.ru)

 

Миссия в Канджут

 

Памирские экспедиции Б.Л. Громбчевского в Большой игре

Большая игра — соперничество России и Великобритании в Центральной Азии в XIX — начале XX века — яркий эпизод в истории международных отношений. Нас по-прежнему волнуют острые перипетии противостояния великих держав, славные дела легендарных путешественников, дипломатов и разведчиков. Один из них — Бронислав Людвигович Громбчевский, прославившийся своими памирскими экспедициями. В советское время о нём вспоминали реже, чем о Н.М. Пржевальском, Г.Е. Грумм-Гржимайло, Г.Н. Потанине, В.А. Обручеве и других землепроходцах, хотя вклад Громбчевского в исследование Центральной Азии и упрочение там российских позиций не менее значителен. Возможно, причиной было его участие в Гражданской войне на стороне белых и эмиграция. В последние десятилетия историки чаще вспоминают о Громбчевском, но многое о его жизни и деятельности ещё предстоит узнать.

Он был патриотом России (чему не мешало его польское происхождение), одним из немалого числа сынов Речи Посполитой, писателей, поэтов и мыслителей, которые честно служили государству Российскому, приумножали его богатство и славу.

Громбчевский родился в 1855 году в семейном поместье Крепшты в Ковенской губернии. Его отец участвовал в восстании 1863 года и был сослан в Сибирь. Вернулся больным чахоткой и вскоре умер. На имущество семьи наложили секвестр, пришлось переехать в Варшаву. Там Громбчевский учился в гимназии, затем поступил в Горный институт в Петербурге, но гражданская профессия его не привлекала. Не завершив обучение, в 1873 году поступил в лейб-гвардии Кексгольмский гренадерский полк и в 1875 году сдал экзамен на первый офицерский чин. Но в гвардии ему остаться не удалось (не хватало средств), и в 1876 году подпоручик по своей просьбе получил назначение в штаб Туркестанского военного округа. На решение отправиться в Среднюю Азию повлияла клятва отцу: ничего не делать во вред Польше, и если нести военную службу, то подальше от родного края, чтобы не пришлось участвовать в подавлении очередного восстания.

В то время Российская империя, пережив неудачи Крымской войны, активизировала свою внешнюю политику, в том числе в Средней Азии, что встретило резкое противодействие Великобритании и дряхлевшего Китая. Обе державы часто координировали свои действия, нацеленные против России. Главными в этой связке, несомненно, были англичане. Не сумев воспрепятствовать «среднеазиатскому маршу» русских, Лондон озаботился проблемой безопасности своих индийских владений и прилагал максимум усилий, чтобы не пустить Россию дальше на юг.

Одним из источников напряжённости в российско-английских отношениях была ситуация в Афганистане. Подталкиваемые англичанами афганцы постоянно устраивали вооружённые провокации на границе. В 1885 году дело дошло до крупного столкновения, в результате которого афганские части были наголову разбиты. После этого центр тяжести Большой игры сместился на северо-восток в сторону Памира. Господство над ним открывало возможности для распространения влияния на Восточный Туркестан (Кашгарию) и позволяло приблизиться к Индии со стороны Средней Азии.

На севере Памир граничил с занятой русскими Ферганской областью, а на юге соприкасался с принадлежавшим англичанам Кашмиром. Своеобразным буфером между Россией и Англией служили расположенные на южных склонах Гиндукуша припамирские ханства (эмираты) Вахан, Шугнан, Рошан и некоторые другие «княжества», включая Читрал, Нагар и Канджут1. Эти крохотные деспотии больше всего были озабочены сохранением своей относительной самостоятельности, зависевшей от «правильного» выбора покровителя — великой державы. Тамошние жители и их правители всё чаще обращали взоры к России. Они устали от мздоимства китайских чиновников, произвола и жестокости афганцев, действовавших с подачи англичан, и надеялись, что под властью «Великого Белого царя» им будет легче сберечь свои культуру, традиции и обычаи.

В 1883 году англичане дали «отмашку» своему ставленнику афганскому эмиру Абдур Рахман-хану на захват Вахана, Шугнана и Рошана. Одновременно китайцы по согласованию с Лондоном начали занимать Восточный Памир. Британский политический агент и разведчик капитан Ф. Янгхазбенд предвещал, что столкновение «между двумя смертельными врагами» — Россией и Англией будет «жестоким, выдержанным и неотступным», а «наградой победившему будет не менее, чем господство над Азией»2.

В те годы Памир был практически неизвестен европейцам. Чтобы покорить его, нужны были первопроходцы, разведчики, которых немало нашлось среди российских и британских участников Большой игры. Они стремились осваивать новые земли, совершать научные открытия, верили, что несут азиатским народам блага цивилизации, помогают избавиться от средневековых режимов, препятствовавших социальному, культурному и техническому прогрессу.

К этой когорте принадлежал и Громбчевский. Боевой офицер, он производил впечатление на окружающих выправкой, большой физической силой и выносливостью. Янгхазбенд и другие англичане называли его — «грозный Громбчевский». Британская «Таймс» писала о нём как о «человеке гигантского роста и геркулесовского телосложения», который прошёл через Памир «с небольшим казачьим конвоем, посетил Гунзу и Нагар и появился в местности, отстоящей на несколько переходов от Гилгита»3.

Громбчевский был ординарцем М.Д. Скобелева, князя Ф.К. Витгенштейна, участвовал в завоевании Хивы и Коканда, Алайском походе и взятии Самарканда. В 1880 году стал помощником начальника Маргеланского уезда4, в 1885-м — старшим чиновником по особым поручениям при военном губернаторе Ферганской области. Быстро завоевал репутацию блестящего знатока Средней Азии, в совершенстве овладев узбекским, таджикским и персидским языками. От своего дяди С. Гроса, ученого-натуралиста и орнитолога, унаследовал интерес к изучению природы, этнографии и истории. Как член Комиссии по делимитации границы с Китаем исследовал Кашгарию и пограничные районы Тянь-Шаня, пустыню Такла-Макан, долину Яркендарьи. По результатам почти четырехмесячной экспедиции подготовил три служебные записки, опубликованные военным издательством Нового Маргелана: «Отчёт о поездке в Кашгар и Южную Кашгарию в 1885 г.», «Очерк китайских войск, укреплений и административного устройства Кашгарии» и «Очерк системы административного управления Кашгарии»5. Они сразу обратили на себя внимание чётким изложением фактов и глубиной анализа.

За кашгарскую экспедицию Императорское Русское географическое общество (ИРГО) наградило Громбчевского серебряной медалью. Его председатель великий князь Константин Николаевич обратил внимание на путешественника. С большой теплотой относился к нему вице-председатель общества — знаменитый учёный, академик П.П. Семёнов-Тян-Шанский.

В 1886 году Громбчевский отправился в очередной поход, посетил Центральный Тянь-Шань, бассейн Нарына, истоки Сырдарьи. После него поступил на астрономический факультет Петербургского университета, занимался в Пулковской обсерватории, затем вернулся в Среднюю Азию. Он полюбил этот край, мечтал об исследовании новых земель и их присоединении к России.

Несмотря на таланты и успехи Громбчевского, его военная карьера продвигалась медленно. В 1885 году он получил лишь чин поручика, а, например, служивший вместе с ним у Скобелева А.Н. Куропаткин был уже генералом в Главном штабе. Но Громбчевский видел в своём положении большие плюсы: «Меня привлекала возможность свободно бродяжничать по всему белу свету, а не добиваться новых званий и окладов»6.  <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Канджутом и Гунзой в XIX в. в России называли княжество Хунза. Ныне входит в состав Пакистана.

2 Юнгхазбанд. Нашествие русских в Индию. Перевод с английского Генерального штаба подполковника Десина. Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии. Вып. LIII. СПб.: Военно-учёный комитет Главного штаба, 1893. С. 215.

3 The Times. 1891. October 17. Цитируется по служебному переводу Азиатского департамента МИД России. См.: Архив внешней политики Российской империи (АВП РИ). Ф. 147 («Среднеазиатский стол»). Оп. 485. 1890—1892. Д. 864. Л. 78.

4 Маргелан — административный центр Ферганской области. После завоевания Коканда русские выстроили рядом Новый Маргелан. Там располагался штаб Туркестанского военного округа.

5 Отчёт о поездке в Кашгар и Южную Кашгарию в 1885 г. старшего чиновника особых поручений при Военном губернаторе Ферганской области поручика Б.Л. Громбчевского. Н. Маргелан, 1886.

6 Gen. Bronisław Grąbczewski. Na sluzbie rosyjskiej. Warszawa, 1926. S. 18.

БОЕВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПОГРАНИЧНИКОВ-ЗААМУРЦЕВ В 1901—1905 гг.

НА РУБЕЖАХ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

ТОВПЕКА Андрей Васильевич — начальник группы редакции газеты «Граница России — Северо-Запад», подполковник юстиции

(Санкт-Петербург. Тел.: 8-812-438-63-49)

Боевая деятельность пограничников-заамурцев

в 1901—1905 гг.

В начале ХХ века в составе Отдельного корпуса пограничной стражи (ОКПС) императорской России был сформирован особый Заамурский округ. Если роль существовавших ранее семи порубежных соединений заключалась в пресечении контрабанды, то перед новым формированием стояли несколько иные задачи. Они в первую очередь исходили из достигнутых ещё в 1896 году русско-китайских договорённостей на строительство Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). По ней, проложенной по территории Маньчжурии, в направлении Владивостока разрешались перевозки наших войск с использованием Россией в случае военной необходимости китайских портов1. Её прокладка, а в последующем и эксплуатация принесли не только много пользы2, но и тревоги. Так, рабочие и служащие, задействованные на строительстве КВЖД, подвергались неоднократным нападениям со стороны хунхузов* (хунхуцзы; краснобородые)3. Для их охраны по принципу войск ОКПС было создано специальное вооружённое формирование — Охранная стража. С учётом складывавшейся обстановки она и была включена 19(31) января 1901 года в состав ОКПС под наименованием «Заамурский округ»4, временные штаты которого утвердили четыре месяца спустя5. Согласно им округ состоял из 55 сотен, 55 рот и 6 конно-горных батарей (по 4 орудия в каждой), объединённых в 12 отрядов (4 бригады) с общей численностью личного состава после полного укомплектования — 25 000 человек6. Имелись также: 24 учебные команды, обеспечивавшие подготовку объездчиков и стражников, артиллерийская учебная команда, где готовились нижние чины для артиллерийских батарей, артиллерийский склад7. Во главе округа стоял начальник с подчинённым ему штабом.

Основу охраны КВЖД составляли «ротные и сотенные» участки, разделённые на несколько «пятивёрстных путевых» (охранялись «путевыми заставами»). Каждая конная сотня, тоже имевшая свой охраняемый участок, выделяла от «5 до 30 всадников в распоряжение комендантов обороны искусственных сооружений (мостов, тоннелей, станций)»; остальные «всадники держались повзводно или пополусотенно конными заставами на станциях и полустанках» в районе своего «сотенного» участка. Высылались и конные парные дозоры, преимущественно в ночное время, вдоль полотна железной дороги «на протяжении всего станционного перегона». Главная же служба конных застав заключалась «в высылке не менее двух раз в неделю офицерских разъездов для освещения местности в сторону от железной дороги на два кавалерийских перехода»8.

Командование округа при этом всячески поощряло разведывательную деятельность офицеров-пограничников «в освещении местности», о чём наглядно свидетельствует параграф 4 приказа по Заамурскому округу ОКПС № 97 от 16(28) августа 1903 года «О выдаче денежной награды офицерам за рекогносцировку». «Предписываю выдать из состоящих в моём распоряжении сумм в награду штабс-ротмистру Осетинскому за проведённые им с 15 июня по 11 июля работы по разведке и поручику Пяновскому за составление общего плана района 2-й бригады, — указывалось в нём от имени генерал-лейтенанта Чичагова, — по сто рублей каждому»9.

Возглавлявшие отряды начальники при двух помощниках в штаб-офицерском звании «по конной и пешей части» пользовались правами командира армейского полка. При этом из 12 отрядов 8 считались линейными, а 4 — резервными, хотя принципиальной разницы между ними, за исключением численности, не существовало. Также отличались и бригады. Самой большой, к примеру, являлась 2-я, состоявшая из 18 рот, 18 сотен и 3 батарей. Она охраняла весьма важный участок дороги (Харбин — Каюань) и реку Сунгари (от Харбина до её впадения в Амур). Мало в чём ей уступала 4-я бригада, охранявшая дорогу от Каюаня до Порт-Артура; остальные бригады (1-я и 3-я), охранявшие западную и восточную ветвь КВЖД, были послабее.

Командиры бригад пользовались правами начальника армейской дивизии и «управляли тремя отрядами посредством штаба», возглавлявшегося штаб-офицером Генерального штаба. Также у них имелись помощники (штаб-офицеры), ведавшие хозяйственной частью10.

Формирования пограничников-заамурцев вооружались в соответствии с нормами, существовавшими в ОКПС, за счёт которого происходило и их пополнение. Так, в 1903 году за ними значились 23 576 винтовок, 1303 револьвера, 9916 шашек11; тогда же из других частей корпуса в Заамурский округ были переведены 2000 нижних чинов12.

Связь между путевыми пограничными заставами (пешие посты по 5—20 человек), а также часовыми и дежурными частей с их резервами устанавливалась «посредством телеграфа и телефона на крупных мостах и при полуказармах». На каждой «полуказарме» были установлены, кроме того, сигнальные вехи с соломенной обмоткой и «приспособлениями для быстрого воспламенения её и заведены сигнальные ракеты»; днём на флагштоке поднимался жёлтый флаг. На заставах (посты, станции, мосты, тоннели) имелись: схемы местных предметов с «обозначением расстояния до них в шагах»; «шнуровая тетрадь, припечатанная к столу», для записи времени прибытия и отправления дозоров своих и соседних застав; «табель постам и необходимое число сигнализационных фонарей и флагов», которые выдавались дозорным «при выходе их с полуказармы для досмотра полотна»13.

В 1902—1911 гг. Заамурским округом погранстражи командовал уже упоминавшийся генерал-лейтенант Н.М. Чичагов, внёсший значительный вклад в превращение объединения в полноценную боевую единицу14. Особенно большое внимание он уделял разведывательной службе, которая была поставлена в частях округа «не просто хорошо, а блестяще». Под его строгим контролем начальники бригадных штабов в первую очередь сосредоточивали «своё внимание на частях разведывательной и строевой»15.

Благодаря усилиям командования заамурцы постоянно вели рекогносцировку прилегавшей к пунктам дислокации пограничных частей и подразделений, охранявших КВЖД, местности. О том свидетельствует приказ по войскам округа № 95 от 14(26) августа 1903 года, изданный в соответствии с «секретным циркулярным предписанием» ОКПС (7 января 1903 г.). В нём генерал-лейтенант Чичагов разъяснял и требовал от своих подчинённых, чтобы «при штабах рот, сотен, а также на постах» имелись «сведения картографические и статистические, собранные чинами этих частей». При этом он акцентировал внимание на следующем: «Принимая во внимание, что означенные сведения имеют значение исключительно только для того района, в котором они собраны, и дабы не было необходимости вторично собирать уже раз добытые данные для руководства при охране линии, в дополнение означенного предписания нахожу нужным подтвердить, чтобы во всех случаях смены на линии одних частей другими уходящие части (командиры рот и сотен, постов) одновременно со сдачей участков передавали бы и все, имеющие об участке и прилегающей местности сведения картографические и статистические, о чем ввиду предстоящего перемещения многих частей по окончании лагерного сбора предписываю сделать командирам бригад и отрядов немедленное распоряжение по вверенным им частям»16. К началу Русско-японской войны 1904—1905 гг. «исключительно трудами заамурцев» каждой бригадой были составлены карты своих районов в масштабе 2 вёрст в дюйме, «снята полоса местности шириною в 120 вёрст, в обе стороны от железной дороги»17. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Алепко А. «Маньчжурская граница» Российского государства: История Заамурского округа ОКПС // Вестник границы России. 1998. № 6. С. 112, 113.

2 Более подробно см.: Витте С.Ю. Воспоминания: В 3 т. Таллинн; М.: АО «Скиф-Алекс», 1994. Т. 1. С. 347.

3 Деятельность хунхузов в Маньчжурии. Раздел 1 // Военный сборник. 1908. № 1. С. 35.

4 Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 560. Оп. 28. Д. 280. Л. 98.

5 Там же. Л. 95.

6 Там же.

7 Там же. Л. 21, 22.

8 Троцкий В. Заамурский округ пограничной стражи на охране железной дороги в кампанию 1904—1905 гг. // Военный сборник. 1908. № 8. C. 74, 75.

9 Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 7071. Оп. 1. Д. 1. Л. 168.

10 Троцкий В. Указ. соч. С. 65, 66.

11 РГИА. Ф. 560. Оп. 28. Д. 280. Л. 27.

12 Там же. Л. 29.

13 Троцкий В. Указ. соч. // Военный сборник.1908. № 9. С. 71, 73.

14 Слабука В. Особый Заамурский… // Пограничник Северо-Востока. 2010. № 49. Л. 2, 3.

15 Троцкий В. Указ. соч. // Военный сборник.1908. № 9. С. 75.

16 ГА РФ. Ф. 7071. Оп. 1. Д. 1. Л. 163.

17 Троцкий В. Указ. соч. // Военный сборник.1908. № 8. С. 71.

* Хунхузы — участники китайских вооружённых банд, действовавших в Маньчжурии с середины XIX в. до 1949 г.

«ВСЕГДА ПЕРВЫЙ НА КОНЕ И ПОСЛЕДНИЙ НА ОТДЫХЕ»

НА РУБЕЖАХ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Абрамов Евгений Петрович — полковник в отставке, доктор исторических наук

(Санкт-Петербург. e-mail: svekla527@mail.ru)

«Всегда первый на коне и последний на отдыхе»

Из страниц военной биографии М.Ю. Лермонтова

Исследователи жизни и творчества М.Ю. Лермонтова по-разному объясняют его поступление на военную службу: невозможностью применить свои силы на другом поприще, желанием следовать примеру товарищей и др. Думается, были причины и в преемственности и полученном воспитании.

Уже в детские годы рано проявившиеся военные пристрастия Лермонтова опирались, прежде всего, на его родовую память. Воспитателем будущего поэта был пленный офицер наполеоновской гвардии Ж. Капе, чьи рассказы способствовали развитию в мальчике любви к боевой службе и военным подвигам. Как отмечал один из исследователей творчества Михаила Юрьевича, «уже с детства романтическая голова поэта была переполнена воинственными порывами; его влекло к сильным ощущениям, к борьбе с опасностями; он мечтал о боях, геройских подвигах и питал страсть к военным людям и военному быту»1.

Военная служба Лермонтова началась 10 ноября* 1832 года с зачисления его, «недоросля из дворян», кандидатом в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Через четыре дня будущий поэт был в неё зачислен на правах вольноопределяющегося унтер-офицера лейб-гвардии Гусарского полка, а 18 декабря он, согласно приказу командира Школы, становится юнкером «с показанием по спискам из дворян»2.

Итак, Лермонтов, отказавшись от мысли продолжить обучение в Петербургском университете, зная, что военная служба, особенно в гвардии, принадлежала в то время к разряду блестящих профессий, принял решение стать офицером. Без сомнения, здесь сыграл определённую роль совет двоюродного дяди поэта, отставного штаб-ротмистра лейб-гвардии Гусарского полка А.Г. Столыпина. Кроме того, в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров готовились поступать некоторые родственники и друзья Михаила Юрьевича, в том числе Михаил Столыпин, Николай Юрьев и Николай Поливанов3.

В ноябре 1832 года один из московских приятелей поэта А.А. Лопухин писал ему: «Здравия желаю! Любезному гусару! — Право, мой друг Мишель, я тебя удивлю, сказав, что не так ещё огорчён твоим переходом, потому что с живым характером твоим ты бы соскучился в статской службе…»4. Следует заметить, что в то время для молодых дворян самой престижной была военная карьера. Всех гражданских чиновников называли «подъячими». По утверждению Герцена, чтобы считаться светским человеком, нужно было два года прослужить в гвардии или хотя бы в кавалерии. В 20—30-х гг. ХIХ столетия гражданская служба, «штатские» занятия были в высшем свете если не презираемы, то во всяком случае, не внушали достаточного уважения.

Не исключено, что при выборе военного поприща Лермонтовым руководило желание так или иначе осуществить свою мечту — выдвинуться, добиться славы, первенствовать. Безусловно, на принятие такого решения оказало влияние и стремление тогдашней молодёжи, за редким исключением, надеть производивший на неё особое обаяние, офицерский мундир5.

Спустя два года и один месяц после поступления в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров корнет Лермонтов прибыл для прохождения дальнейшей службы в лейб-гвардии Гусарский полк. В тот самый, который в октябре 1814 года нарушил топотом своих коней тишину Царского Села, разместившись в его бывшем уездном городке Софии. В тот самый полк, который за мужество и храбрость, проявленные в Отечественной войне 1812 года, был награждён тремя Георгиевскими штандартами, и про который Э. Голлербах писал: «А царскосельские гусары? Помните ли вы царскосельских гусар? Жаль мне вас, если не помните… Посмотришь на такого молодца, когда он проносится, как вихрь какой, на белом коне по плац-параду (сподобит же господь!)… и сам чёрт ему не брат, — ну, загляденье, глаз не отведёшь, всё отдай да мало!»6. В этом полку в разное время служили «гусарский Беранже» Д. Давыдов, выдающийся грузинский поэт и мыслитель А. Чавчавадзе, автор «Философических писем» П. Чаадаев, сын героя Отечественной войны генерала Н.Н. Раевского Николай, брат будущего вождя тайного общества греков П. Ипсиланти.

Полком во время службы Лермонтова командовал генерал-майор М.Г. Хомутов, участник Отечественной войны 1812 года, высоко ценивший дарование поэта, а седьмым эскадроном, куда был зачислен Михаил Юрьевич, — ротмистр Н.И. Бухаров, по словам князя А.В. Мещерского, «настоящий тип старого гусара прежнего времени»7.

Следует отметить, что служба в лейб-гвардии Гусарском полку была не слишком обременительной. Летом — учения, манёвры и смотры, в остальное время — караул в Екатерининском дворце, дежурства в полку, и, конечно же, поездки в Петербург. Лермонтов жил с товарищами дружно, офицеры любили его за высоко ценившуюся тогда «гусарскую удаль». Его конь Парадер, купленный у генерала Хомутова за 1500 рублей, считался одним из лучших.

И вдруг… выстрел Дантеса, мгновенная реакция Лермонтова стихотворением «На смерть поэта», и — перевод прапорщиком на Кавказ, в Нижегородский драгунский полк, в связи с чем опальный корнет в письме к С.А. Раевскому горько пошутил: «Мне иногда кажется, что весь мир на меня ополчился, и если бы это не было очень лестно, то, право, меня бы огорчило… Прощай, мой друг. Я буду тебе писать про страну чудес — Восток. Меня убеждают словами Наполеона: “Все великие люди стремятся на Восток”»8.

К этому времени Лермонтовым были написаны «Боярин Орша», «Маскарад»», «Умирающий гладиатор», «Хаджи-Абрек», «Измаил-Бей». Таким образом, на Кавказ поэт уже ехал подготовленный гениальным предвидением к участию в шедшей там войне, знакомый с характером противника и его приёмами борьбы, что подтверждает поэма «Измаил-Бей» (1832 г.), в которой дано художественно-этнографическое описание горских племён Кавказа, рассказана поэтическая история Кавказской войны и предсказан её удачный для России исход («Какие степи, горы и моря // Оружию славян сопротивлялись? // И где веленью русского царя измена и вражда не покорялись?»)9. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Майков Б.А. Михаил Юрьевич Лермонтов. СПб.: Тип. Яна Улясевича, 1909. С. 9.

2 Лермонтовский музей Николаевского кавалерийского училища.  СПб., 1883. С. 8.

3 Мануйлов В.А., Назаров Л.Н. Лермонтов в Петербурге. Л.: Лениздат, 1984. С. 17.

4 Лермонтов М.Ю. Соч. в 6 т. М.: Изд. АН СССР, 1957. Т. VI. С. 466.

5 Николаева М.Ф. Михаил Юрьевич Лермонтов. Жизнь и творчество. М.: Детская литература, 1956. С. 102.

6 Голлербах Э. Город муз. 2-е изд. Л., 1930. С. 92.

7 Русский архив. 1900. Кн. 12. С. 614.

8 Лермонтов М.Ю. ПСС. М.; Л., 1948. Т. 4. С. 430.

9 Лермонтов М.Ю. Соч. в 6 т. Т. III. С. 200, 201.

* Все даты в статье даны по старому стилю.