ЕМУ ВЫПАЛА ЧЕСТЬ ВОЗГЛАВИТЬ КРАСНЫЙ ВОЗДУШНЫЙ ФЛОТ

Полководцы и военачальники

Лашков Алексей Юрьевич — ведущий научный сотрудник Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, полковник запаса, кандидат исторических наук (119330, Москва, Университетский пр-т, д. 14)

Голотюк Василий Леонтьевич — полковник в отставке (г. Железнодорожный Московской обл. Тел. 8(909)668-98-99)

Ему выпала честь возглавить Красный Воздушный Флот

«Способный, серьёзный… всеми любимый и уважаемый… Выдающийся». Эти слова характеризовали российского военного лётчика Александра Степановича Воротникова при его аттестовании в 1913 году. Ему также выпала честь возглавить Красный Воздушный флот в трудные годы Гражданской войны.

А.С. Воротников родился 8 сентября* 1878 года в г. Екатеринославе (ныне Днепропетровск, Украина). Достигнув призывного возраста (21 год), он на правах вольноопределяющегося 2-го разряда был зачислен на военную службу в 133-й пехотный Симферопольский полк. В 1900-м будущий военачальник успешно сдал вступительные экзамены в Чугуевское пехотное юнкерское училище. Спустя год выпускника-отличника в звании подпрапорщика зачислили в 121-й пехотный Пензенский полк.

В начале июня 1904-го полк выступил на Дальневосточный театр войны, где на просторах Маньчжурии столкнулись геополитические интересы России и Японии. Там Воротникову довелось участвовать до ранения в многочисленных боях (Ташичао, Ляолян, Мукден, Сандепу). После излечения в лазарете он временно руководил так называемой охотничьей командой, а затем был переведён в кавалерию. За личную храбрость и мужество А.С. Воротников (к тому времени подпоручик) удостоился 6 орденов.

По окончании Русско-японской войны (1904—1905 гг.) боевого офицера направили на административно-хозяйственную работу, а точнее — заведовать солдатской чайной-лавкой. Это, конечно, его не устраивало, как и последующая должность полкового адъютанта. Вскоре он подал рапорт на перевод. Командование, высоко ценившее деловые качества А.С. Воротникова, предложило ему совместить обязанности адъютанта в одном из батальонов и начальника команды связи, на что он согласился.

В феврале 1911 года Воротников предпринял неудачную попытку поступить в Императорскую Николаевскую академию Генерального штаба. В январе следующего года его отправили на учёбу в Офицерскую школу авиации отдела Воздушного флота (ОВФ, г. Севастополь), созданную по инициативе великого князя Александра Михайловича1. Руководство школы сразу выделило способного боевого офицера из числа слушателей, предложив ему возглавить команду нижних чинов. Одновременно Александр Степанович продолжал осваивать азы лётного мастерства. Так, в числе лучших пилотов школы он принял участие в ежегодных манёврах Варшавского военного округа (1912 г.). Летом 1912-го он успешно сдал экзамены на звание лётчика2, а в октябре выполнил квалификационную программу на присвоение звания «военный лётчик».

После выпуска новым местом службы Воротникова в Военном воздушном флоте (ВВФ) стала 7-я воздухоплавательная рота (г. Киев), где он вступил во временное командование её 1-м авиационным отрядом. В июле 1913 года после переформирования воздухоплавательной роты в 3-ю авиационную роту штабс-капитан А.С. Воротников был назначен начальником 9-го корпусного авиаотряда (као). Такое внимание к нему было не случайным. В его аттестации имелась всё объясняющая характеристика, данная ему начальником Офицерской школы авиации ОВФ полковником Генерального штаба князем А.А. Мурузи3. «Отличный военный лётчик… Выдающийся»4, — восторженно отзывался тот о своём воспитаннике. В новой должности Александр Степанович активно участвовал в организации популярных накануне Первой мировой войны дальних перелётов.

С объявлением 30 июля 1914 года всеобщей мобилизации в России авиаотряд был включён в состав 3-й армии Юго-Западного фронта. Вместе с ним в течение следующего месяца штабс-капитан А.С. Воротников активно участвовал в разведывательных полётах в небе Галиции, своевременно представляя руководству всю необходимую информацию о противнике в ходе Галич-Львовской операции, в сражениях на р. Золотая Липа и Гнилая Липа. Успеху способствовала налаженная с первых дней войны надёжная связь штабов с войсками в полевых условиях. Боевая работа при этом осуществлялась во взаимодействии с 11-м корпусным авиаотрядом, возглавлявшимся штабс-капитаном П.Н. Нестеровым5. Его трагическая гибель при совершении воздушного тарана глубоко потрясла Воротникова, уже лишившегося близкого боевого товарища, воевавшего на Юго-Западном фронте, штабс-капитана Е.Е. Грузинова6, сослуживца по Севастопольской офицерской авиашколе. 30 августа при выполнении разведывательного полёта его аэроплан был подбит зенитным огнём противника. Решив не сдаваться врагу, раненый лётчик перевёл машину в вертикальное пике и на глазах у изумлённых австрийских солдат врезался в землю. За свои подвиги штабс-капитаны П.Н. Нестеров и Е.Е. Грузинов были удостоены высокой воинской награды (ордена Св. Георгия 4-й ст.) и повышены в звании (посмертно).

Тем временем реалии войны неумолимо увеличивали скорбный список потерь среди русских лётчиков. Презирая опасность, наши авиаторы ежедневно по 2—3 раза вылетали во вражеский тыл для сбора разведывательных сведений о противнике. За период Галицийской операции (Галицийская битва; 18 августа — 21 сентября 1914 г.) лётный состав 9 и 11 КАО выполнил свыше 70 боевых вылетов, причём Воротников брал на себя самые ответственные и опасные задания. С целью изучения одного из важных объектов австро-венгерских войск он даже решился на сверхдальний полёт (свыше 140 км от своего аэродрома). К сожалению, крайняя изношенность аппарата при сильном встречном ветре исключила возможность довести до конца выполнение поставленной задачи. Тем не менее он был единственным лётчиком Юго-Западного фронта, кто решился на подобное. В декабре 1914 года за боевые отличия ему было присвоено очередное воинское звание.

Новый год ознаменовался активными действиями русских войск в Восточной Галиции, что предопределило общую задачу и для 9-го авиаотряда: он продолжал снабжать командование ценными сведениями, способствуя успеху 3-й армии на отдельных участках фронта. В марте 1915 года капитану А.С. Воротникову «за отличное выполнение боевой задачи по своевременному вскрытию состояния львовских укреплений противника» было вручено золотое Георгиевское оружие. Известие о высокой награде застало Александра Степановича уже на новом месте. 19 февраля приказом заведующего авиационным делом в действующей армии (Авиадарм) великого князя Александра Михайловича он был назначен командиром 2-й авиационной роты7, дислоцировавшейся в г. Варшаве. Помимо решения задач по воздушному прикрытию войск (2-я армия, Северо-Западный фронт) её авиаотряды совместно с варшавской крепостной артиллерией обеспечивали воздушную оборону8 столицы Царства Польского9. При этом особое внимание уделялось вопросам контроля за воздушным пространством в окрестностях Варшавы и надёжного прикрытия наиболее важных городских объектов от возможных авиационных налётов. Официально воздушная оборона столицы Царства Польского была образована секретным распоряжением войскам 27-го армейского корпуса от 23 января 1915 года за № 13. В соответствии с ним из двух нештатных авиаотрядов 2-й роты сформировали особое авиационное отделение и отряд воздушной обороны, преобразованные спустя три месяца во 2-й и 5-й армейские авиационные отряды (аао) с включением их в состав действующей армии**. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Александр Михайлович (1866—1933) — великий князь, адмирал (1916). На военной службе с момента рождения. В годы Первой мировой войны — заведующий авиационным делом в армиях Юго-Западного фронта, заведующий авиацией и воздухоплаванием в действующей армии, полевой генерал-инспектор ВВФ. С марта 1917 г. — в отставке, с 1918 г. — в эмиграции.

2 Русский инвалид. 1912. № 163. С. 3.

3 Мурузи Александр Александрович (1872—1954) —российский военачальник, генерал-майор (1919). Окончил Пажеский Е.И.В. корпус (1893), Николаевскую академию Генерального штаба (по 1-му разряду, дополнительный курс — успешно; 1907), Офицерскую кавалерийскую школу (1908), Севастопольскую авиационную школу (1911). Участник Русско-японской войны (1904—1905). В годы Первой мировой войны — начальник штаба кавалерийской дивизии, пехотной бригады. Участник Белого движения на Северном фронте, позднее — в эмиграции (Франция).

4 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 409. Оп. 2. П/с 328-088. Л. 2.

5 Нестеров Пётр Николаевич (1887—1914) — русский военный лётчик, капитан (1914, посмертно). Окончил Михайловское артиллерийское училище (1906), Офицерскую воздухоплавательную школу (1912). Впервые в мире совершил на самолёте замкнутую вертикальную кривую — «мёртвую петлю» (9 сентября 1913 г.). Участник ряда длительных воздушных перелётов и один из разработчиков «русского воздушного боя». В годы Первой мировой войны — командир 11-го корпусного авиаотряда. Погиб при совершении воздушного тарана по самолёту противника (8 сентября 1914).

6 Грузинов Евграф Евграфович (1877—1914) — русский военный лётчик, капитан (1914, посмертно). Окончил Вольскую военную школу (1895), Тифлисское пехотное юнкерское училище (1899), Офицерскую школу авиации ОВФ (1912). В годы Первой мировой войны — командир 14-го корпусного авиаотряда. Погиб при вынужденном уничтожении собственного самолета (1914).

7 РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 543. Л. 100.

8 Воздушная оборона — совокупность разнородных средств и мер, служащих для борьбы с авиацией и для защиты от неё. В конце 1920-х г. трансформировалась в противовоздушную оборону.

9 Царство (Королевство) Польское (польск. Krlestwo Polskie) — часть Польши, находившаяся в составе Российской империи с 1815 по 1918 гг.

* Здесь и далее все даты приводятся по новому стилю.

** Помимо указанных авиаотрядов в состав 2-й роты на апрель 1915 г. входили: 1, 4 и 21 и 1-й Сибирский као.

ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ ГЕНЕРАЛА И.А. ЛАСКИНА

Полководцы и военачальники

САВИНОВ Юрий Александрович — преподаватель общественных дисциплин Белебеевского медицинского колледжа, соискатель Башкирского государственного университета

(г. Белебей, республика Башкортостан. E-mail: Savinov606@mail.ru)

Тернистый путь генерала И.А. Ласкина

Генерал-лейтенант Иван Андреевич Ласкин наиболее всего известен как советский генерал, который по заданию командования в январе 1943 года пленил командующего капитулировавшей 6-й немецкой армией генерал-фельдмаршала Ф. Паулюса вместе с его штабом. Но было и многое другое в военной биографии Ивана Андреевича, в том числе связанное с «чёрными днями». Речь идёт о репрессиях против командных кадров Красной армии, не обошедших стороной и Ласкина. Незаслуженная кара грозила ему ещё в конце 1930-х годов. Тогда она по стечению обстоятельств обошла его стороной, но всё же настигла в декабре 1943 года, в самый разгар Великой Отечественной войны. Многие интересные подробности о жизни и деятельности Ласкина содержат в себе его личное дело из фондов Центрального архива Министерства обороны РФ и неопубликованная рукопись его воспоминаний, хранящаяся в историко-краеведческом музее на родине генерала в городе Белебее Республики Башкортостан.

Довоенная биография Ласкина во многом похожа на биографии других людей, связавших свою жизнь с военной стезёй в рядах Красной армии. Будущий генерал родился в 1901 году в Белебеевском уезде Уфимской губернии, вскоре после революции добровольцем вступил в Красную армию, участвовал в Гражданской войне, ликвидации антисоветских выступлений на Украине. Получив военное образование сначала в пехотной школе, а затем в Военной академии РККА имени М.В. Фрунзе, он служил на различных должностях в Кавказской Краснознамённой армии, Московском и Киевском военных округах. В 1937 году в личном деле майора Ивана Ласкина появляется запись о его назначении на должность офицера для особых поручений при Военном совете Киевского военного округа (КВО)1. В этот период он становится невольным свидетелем и участником трагедии командного состава РККА, развернувшейся в конце 30-х годов.

Предшествовавшие этому назначению события, казалось бы, не предвещали беды. В июле 1937 года начальник штаба 132-го Донецкого стрелкового полка 44-й стрелковой дивизии Ласкин был вызван из Житомира в управление кадров КВО. Планировалось его назначение на должность заместителя командира одной из дивизий округа. Однако в этот момент срочно потребовалась кандидатура на должность офицера для особых поручений при Военном совете КВО, который возглавлял командующий войсками округа командарм 2-го ранга И.Ф. Федько. После короткой беседы и ознакомления с личным делом Ласкина начальник управления кадров принял решение представить его командующему, и через несколько минут Ласкин был вызван в кабинет, где, кроме Федько, находился член Военного совета округа корпусной комиссар Е.А. Щаденко. Впоследствии Иван Андреевич вспоминал: «Федько осмотрел меня, заслушал мои ответы на несколько заданных вопросов и сказал: «Этот на должность для особых поручений подойдет». Я доложил, что с работой по этой должности совершенно не знаком, поэтому не выражаю желания быть на ней.

— Ответ смелый, — сказал Федько. А Щаденко бросил: “Дурак! Ты не понимаешь, что, работая при командующем, наберёшься ума. Этого бери, Иван Федорович, я его по академии знаю”»2 (в период обучения Ласкина в Военной академии имени Фрунзе Щаденко был её комиссаром. — Ю.С.).

Так и состоялось назначение Ласкина на новую должность. Щаденко оказался прав: работа была хотя и сложной, но интересной и во многом способствовала профессиональному росту офицера среднего звена. Тесный контакт с военачальниками, командирами корпусов и дивизий требовал от порученца постоянной работы над собой для соответствия занимаемой должности. В течение нескольких месяцев Ласкин принимал участие во всех проводившихся в округе учебных сборах. В его задачи входили служебное общение с командирами частей, получение от них информации о решении учебно-боевых задач, оценка действий и принятых решений с последующим докладом командующему войсками округа. По окончании учений Федько на основе представленных данных проводил обстоятельный разбор, анализировал основные варианты решений, их сильные и слабые стороны, готовил общие выводы о проведённой военной игре.

Но не только военными учениями запомнилось Ласкину пребывание в Киеве. Проживая в доме работников штаба округа, он часто видел, как ночью у дома останавливалась легковая машина, и работники НКВД выводили из подъезда кого-нибудь из офицеров. А утром на совещании объявлялось о разоблачении очередных «заговорщиков-вредителей» в округе, а часто — и в центральных органах РККА.

Поскольку масштаб арестов был велик по всей стране, происходила быстрая ротация командного состава. В конце 1937 года Е.А. Щаденко был переведён на должность начальника Управления по командному и начальствующему составу РККА, а в январе 1938 года И.Ф. Федько был назначен первым заместителем наркома обороны СССР с присвоением воинского звания командарм 1-го ранга. Хотя и существовало указание не перемещать за собой при переводе лучших подчинённых, убывая к новому месту службы, Федько пообещал забрать Ласкина в Москву, как только освоится в должности. А пока Иван Андреевич продолжил свою работу при новом командующем войсками округа командарме 1-го ранга С.К. Тимошенко.

В апреле 1938 года Ласкин был вызван в Управление по командному и начальствующему составу РККА. Его принял заместитель начальника управления комдив А.М. Пронин и объявил о назначении офицером для особых поручений при первом заместителе наркома обороны СССР. Ещё одной хорошей новостью стало присвоение Ласкину очередного воинского звания — полковник. Вскоре он получил и первое указание об организации полевых тактических учений для работников Наркомата обороны. «Они почти все носят ромбы, — сказал Федько, — а нужных военных знаний не имеют. Живут старым багажом периода Гражданской войны. Будем учить. Вы со мной побывали на всех полевых учениях в Киевском округе и, по-моему, неплохо усвоили методику проведения занятий»3. Другим важным направлением работы Ласкина стало участие в разработке уставов. В уставах требовались предельные ясность и краткость формулировок, понятных командирам самого разного уровня. Поэтому необходимо было глубоко изучать каждую статью, докладывая свои соображения и замечания начальнику Управления боевой подготовки комдиву В.Н. Курдюмову и самому Федько.

В один из дней наркома обороны К.Е. Ворошилова посетил нарком внутренних дел Н.И. Ежов4. Было ясно, что глава НКВД мог лично явиться к Ворошилову только по очень важному делу. Через несколько дней докладная Ежова была передана И.Ф. Федько с резолюцией Ворошилова, предписывавшей выехать в Ленинград, проверить суть изложенного и доложить. В документе говорилось о якобы вредительских действиях бывшего командующего войсками Ленинградского военного округа командарма 1-го ранга Б.М. Шапошникова при возведении оборонительных укреплений на советско-финляндской границе. В течение зимы 1937/1938 года Федько и Ласкин находились в командировке в Ленинградском округе. Совместно с новым командующим комдивом М.С. Хозиным, двигаясь на санях и пешком, они изучили всю линию обороны, осматривая огневые точки и другие инженерные сооружения. По возвращении в своем докладе наркому обороны Федько дал высокую оценку деятельности Шапошникова, а Ворошилов наложил резолюцию: «В Бориса Михайловича всегда верил и считаю его своим учителем по стратегии»5. Во многом благодаря этому докладу Шапошников в отличие от большинства других командармов 1-го ранга не подвергся аресту или официальному обвинению во вредительстве. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Центральный архив Министерства обороны РФ (ЦАМО РФ). Д. 0803859. Л. 34 об.

2 Белебеевский историко-краеведческий музей (БИКМ). Д. 20. Л. 117, 118.

3 Там же. Л. 125.

4 Там же. Л. 128.

5 Там же. Л. 129.

«Крещён огнём и делом». К 180-летию со дня рождения генерала от инфантерии Н.Г. Столетова (1831—1912)

Полководцы и военачальники

СУСЛИНА Ольга Николаевна — старший научный сотрудник Владимиро-Суздальского музея-заповедника, ответственный хранитель Мемориального дома-музея Столетовых (г. Владимир. E-mail: klio@vsmz.elkom.ru)

«КРЕЩЁН ОГНЁМ И ДЕЛОМ»

К 180-летию со дня рождения генерала от инфантерии Н.Г. Столетова (1831—1912)

Родина Николая Григорьевича Столетова, видного военного деятеля, генерала от инфантерии, — город Владимир. Здесь прошли его детские и юношеские годы. Родился Николай в семье купца 3-й гильдии Григория Михайловича Столетова, которому принадлежали небольшое заведение по выделке кож, бакалейная лавка, двухэтажный каменный дом, «вишенный сад, два огорода, 4 пожни»1. Его супруга Александра Васильевна происходила из семьи купцов Полежаевых города Елатьмы Тамбовской губернии2. Это была сердечная, мудрая и в то же время властная и энергичная женщина.

В семье Столетовых выросло шестеро детей: сыновья — Василий, Николай, Александр, Дмитрий и дочери — Варвара и Анна. Николай появился на свет вторым 2(14) ноября 1831 года. До сих пор в документах и литературе фигурируют разные даты рождения Н.Г. Столетова. Так, Большая советская, Советская историческая, советская и российская Военные энциклопедии датой рождения Н.Г. Столетова указывают 1(13) ноября 1834 года3. По мнению автора экспозиции «Мемориальный дом-музей Столетовых» Л.Р. Горелик4, 1834 год попал в эти и другие издания из полного послужного списка Н.Г. Столетова, составленного после смерти генерала 27 июня 1912 года5. С другой стороны, прижизненные энциклопедические статьи о Н.Г. Столетове6 и полный послужной список 1880 года7 называют годом рождения Николая Григорьевича 1833-й. Этот год считала датой рождения генерала и дальняя родственница Столетовых Е.Н. Смирнова-Невская. По её настоянию 1833 год обозначен на памятнике, установленном на могиле Н.Г. Столетова в 1957 году, а также на мемориальной доске на каменном фамильном доме Столетовых. Разрешить эту проблему помогли документы Государственного архива Владимирской области — метрические книги Ильинской церкви города Владимира, прихожанами которой были Столетовы. В метрической книге церкви Ильи пророка за ноябрь 1831 года записано: «Второго дня у купецкого сына Григория Михайлова Столетова от жены его Александры Васильевой родился младенец Николай. Крещён 5 ноября. Воспреемники: купецкие дети Фёдор Михайлов, Василий Григорьев и девица Наталья Михайлова Столетова»8. А 1 ноября 1833 года у Столетовых родился третий ребёнок: «У купецкого сына Григория Михайлова Столетова от жены его Александры Васильевой родилась младенец Варвара»9. Таким образом, была уточнена дата рождения не только Н.Г. Столетова, но и его сестры Варвары Григорьевны.

Ранние детские годы Николая проходили в спокойной, доброжелательной обстановке, которая царила в семье. Как отмечал в своих воспоминаниях Н.П. Губский, племянник Н.Г. Столетова, «быт столетовской семьи был в значительной степени старозаветный, но в нём и следа не было «тёмного царства» — ни самодурства, ни ханжества, ни грубых слов, ни грубых наказаний для детей. Старое не шло там против нового, для этого достаточно было здравого смысла и моральной чуткости»10.

В августе 1843 года отец определил Николая во Владимирскую мужскую гимназию. На протяжении всех гимназических лет Николай был в числе лучших учеников. За отличные успехи по всем предметам и примерное поведение его награждали книгами. Брат Николая Александр в своём дневнике 5 сентября 1848 года не без гордости замечал: «Николеньке подарили шесть томов Шиллера в каждом т. 2 части. В чудесных переплётах небольшого формата с надписью на каждой: за благонравие и успехи»11.

Николай ладил со всеми домашними, жил в мире и согласии со своими братьями и сёстрами, для которых он был большим авторитетом. Под его влиянием младший брат Дмитрий окончил Михайловскую артиллерийскую академию и впоследствии стал генерал-майором артиллерии. Опережая события, также отметим, что другой младший брат — Александр со временем стал физиком с мировым именем. Ныне Владимирский государственный университет носит имя А.Г. и Н.Г. Столетовых.

В гимназические годы проявился большой интерес Николая к иностранным языкам. Интересно, что, кроме немецкого, французского, латинского и греческого языков, которые изучали в гимназии, Николай «постоянно брал уроки татарского вместе с детьми знакомых купцов-татар»12. На основе татарского языка впоследствии Н.Г. Столетов освоил турецкий язык, который ему очень пригодился в разносторонней военной деятельности.

«1850 года июня 21 дня Советом гимназии определено было выдать аттестат с правом поступить в университет без экзаменов и наградить золотой медалью Николая Столетова», — записано в журнале Совета Владимирской мужской гимназии. Среди двенадцати выпускников Николай был единственным, получившим золотую медаль13.

В дневнике его брата Александра есть запись, обозначенная 18 августа 1850 года: «Васинька приехал из Москвы и сказал нам, что Николенька определился на математический факультет». Время окончания Николаем Московского университета совпало с Крымской войной 1853—1856 гг., складывавшейся для России очень тяжело. В 1854 году, завершив учёбу в университете, Николай Столетов ушел на фронт добровольцем, фейерверкером 4-го класса 10-й артиллерийской бригады. К осени 1854 года стало ясно, что главным театром войны будет Севастополь — основная база российского Черноморского флота. Началась беспримерная оборона города, участником которой и довелось стать Столетову.

В сражении под Инкерманом 24 октября 1854 года Н.Г. Столетов получил боевое крещение. В составе лёгкой № 1 батареи 10-й артиллерийской бригады он удерживал позиции на Казачьей горе. На заключительном этапе боя лёгкие батареи (№ 1 и № 2 10-й бригады и № 3 11-й бригады) и Владимирский пехотный полк прикрывали отход русских частей. За мужество и смелость, проявленные в этом бою, Н.Г. Столетов был награждён знаком отличия ордена Святого Георгия под № 99730 14. На закате жизни, вспоминая былое, Николай Григорьевич подчеркивал, что самой дорогой наградой для него всегда был этот первый, солдатский Георгий. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Государственный архив Владимирской области (ГАВО). Ф. 400. Оп. 1. Д. 2. Л. 42.

2 Государственный архив Тамбовской области. Ф. 12. Оп. 1. Д. 550. Л. 29, 30.

3 Большая советская энциклопедия. Т. 41. М., 1956. С. 35; Советская историческая энциклопедия. Т. 13. М., 1971. С. 844; Военная энциклопедия. Т. 7. М., 2003. С. 666.

4 Архив Владимиро-Суздальского музея-заповедника (ВСМЗ). Д. 2194. Л. 2, 3.

5 Российский военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 409. Оп. 1. Д. 184026. П/с 243-049.

6 Энциклопедический словарь. Т. XXXIА. Кн. 62. СПб., 1901. С. 692; Настольный энциклопедический словарь. Т. VIII. М., 1901. С. 4668.

7 РГВИА. Ф. 400. Оп. 21. Д. 894. Л. 64.

8 ГАВО. Ф. 556. Оп. 111. Д. 310. Л. 25.

9 Там же. Д. 327. Л. 127 об.

10 Губский Н.П. Из воспоминаний и семейных преданий // Архив ВСМЗ. Д. 2225. Л. 3.

11 ВСМЗ. Музейная коллекция «Документы». «Дневник А. Столетова». В-24168/1. С. 4.

12 Андреевский Е.К. Из записок за сорок семь лет // Исторический вестник. 1912. Т. 130. С. 45.

13 ГАВО. Ф. 457. Оп. 2. Д. 26. Л. 13.

14 РГВИА. Ф. 400. Оп. 21. Д. 894. Л. 64.