Страх посещал его редко, а риск был его стихией

Полководцы и военачальники

 

МАКАРОВ Михаил Юрьевич — старший советник юстиции в отставке

(г. Ковров. E-mail: makarovkovrov@gmail.com)

 

«Страх посещал его редко, а риск был его стихией»

 

Писать совершенно объективно о людях типа В.Л. Покровского крайне сложно. С одной стороны — образ его зловещ и мрачен из-за крайней жестокости по отношению не только к пленным и населению, но и к собственным подчинённым, что сделало его фигуру одиозной даже в рядах Белого движения. С другой — пытливый ум, мощные организаторские способности, полководческий дар, бескомпромиссный патриотизм в борьбе за единую и неделимую Россию, что, кстати, и ныне не потеряло своей актуальности. Так кто же он, генерал Покровский? Отважный авантюрист, человек войны, или идейный борец с советской властью? Пусть читатель сам сделает свой вывод.

Виктор Леонидович Покровский родился 14 сентября 1889 года1 в Нижегородской губернии в дворянской семье. Окончил Одесский кадетский корпус, затем Павловское военное училище и в 1908 году в чине подпоручика прибыл в 10-й гренадерский Малороссийский генерал-фельдмаршала графа Румянцева-Задунайского полк, дислоцировавшийся в г. Владимире. Однако пытливой натуре молодого пехотного офицера на земле оказалось тесно. В 1910 году Покровский задумал стать авиатором создававшегося Императорского военно-воздушного флота. Он окончил теоретические курсы авиации в Петербургском политехническом институте, а практические занятия по лётному делу проходил в Севастопольской авиашколе, где его и застала Первая мировая война. Успешно сдав экзамен на звание лётчика, Покровский был направлен в действующую армию, где с первых дней проявил себя как смелый авиатор, отлично выполнявший воздушную разведку, а в случае необходимости — и воздушные бои.

В 1915 году, после того как он со своим наблюдателем сбил в воздушном бою самолёт противника, Покровский получает орден Св. Георгия 4-й степени — самую почётную боевую награду в российской офицерской среде. Вскоре имя героического поручика попадает на страницы газет и журналов, он приобретает популярность и новую должность — командира 12-го армейского авиационного отряда, дислоцирующегося в Риге. Почти ни одного дня не проходит без боевых вылетов. Личный состав несёт потери. Покровский в дополнение к прежним ранениям зарабатывает контузию, перелом двух рёбер и обморожение рук. А к наградам добавляются ордена Св. Станислава 3-й степени, Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, Св. Станислава 2-й степени с мечами и Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом.

В.Л. Покровский не принял Февральскую революцию, а уж тем более Октябрьскую. Будучи уверенным, что советская власть губительна для России, он решил бороться с ней с оружием в руках, для чего приехал в Екатеринодар.

Обстановка на Кубани, пожелавшей стать самостоятельной республикой, сложилась непростая. Новое правительство не имело никакой вооружённой силы, надежды на то, что её опорой станет возвращавшаяся с фронта солдатская масса, не оправдались. И тут проявил себя неизвестный на Кубани, не казак по происхождению и даже не кавалерист капитан Покровский. Энергичный двадцативосьмилетний офицер принялся за формирование правительственного отряда из добровольцев. Материальные субсидии предоставили городской Биржевой комитет и Союз кубанских хлеборобов2. Добровольцы разоружили большевизированные воинские части и взяли под охрану атаманский дворец.

К 18 января 1918 года обстановка накалилась до предела. Революционный совет Новороссийска потребовал от Кубанской рады признать советскую власть, расформировать добровольческие отряды и выдать организаторов движения. Кубанцы не приняли ультиматума. Используя отказ как повод к началу военных действий, большевики двинулись на столицу края. 20 января белые добровольческие отряды выступили им навстречу.

Первое боестолкновение с красными произошло у разъезда Энем, где погиб войсковой старшина Галаев, и все силы белых объединились под началом Покровского. 27 января у станции Георгие-Афипской в ночном бою его отряд одержал сокрушительную победу над превосходящими силами противника, который, потеряв 14 орудий, 60 пулемётов и более 4000 человек убитыми, ранеными и пленными, бежал к Новороссийску.

Так впервые блеснула полководческая звезда Покровского. Рада и атаман незамедлительно отметили его успех производством в полковники, минуя чин подполковника. Руководство края рассчитывало таким образом максимально расположить к себе единственную деятельную фигуру, предложившую свои услуги в столь тяжёлое время. Но для честолюбивого Покровского этого оказалось мало. Проявив недюжинные способности к интриге, молодой полковник добился назначения на должность командующего войсками Кубанской области3. Однако противостоять красным белые не смогли, и 28 февраля 1918 года войсковой атаман, правительство, казачья-горская фракция рады и большое число беженцев покинули Екатеринодар.

На следующий день в ауле Шенджий части были реорганизованы. Теперь отряд состоял из 1-го стрелкового полка, личный состав которого насчитывал более половины офицеров, Черкесского конного полка, артиллерийской батареи и ещё ряда небольших подразделений4. И тут неожиданно выяснилось, что Покровский популярен лишь в своём отряде, командиры же почти всех остальных частей подчиняться ему не хотели и тайно направились в Абхазию. Их постигла трагическая участь: все погибли в бою с красными.

Хотя судьба и наказала оппозиционеров, тем не менее их уход подорвал силы Покровского. Его отряд попал в окружение, и его спасло лишь соединение с Добровольческой армией. Впрочем, по мнению атамана Филимонова, «…спасение было взаимное. В спасении кубанцев было спасение добровольцев»5. Однако Кубанская рада героем дня посчитала Покровского, произведя недавнего полковника в генерал-майоры с мотивировкой «за умелую эвакуацию армии из Екатеринодара, приведшую к соединению с Корниловым»6. Покровский получил генеральский чин в 28 лет, история русской армии не знала столь молодых генералов со времён войны с Наполеоном. Данным производством краевые власти стремились поднять престиж командующего.

14 марта 1918 года вновь испечённый генерал прибыл в аул Шенджий для встречи с руководителями Добровольческой армии. «В комнату Корнилова, где, кроме хозяина, собрались генералы Алексеев, Эрдели, Романовский и я, — вспоминал А.И. Деникин, — вошёл молодой человек в черкеске, с генеральскими погонами — стройный, подтянутый, с каким-то холодным, металлическим выражением глаз, по-видимому, несколько смущённый своим новым чином, аудиторией и предстоящим разговором. Он произнёс краткое приветствие от имени кубанской власти и отряда. Познакомились с состоянием отряда, его деятельностью и перешли к самому важному вопросу: о соединении»7. Однако в этот раз полного соединения Кубанского отряда с силами Добровольческой армии не произошло: Покровский не хотел подчиняться Л.Г. Корнилову. Лавр Георгиевич же не терпел никакой партизанщины, поэтому, когда Кубанский отряд всё же влился в Добрармию, Покровский остался не у дел: Л.Г. Корнилов поставил ему особую задачу — сформировать регулярную 1-ю Кубанскую казачью дивизию и этим «…отстранил генерала Покровского от активного участия в жизни армии»8. Так или иначе, но в мартовском штурме Екатеринодара Покровский не участвовал.

31 марта в восьмом часу утра погиб Л.Г. Корнилов. Во главе армии встал А.И. Деникин, который снял осаду города и повёл войска на Дон. Отряд Покровского, состоявший из четырёх сотен казаков и черкесов, был оставлен новым командующим Добрармией на захваченной красными Кубани для поднятия восстаний. По мнению Деникина, Покровский подходил для этой роли более всего. «Покровский был молод, малого чина и военного стажа и никому не известен. Но проявлял кипучую энергию, был смел, жесток, властолюбив и не очень считался с “моральными предрассудками”. Как бы то ни было, он сделал то, чего не сумели сделать более солидные и чиновные люди: собрал отряд, который один только представлял собой фактическую силу, способную бороться и бить большевиков»9.  <…>

 

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Здесь и далее даты приводятся по старому стилю.

2 Численность отряда была около 200, позже 350 человек при 2 орудиях и 4 пулемётах. Подобные отряды также создали войсковой старшина П.А. Галаев и полковник Н.П. Лесевицкий. Формирования состояли преимущественно из молодых русских офицеров. См.: Волков С.В. Трагедия русского офицерства. М.: Центрполиграф, 2002. С. 119.

3 Филимонов А.П. Кубанцы в 1917—1918 гг. М.: Транзиткнига, 2004. С. 492.

4 Сведения о численности отряда разнятся. Если С.В. Денисов называет 2100 бойцов при 6 орудиях, то С.В. Волков указывает 3300 офицеров, юнкеров и казаков. См.: Денисов С.В. Белая Россия. Альбом №1. СПб., 1991. С. 111; Волков С.В. Указ. соч. С. 121.

5 Филимонов А.П. Указ. соч. С. 506.

6 Там же. С. 508.

7 Деникин А.И. Поход и смерть генерала Корнилова. М.: Прометей, 1990. С. 64, 65.

8 Гончаренко О.Г. Тайны Белого движения. М.: Вече, 2004. С. 47.

9 Деникин А.И. Указ. соч. С. 59.

Репрессирован необоснованно — реабилитирован посмертно. Начальник Военно-морских сил РККА М.В. Викторов

Полководы и военачальники

ЗАЙЦЕВ Юрий Михайлович — доцент кафедры тактики Тихоокеанского военно-морского института Военного учебно-научного центра ВМФ «Военно-морская академия», кандидат исторических наук (г. Владивосток. E-mail: yuriy_zaytsev@land.ru)

БЛИЗНИЧЕНКО Сергей Сергеевич — доцент кафедры транспортных сооружений Кубанского государственного технологического университета, кандидат технических наук

(г. Краснодар. E-mail: Flagman.Flota@yandex.ru)

Репрессирован необоснованно — реабилитирован посмертно

Начальник Военно-морских сил РККА М.В. Викторов

Михаил Владимирович Викторов (24 декабря 1893 г. (5 января 1894 г.) — 1 августа 1938 г.) был, что называется, военной косточкой. Внук унтер-офицера, сын поручика 11-го Гренадерского Фанагорийского полка, расквартированного в Ярославле, Владимира Каллиновича Викторова, он с детства привык к мысли, что единственной его дорогой в жизни станет военная служба. Так и произошло.

В 1910 году Михаил окончил Ярославский кадетский корпус, через три года — Морской. Туда его, сугубо сухопутного человека, потянуло не море, а старший брат Николай, уже поступивший в Морской корпус и расхваливавший преимущества морской службы перед службой, например, в пехоте.

Учёба в Морском кадетском корпусе, как, впрочем, и в Ярославском кадетском, даётся Михаилу легко. Молодой гардемарин с удовольствием проходит летнюю практику на крейсерах «Аврора» и «Олег», на учебном судне «Воин», постепенно приобретая опыт плавания и корабельной службы. Его успехи не остаются незамеченными. Перед выпуском он получает унтер-офицерские нашивки и право ношения золотого знака об окончании корпуса. В октябре 1913 года мичмана Викторова зачисляют в 1-й Балтийский флотский экипаж на эскадренный миноносец «Крепкий» 1-й минной дивизии.

Так началась его 25-летняя флотская служба, трагически закончившаяся в 1938 году. Первую мировую войну мичман Викторов встретил в должности вахтенного начальника на эсминце «Мощный». Его командир капитан 2 ранга К.Н. Кнорринг в аттестации на Викторова за кампанию 1914 года писал: «Морскую службу любит и очень к ней способен. В особенности имеет склонность к штурманскому делу. Воспитан, дисциплинирован, нравственен, настойчив, здоров и вынослив. Безусловно, хороший и дельный офицер, любящий свою профессию и вполне пригодный к дальнейшей службе»1.

В ноябре 1915 года «за самоотвержение, мужество, а также за успешные труды в обстановке военного времени» приказом командующего Флотом Балтийского моря адмирала Н.О. Эссена Викторов награждается орденом Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом. В июле 1916 года высочайшим приказом по флоту и морскому ведомству его производят в лейтенанты, а в декабре он получает орден Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом2.

Война требовала всё больше специалистов для флота. Лейтенанта Викторова направили на обучение в Минный офицерский класс, затем в Штурманский, который он окончил уже после Февральской революции. Циркуляром Главного Морского штаба Викторов был зачислен в штурманские офицеры 2-го разряда на линейный корабль «Гражданин» (бывший «Цесаревич»)3. Вторым штурманом он не пробыл и месяца, как его назначили старшим штурманским офицером корабля. В этой должности он участвовал в Моонзундской оборонительной операции по отражению попыток германского флота прорваться в Финский залив, в бою у Куйвасто 4(17) октября. Отметим, что моряки Балтики в ходе Моонзундской операции, героически сражаясь с превосходившими силами германского флота, уничтожили 12 эсминцев и миноносцев, несколько тральщиков противника, часть из которых подорвалась на минах, а ещё несколько германских кораблей получили столь серьёзные повреждения, что надолго вышли из строя. Понёс потери и русский флот: были потеряны линкор «Слава» и эсминец «Гром», получили повреждения линкор «Гражданин» и ещё 6 кораблей.

Пока русские морские силы Рижского залива вели бои в районе Моонзундского архипелага, в Петрограде назревали революционные события, вылившиеся в Октябрьское вооружённое восстание, и 25 октября (7 ноября) Военно-революционный комитет Петроградского совета опубликовал воззвание «К гражданам России!», в котором сообщал о взятии власти в свои руки. Надо сказать, что Михаил Владимирович спокойно воспринял обе революции: как Февральскую, так и Октябрьскую, без колебаний перейдя на сторону советской власти.

В январе 1918 года он получил должность первого помощника командира линкора «Гражданин», а в ноябре — старшего штурмана и первого помощника командира крейсера «Олег», участвовал в Ледовом походе Балтийского флота, высадке десанта под Нарвой, в подавлении контрреволюционного выступления на фортах Красная Горка и Серая Лошадь. В ходе операции против фортов 18 июня 1919 года крейсер «Олег», стоявший на якоре у маяка Толбухина, был атакован английским торпедным катером СМВ 4 под командованием коммандера Эгара и через 12 минут после попадания торпеды лёг на грунт левым бортом. Благодаря грамотным действиям командира крейсера Н.Г. Милашевича и его первого помощника М.В. Викторова серьёзных жертв удалось избежать: погибли лишь четыре моряка и восемь получили ранения; остальные члены экипажа были подняты на борт эсминцев «Всадник» и «Гайдамак», находившихся в эту ночь в охранении крейсера4.

После гибели «Олега» М.В. Викторов был назначен командиром эскадренного миноносца «Всадник», который в октябре 1919 года прикрывал подходы к Петрограду у устья дамбы Морского канала5, а в ноябре обеспечивал охрану тральщиков «Запал» и «№ 24», производивших очистку от мин входных фарватеров к Кронштадту. В ходе боевого траления корабли подверглись атаке английских гидросамолётов, но огнём артиллерии «Всадника» и форта Передовой они были отогнаны6.

В конце 1919 года М.В. Викторов получил в командование линкор «Андрей Первозванный», но вскоре был назначен первым помощником, а затем и командиром линкора «Гангут», находившегося в ремонте в Петрограде7. Здесь и застал и его кровавые события Кронштадтского восстания, в подавлении которого ему также пришлось участвовать8.

После подавления Кронштадтского восстания М.В. Викторов, по словам Э.С. Панцержанского9, «был признан единственным кандидатом на чрезвычайно трудную по моменту должность старшего морского начальника Кронштадта»10, в которой пробыл, правда, один месяц. Несмотря на столь короткий срок, он «успел проявить себя столь положительно, что в согласии с отзывами партийных организаций Балтийского флота был представлен, как наиболее достойный к назначению, начальником Морских сил этого моря»11. Назначение на должность состоялось 9 мая 1921 года, а в сентябре за «исключительно преданную и энергичную работу по перевооружению [Краснофлотского] форта, тральные работы и работы по обучению и подготовке личного состава флота» М.В. Викторов в числе других военных моряков-балтийцев комиссаром Морских сил республики И.Д. Сладковым был представлен к награждению «трудовым орденом Красного Знамени»12.

Своё командование Морскими силами Балтики с мая 1921 по май 1924 года сам Викторов в автобиографии описал довольно скупо: «…проведена большая работа по организации школ, чистке личного состава, принятию шефства комсомолом, организации учебно-боевой подготовки и т.п.»13. Однако в приказе по флоту и морскому ведомству от 16 мая 1924 года о его назначении начальником Морских сил Чёрного моря Викторову дана блестящая оценка как руководителю Балтфлота с 1921 по 1924 год. «Тов. Викторов с самого начала своей работы в должности Наморси и в последующие годы проявил большие организаторские и административные способности и совместно с Революционным Военным Советом Балтийского флота твёрдой рукой руководил восстановлением и строительством Рабоче-крестьянского Красного Балтийского флота» и «как Наморси имеет громадные заслуги»14.

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Российский государственный архив ВМФ (РГА ВМФ). Ф. 873. Оп. 3. Д. 177. Л. 6, 7.

2 Там же. Ф. 406. Оп. 10. Д. В-117. Л. 3.

3 Там же.

4 Волков А. В атаке — СМВ. Торпедные катера Ройял Нэйви на Балтийском море в 1919 г. // Моряки в гражданской войне. М.: Флотомастер, Белая Гвардия, 2000. С. 4, 5. По другим данным, погибли 5 человек и столько же получили ранения (Пухов А. Балтийский флот в обороне Петрограда. 1919 год. М.; Л.: Военмориздат НКВМФ, 1939. С. 56, 57). Более подробно атака крейсера «Олег» изложена в журнале «Морской сборник» (1929. № 1. С. 119).

5 Пухов А. Указ. соч. С. 102; Центральный Военно-морской архив в г. Гатчина (ЦВМА). Учётно-послужная карточка М.В. Викторова.

6 Пухов А. Указ. соч. С. 131. После контрреволюционного выступления форты Красная Горка и Серая Лошадь были переименованы в Краснофлотский и Передовой.

7 РГА ВМФ. Ф. Р-34. Оп. 7. Д. 164. Л. 3; ЦВМА. Учётно-послужная карточка М.В. Викторова.

8 Восставшие потеряли убитыми свыше 1 тыс. человек, ранеными более 2 тыс. Из 10 тыс. пленных кронштадтцев 2103 были приговорены к расстрелу, 6447 получили различные сроки заключения. Указом Президента РФ от 1 января 1994 г. все участники восстания реабилитированы.

9 Э.С. Панцержанский в момент восстания находился на юге страны, но с ноября 1921 по апрель 1924 г. являлся помощником по морской части главнокомандующего всеми Вооружёнными силами Республики, фактически командующим Морскими силами, а в апреле—декабре 1924 г. — начальником Морских сил СССР.

10 РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 575. Л. 42.

11 Там же.

12 Там же. Оп. 3. Д. 47. Л. 5, 5 об. Орден Трудового Красного Знамени РСФСР был учреждён постановлением 8-го съезда Советов в 1920 г., однако награждение представленных военморов не состоялось.

13 РГА ВМФ. Ф. Р-34. Оп. 7. Д. 164. Л. 3.

14 Там же. Ф. Р-1483. Оп. 5. Д. РГА ВМФ. Л. 195, 195 об.

Стоическое лицо Барклая есть одно из замечательнейших в нашей истории

Полководцы и военачальники

Куманёв Георгий Александрович — руководитель Центра военной истории России Института российской истории Российской академии наук (ИРИ РАН), главный научный сотрудник ИРИ РАН, академик РАН, профессор (117036, Москва, ул. Дмитрия Ульянова, д. 19)

«Стоическое лицо Барклая есть одно из замечательнейших в нашей истории»

великий русский полководец генерал-фельдмаршал М.Б. Барклай де Толли в Отечественной войне 1812 года и Заграничных походах русской армии 1813—1814 гг.

В российской военной историографии при описании событий Отечественной войны 1812 года большое внимание уделено её полководцам и героям: М.И. Кутузову, П.И. Багратиону, А.П. Ермолову, П.Х. Витгенштейну, Н.Н. Раевскому, Д.С. Дохтурову, М.С. Воронцову, Д.В. Давыдову, Ф.П. Уварову, М.А. Милорадовичу, М.И. Платову и другим. К сожалению, этого нельзя сказать о жизни и полководческой деятельности выдающегося российского военачальника той эпохи генерал-фельдмаршала Михаила Богдановича Барклая де Толли.

Непонятый многими современниками и малооценённый потомками, он надолго был отодвинут в тень, совершенно незаслуженно осыпаемый оскорбительными и пренебрежительными оценками. Однако перечеркнуть огромные заслуги полководца перед Отечеством как одного из его виднейших спасителей просто невозможно. По справедливой оценке К. Маркса и Ф. Энгельса, «он был бесспорно лучший генерал Александра, непритязательный, настойчивый, решительный и полный здравого смысла»1. «Стоическое лицо Барклая есть одно из замечательнейших в нашей истории», — подчёркивал Александр Сергеевич Пушкин.

Став в 1810 году военным министром Российского государства, Барклай де Толли сделал немало, чтобы подготовить страну и её армию к тяжёлым испытаниям в связи с ожидавшимся нашествием Наполеона Бонапарта. А когда враг вторгся на российскую землю, Барклай де Толли сумел осуществить единственно правильную военно-стратегическую линию. Его глубоко продуманная тактика отступления, пока русские армии были разъединены, и по другим причинам, при подавляющем превосходстве войск Наполеона полностью себя оправдала.

Во всех дореволюционных изданиях, включая словари и военные энциклопедии, утверждалось, что Михаил Богданович Барклай де Толли родился в Лифляндии в 1761 году. Новейшие исследования позволяют считать датой рождения будущего полководца 1757 год (13 декабря), что нашло отражение в недавно опубликованном библиографическом словаре об Отечественной войне 1812 года2.

Его предки — шотландская фамилия Barclay of Tolly — переселились в Ригу в ХVII веке. Сын отставного поручика Барклай в семилетнем возрасте был записан капралом в Новотроицкий кирасирский полк (которым командовал его дядя Е.В. фон Вермелен), а в 1778 году получил чин корнета. В 1788—1789 гг. участвовал в штурме Очакова, Бендер и Аккермана, в 1790 году — в военных действиях в Финляндии. Был произведён в премьер-майоры и переведён в Тобольский пехотный полк с оставлением в звании майора. Получил первые военные награды.

В 1794 году, командуя батальоном, отличился при взятии Вильны и в других сражениях. В 1798 году произведён в полковники, а в 1799-м стал генерал-майором3. Особенно отличился в 1807 году при Прёйсиш-Эйлау, который, по словам К. Маркса и Ф. Энгельса, он защищал «с величайшей доблестью»4, где был ранен разрывной пулей в правую руку выше локтя с раздроблением кости. Удостоенный нескольких высших боевых наград, Барклай де Толли получил звание генерал-лейтенанта. В 1806—1807 гг. участвовал в первой войне с Наполеоном.

Барклай де Толли разработал свой план действий против французской «Великой армии», основу которого составляло уклонение при крайне неблагоприятных условиях от генерального сражения и отступление в глубь страны. Он впервые высказал идеи этого плана в 1807 году во время встречи в Мемеле с известным немецким историком Бертольдом Нибуром, который посетил генерала в местном лазарете, где тот находился на излечении от полученных ран. Вот что записал Нибур со слов Барклая: «Если бы мне пришлось действовать против Наполеона, я вёл бы отступательную борьбу, увлёк бы грозную французскую армию в сердце России, даже на Москву, истощил бы и расстроил её и, наконец, воспользовавшись суровым климатом, заставил бы Наполеона на берегах Волги найти вторую Полтаву»5.

Те же мысли Барклай де Толли вскоре высказал Александру I, посетившему генерала в том же мемельском лазарете. Позднее, став военным министром, он представил императору особый доклад — «О защите западных пределов России», где, развивая ту же идею, указывал, что первое упорное сопротивление неприятелю необходимо оказать на оборонительных линиях Двины и Днепра. При этом основной базой борьбы явилась бы Москва, названная автором доклада «главным хранилищем, из которого истекают действительные к войне способы и силы». Следует отметить, что император Александр I первоначально вполне поддерживал взгляды растущего на его глазах талантливого военного деятеля. Но впоследствии их осуществление осложнилось принятием плана бывшего на службе в России прусского генерала-теоретика К.Л. Фуля, основанного на занятии укреплённого Дрисского лагеря и разделении 1-й и 2-й Западных русских армий в центральной части страны на многие километры одна от другой.

В 1808—1809 гг. Барклай де Толли снова оказался в Финляндии, возглавив 6-ю пехотную дивизию. В ходе Русско-шведской войны он совершил со своими войсками знаменитый переход по льду Ботнического залива (через пролив Кваркен) и занял шведский город Умео. Последствием этого явилось заключение мира со Швецией. Он стал генералом от инфантерии и был назначен главнокомандующим войсками в Финляндии и финляндским генерал-губернатором.

С началом вторжения «Великой армии» Наполеона на территорию Российской империи Барклай де Толли, назначенный ещё в марте 1812 года командующим 1-й Западной армией и вслед за этим — главнокомандующим, правильно оценил сложившуюся стратегическую обстановку, обеспечивая отход войск и избегая генерального сражения с превосходившими силами агрессора.

Сразу после нападения французских полчищ они развернули в первой линии на западной границе России 445 тыс. человек. Помимо этого Наполеон имел ещё около 150 тыс. солдат и офицеров во второй линии.

Русское командование смогло развернуть на западной границе менее 210 тыс. Остальные войска были расположены на южных окраинах страны — в Молдавии, на побережье Чёрного моря, на Кавказе, а также на русско-шведской границе и в глубине российской территории. Причём часть из них находилась в стадии формирования. Таким образом, Наполеон имел пока подавляющий численный перевес. Требовалось как можно скорее объединить 1-ю и 2-ю Западные армии.

25 июня Барклай де Толли написал императору: «Я не понимаю, что мы будем делать с целой нашей армией в Дрисском укреплённом лагере. После столь торопливого отступления мы потеряли неприятеля совершенно из виду, и будучи заключены в этом лагере, будем принуждены ожидать его со всех сторон». Александр I, который поддерживал план Фуля, не ответил на это письмо, дав тем самым понять, что приказ идти к Дриссе обсуждению не подлежит. 26 июня 1-я армия прибыла в Дриссу, а через три дня здесь состоялся военный совет, обсуждавший вопрос о дальнейших действиях. В присутствии императора Михаил Богданович высказался за то, чтобы до соединения с армией Багратиона никаких активных действий не предпринимать.

Поскольку пробиться к Дрисскому лагерю 2-й Западной армии генерала П.И. Багратиона не удалось, решено было отступать дальше, так как одной из главных тактических задач первого месяца войны продолжало оставаться соединение двух армий.

В начале июля Александр I, находившийся недалеко от района военных действий, посчитал необходимым покинуть армию и уехал в Москву. Он сообщил в Северную столицу председателю Госсовета фельдмаршалу Н.И. Салтыкову: «Решиться на генеральное сражение столь же щекотливо, как и от него отказаться. В том и другом случае легко открыть дорогу на Петербург»6.

21 июля по приказу Барклая был сформирован армейский летучий партизанский отряд под командованием генерала Ф.Ф. Винцингероде. Действия этого отряда положили начало партизанской войне на Смоленщине, а затем и на всей территории оккупированных противником районов России.

22 июля 1812 года 1-я и 2-я Западные армии всё же сумели, наконец, соединиться под Смоленском. В разгоревшихся здесь кровопролитных боях, упорно обороняясь, русские войска нанесли противнику больше потерь, чем понесли сами. И соотношение сил к моменту соединения русских армий в районе Смоленска теперь стало постепенно изменяться, но пока это соотношение (1:1,5) было не в пользу русских войск. Шансов на успех в генеральном сражении им явно не хватало7. Поэтому 10(22) августа Барклай сообщал царю: «Во избежание риска преждевременного принятия боя, имея постоянно дело с неприятелем, превосходящим в силах, я постараюсь вместе с князем Багратионом уклониться от генерального сражения»8.

Под Смоленском 180-тысячной армии Наполеона противостояли пока только 120 тысяч русских. Тщательно обдумав план дальнейших действий, Барклай де Толли пришёл к выводу, что надеяться на успех в сражении при таком соотношении сил невозможно. Поэтому, отказавшись от генерального сражения, он приказал 2-й армии оставить Смоленск, а сам остался со своими войсками прикрывать её отход. Продолжение отхода русских армий к Москве резко усилило недовольство главкомом в рядах генералитета, офицерского корпуса и общества. Особенно негодовал П.И. Багратион, буквально рвавшийся в бой. Отступление из-под Смоленска крайне обострило взаимоотношения Барклая де Толли и Багратиона: с этого времени и до Бородинского сражения князь Петр Иванович считал тактику главнокомандующего гибельной для России, а его самого — главным виновником всего происходившего. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 14. М., 1959. С. 94 (Статья «Барклай де Толли» опубликована в «Новой американской энциклопедии» на англ. яз. Т. 11. 1858 г.).

2 Отечественная война 1812 года. Биографический словарь. М., 2011. С. 41.

3 Там же. С. 41, 42; Энциклопедический словарь «Гранат». 7-е изд. Т. 4. С. 638.

4 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. С. 92.

5 Военная энциклопедия. СПб., 1911. Т. 4. С. 395.

6 Балязин В.Н. Михаил Кутузов. М., 1991. С. 159.

7 Золотарёв В. Наполеон I Бонапарт. М., 2012. С. 182, 183.

8 Цит. по: Кочетков А.Н. М.Б. Барклай де Толли. М., 1970. С. 52.