Организация мундирного обеспечения в русском Военно-морском флоте в первой четверти ХVIII века

ИЗ ИСТОРИИ ТЫЛА ВООРУЖЁННЫХ СИЛ

Данченко Владимир Георгиевич — старший научный сотрудник Государственного музея «Эрмитаж», кандидат исторических наук

(E-mail: visitorservices@hermitage.ru)

Организация мундирного обеспечения в русском Военно-морском флоте в первой четверти ХVIII века

Мундирное, как и вещевое обеспечение военных моряков на начальном этапе формирования российского военно-морского флота занимало далеко не первое место среди многочисленных других проблем. Большинство связанных с ним вопросов решалось то личными порученцами ПетраI, то возглавлявшими административные структуры (Поместный, Владимирский судный, Разрядный, Новгородский приказы, Государев Шатёр) чиновниками, то лицами, выполнявшими определённые, иногда разовые, миссии.

Основное внимание уделялось собственно «корабельному» строению и его материально-техническому снабжению, а также своевременному формированию и отправке на верфи команд «работных людей» и мастеров. С учётом того, что значительную часть экипажей кораблей и гребных судов составляли отправленные на морскую службу солдаты, то неудивительно, что в условиях войны, нехватки финансов и как следствие дефицита сукна, красителей и соответственно уже готового форменного платья облик большинства «морских служителей» в первые годы становления российского флота мало чем отличался от внешнего вида пехоты и кавалерии. Тем не менее опредёленная часть экипажей, иностранцы и русские, была одета не только в кафтаны, но и в бостроги, голландские морские куртки, имевшие распространение во многих странах. Бостроги, в основном, закупались за границей, и лишь небольшая часть их «строилась» на месте. Со временем вещевое снабжение (мундирное в том числе) личного состава кораблей, судов и морской пехоты стало предметом постоянной заботы флотской администрации.

В номенклатуре дел Воинского морского, учреждённого в 1698году, а также образованного чуть позже Адмиралтейского приказов, в которых было сосредоточено управление «морскими силами» и организация их снабжения, имеются лишь отдельные упоминания об отправке «мундирных припасов» на суда и корабли. Более предметно этим вопросом занимались две канцелярии — Ингерманландская и Ингерманландская мундирная1. Первая из них, головная, образованная в 1704году и известная в то время как Семёновская приказная палата, являла собой учреждение приказной формации, в компетенцию которого входили финансово-податные, административные и хозяйственные вопросы. Кроме того, данное ведомство, возглавляемое А.Щукиным, ведало мундирным «строением» и обеспечением. Его агенты занимались организацией подрядов на закупку и доставку сукна, красителей, готового платья, заключали договоры с портными, кожевенных дел мастерами, сапожниками.

Изначально основные усилия Ингерманландской канцелярии были направлены на удовлетворение нужд армии, однако с учётом возрастающей роли флота (главным образом с увеличением количества судов разных классов и соответственно численного роста личного состава экипажей) стали ориентироваться и на обеспечение мундирного довольствия корабельных служителей. Этому также способствовало то обстоятельство, что флотскими делами активно занимался глава администрации столь значимого ведомства петербургский губернатор А.Д.Меншиков. В его распоряжении находилась и собственная команда гребцов, имевшая не только полный комплект мундирного довольствия, но даже сверх того.

Должностным лицам Ингерманландской канцелярии (число их было невелико) вменялось в обязанности формировать обозы с обмундированием и амуницией, а также обеспечивать их охрану. Для этого привлекались солдатские команды во главе с обер-офицерами (иногда сержантами и капралами) армии и флота. Канцелярские чиновники занимались и устройством «магазейнов», куда вещевые «припасы» помещались на определённый срок. Туда от Адмиралтейства командировались подразделения «морских служителей», в том числе и корабельных солдат, которые находились «у роздачи» форменного платья и снаряжения.

Существовавшая самостоятельно от главного ведомства Ингерманландская мундирная канцелярия также уделяла внимание обеспечению флотских чинов соответствующей экипировкой. Приоритетной при этом считалась организация отправки необходимого числа бострогов, кафтанов, штанов и прочего на корабли, а также контроль за их качеством и соответствием установленным образцам2. Персонал канцелярии помимо того привлекался к закупке сукон нужных цветов, а также заключению подрядных сделок на пошив собственно форменной одежды. В помощь чиновникам направлялись офицеры и нижние чины армейских частей и морской пехоты, способные посодействовать при случае своевременному выполнению подрядных обязательств.<…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф.26. Оп. 2. Д.7. Л. 15—24; Юхт А.И. Русская промышленность и снабжение армии обмундированием и амуницией // Полтава. Сб. статей к 250-летию Полтавского сражения. М., 1959. С.210—216; Данченко В.Г. Участие администрации А.Д. Меншикова в решении военных и военно-морских вопросов в начале ХVIII века // От Нарвы к Ништадту. Петровская Россия в годы Северной войны. Сб. статей. СПб., 2001. С. 30, 31.

2 РГАДА. Ф.26. Оп. 2. Д.7. Л. 24—26.

Aрмейская обувь

Печейкин Александр Валерьевич — ведущий научный сотрудник Центрального пограничного музея, кандидат исторических наук

Aрмейская обувь

Когда речь заходит об армейской обуви, прежде всего вспоминаются кожаные сапоги с высокими голенищами. С.И. Ожегов так и толкует слово «сапог» — обувь с высоким голенищем1, хотя голенища могут быть и низкими. На Руси сапоги известны с X века, правда, носили их люди немалого достатка, в том числе и члены княжеских дружин.

Сапоги оставались обувью военных людей до реформ ПетраI, создавшего и обувшего русскую армию по европейскому образцу. Теперь у солдат появились ботинки, а у драгун — сапоги-ботфорты (фр. la botte — сапог + fort — сильный, прочный, толстый). Заметим, однако, что ботинки надевали для парадов да в сухую погоду, а в сырость, тем более в походе, воины продолжали носить сапоги с голенищами чуть выше середины голени2. Эта традиция сохранялась в течение всей первой половины XVIII века. Кирасиры, драгуны, гусары и прочие кавалеристы носили сапоги с более или менее длинными голенищами.

В октябре 1765 года Екатерина II утвердила доклад Военной коллегии «О учреждении егерского корпуса». Обувью егерям должны были служить круглоносые сапоги с укороченными голенищами гусарского образца3. Сначала егерю на год полагалось три пары сапог. Норма оказалась явно завышена, и с 1777 года количество сапог было сокращено до одной пары в год. Правда, на всякий случай выделялось 80 копеек для приобретения ещё одной пары сапог4. С этого времени начинается постепенное возвращение сапог как постоянного предмета гардероба русского воина.

Генерал-фельдмаршал Г.А.Потёмкин-Таврический, справедливо полагавший, что «красота одежды воинской состоит в равенстве и в соответственности вещей с их употреблением»5, заменил прежде использовавшиеся узкие сапоги «просторными» — с более широкой горловиной голенища. Такие сапоги были основной обувью в наших сухопутных войсках в течение более полувека. Даже кавалеристы, включая гусар и кирасир, свои сапоги с высокими голенищами носили только на парадах, в других случаях это были сапоги с короткими мягкими голенищами.

В начале царствования Александра II сапоги с высокими голенищами становятся штатной полевой обувью всех нижних чинов, окончательно же статус основной армейской обуви они приобретают при Александре III, сохранив его по сути до последнего времени.

Небезынтересно, что как минимум до конца XIX века солдатские сапоги во всем мире тачали на прямой колодке: левый сапог не отличался от правого. Это было вызвано соображениями снижения себестоимости. Как ни парадоксально, но солдаты и здесь находили положительную сторону. Учитывая, что те сапоги шились только из натуральной кожи, их умело подгоняли по ноге. Делалось это так: сапоги основательно мочили в воде, натягивали их мокрыми на ноги, через пару дней мокрая кожа идеально ложилась по ноге человека, не причиняя в дальнейшем при носке никаких неудобств. Правда, чего стоили солдату эти два дня, остаётся только догадываться.

Однако кожа — вещь дорогостоящая. Благодаря появившимся новым технологиям сапоги стали шить из кирзы — плотной многослойной хлопчатобумажной ткани, обработанной плёнкообразующими веществами. В 1937 году сапоги с кирзовыми голенищами, хорошо зарекомендовавшие себя в качестве замены кожаным, полагались не только военнослужащим срочной службы, но и курсантам, и даже сверхсрочнослужащим. Успешное и быстрое внедрение суррогатной обуви позволило в значительной мере решить проблему дефицита кожаных сапог в РККА. В связи с этим уже в июне 1938 года выдача кожаных краг к ботинкам личному составу была прекращена, а обувью рядового состава официально стали кирзовые сапоги со сроком носки два года. Разумеется, в дальнейшем сроки эксплуатации менялись.

Указом Президента РФ № 1010 от 23 мая 1994 года прежнее многообразие материалов для пошива сапог (юфтевая, хромовая, яловая и прочая кожа, кирза) было заменено одним официально утверждённым образцом — армейским сапогом отныне является юфтевый сапог6 с укороченным и регулируемым по ширине голенищем.

Заслуживает внимания и «сводный брат» традиционных сапог — сапог валяный, иными словами, всем хорошо известный русский валенок, родиной которого принято считать Семёновский уезд Нижегородской губернии.

Формально не считаясь предметом воинского обмундирования, валенки стали незаменимы в условиях русской зимы, превратившись в предмет специального обмундирования. В XX веке наши военнослужащие носили валенки различной формы и толщины, в том числе и тонкие валенки с кривым голенищем для верховой езды. У командиров популярны были фетровые сапоги (бурки), «родственники» гражданских чесанок — мягких валенок из тонкой шерсти.

Всего в Великую Отечественную войну наши войска получили 11074000пар валенок, за годы войны было отремонтировано 20638000пар. Так что валенками советские солдаты были обеспечены. Другое дело, что не всегда они вовремя и в нужных количествах доходили до конкретных бойцов.

Достаточно любопытная разновидность отечественной военной обуви появилась в годы Гражданской войны. Приказом РВСР №628 от 8 апреля 1919 года устанавливались первые образцы четырёх предметов единого обмундирования РККА: головной убор, шинель, летняя рубаха и кожаные лапти7. Шили их из юфтевой кожи. Прочная кожаная подошва снабжалась набойками и каблуком. Верхняя часть лаптя кроилась из одного куска кожи и сшивалась на заднике. По верхнему краю прорезались отверстия, в которые вставлялись сыромятные ремешки длиной более метра. С их помощью лапоть стягивался на ноге, затем ремешки продевались в специальные медные кольца, пришитые на боках ремней, и завязывались. Несмотря на то, что лапти официально отменили приказом РВСР №322 от 31января 1922года, их ещё некоторое время продолжали носить.

Теперь о ботинках. С точки зрения хронологии правильнее было бы говорить не ботинок, а башмак. Оба слова нерусского происхождения, но татарское слово башмак (обувь) на Руси известно с XVI века, в обиход такая обувь вошла с XVII века. В середине XIX века у русских башмаков имелось множество названий: выступки, обутки, черевики, калиги (вспоминается латинское caliga), калижки, босовки. В.И. Даль о башмаках писал: «У нас носят обувь эту почти одни женщины»8.

Слово «ботинок», со временем оттеснившее «башмак» на второй план, вошло в наш язык в начале XIX века. Правда, тогда говорили не ботинок, а ботинка. Ведь французское слово la bottine (la botte — сапог), ставшее «прародителем» русского ботинка, — женского рода. До начала XX века в русском языке слова «боты» и «ботинки» означали одно и то же.

Говоря о ботинках как об армейской обуви, прежде всего надо вспомнить ботинки с так называемыми обмотками. Теперешние ботинки и полуботинки носятся, конечно же, без всяких обмоток. Распространена легенда, что носили ботинки с обмотками исключительно в русской армии в силу тотального дефицита, ибо сапог на всех не хватало, а вот, дескать, немца представить в обмотках просто невозможно. В целом же в отечественной и зарубежной литературе разного жанра, от научной до художественной, сложилось несколько снисходительное отношение к ботинкам с обмотками. Всё это и так, и не так. Отметим, что обмотки — почти те же онучи, издавна носившиеся русскими крестьянами с плетёными из лыка лаптями. Так что преемственность здесь самая прямая. Это — первое. Второе — несколько слов по поводу дефицита сапог. Если рассматривать их как разновидность обуви кожаной, то её за годы Великой Отечественной войны поступило в войска 63793000пар, из них 12501500пар — импортного производства. Конечно, в походных условиях любая обувь быстро приходит в негодность, её нужно своевременно чинить. За годы войны (включая и текущую починку в войсках) было «возвращено в строй» 61424000пар обуви. В результате своевременного ремонта расход «обуви кожаной» в год на одного человека составил 1,5 пары (в Первую мировую войну — 2,5). Если учесть, что в ходе войны в наши Вооружённые силы было привлечено 34476700 человек, то получается, что босиком солдаты не ходили.

Разумеется, под кожаной обувью надо подразумевать не только сапоги, но и ботинки, носившиеся с обмотками. Начало этому было положено ещё во время Первой мировой войны, причём обмотки использовались всеми воюющими сторонами. Носили их не только солдаты, но и военачальники высших рангов, для которых, несомненно, сапоги бы нашлись. Более того, предпринятая в конце Первой мировой войны, например, в бельгийской армии попытка заменить обмотки кожаными крагами вызвала всеобщее возмущение9. В британской армии ботинки с обмотками в полевых условиях использовали как минимум с третьей четверти XIX века. И в межвоенный период эта обувь оставалась востребована, причём носить её не стеснялись даже генералы, сопровождавшие короля10.

К началу Второй мировой войны ботинки с обмотками различной длины или тканевыми гетрами стали штатной полевой обувью солдат многих государств, в том числе Польши, Франции, Румынии, Японии11. Популярны были обмотки и у германских солдат, особенно тех, кто воевал на юге России, в Крыму, а также в Северной Африке.

Дело в том, что ботинки с тканевыми обмотками в полевых условиях весьма практичны и удобны. Во-первых, ходить в них легче, чем «топтать землю» сапогами. Во-вторых, правильно намотанная обмотка отлично защищает ногу, фиксируя её, не допуская вывихов, смягчая последствия ударов средней силы. Кроме того, нога под обмоткой «дышит», следовательно, меньше устаёт. Обмотки достаточно хорошо защищают не только от пыли, но и в значительной степени от влаги — длительная ходьба по росной траве и мокрому грунту не приводит к дискомфортному ощущению намокания. В жару ноги в обмотках не преют (в отличие от сапога), а в холодную погоду дополнительный слой намотанной на ноги ткани неплохо согревает. А если учесть потрясающую дешевизну этого предмета обмундирования, возможность снабдить им в короткие сроки огромную массу солдат, то становится совершенно ясно, почему обмотки так долго существовали. Правда, следовало овладеть непростым искусством наматывания обмоток. В противном случае жизнь превращалась в перманентную битву с двумя непослушными тканевыми лентами примерно трёхметровой длины. Но ведь и сапоги носить, не сбивая ноги в кровь, — тоже надо уметь.

Поскольку мало кто из современных военнослужащих может поделиться личным опытом наматывания обмоток, остановимся на этом слегка подробнее. Итак, в положении «снято» обмотки сматывались в цилиндрики, причём шнурки оказывались внутри, являясь своего рода «осью», вокруг которой наматывался рулон. Взяв такой рулон, воин начинал наматывать обмотку на ногу снизу вверх. Первые витки необычайно важны: они должны быть тугими, при этом надо, чтобы спереди оказались закрытыми завязанные шнурки ботинка, а сзади — верхний край ботинка над пяткой. В противном случае через пару минут ходьбы конструкцию придётся переплетать, а из обуви вытряхивать пыль, песок и камни. Затем лента туго бинтовалась на ногу. Последние витки немного не доходили до колена. Конец обмотки — треугольник, в вершину которого вшиты два шнурка. Эти шнурки обматывались вокруг последнего витка и завязывались. Получившийся бантик прятался за верхний край ленты12.

На словах — проще некуда, на деле же с первого раза ни у кого не получалось и не получится. Для бывалого же солдата у обмоток был только один недостаток — относительно долго надевать и снимать.

Следует заметить, что в кадрах хроники, тем более — в иных кинофильмах, нет-нет да и промелькнёт солдат в белоснежных обмотках. Белых обмоток никогда не было и быть не могло! Запечатлённые фронтовыми кинооператорами «белые» обмотки в действительности были просто стираными-перестираными, донельзя заношенными, давно потерявшими свой первоначальный цвет. В реальности же обмотки во всех армиях имели чёрный цвет или различные оттенки защитного. Других не было никогда, все иные варианты — из области фантастики.

Подводя итог, скажем — нет и не было только плохой или только хорошей обуви. В жару или в условиях сухого климата лучше ботинок с обмотками или тканевыми гетрами трудно что-либо сыскать. В слякоть же лучший друг солдата — сапог, а в мороз — знаменитый русский валенок. Дело не в вещах, а в хорошо налаженной работе интендантов, безошибочно умеющих поставлять нужную обувь в нужные районы в нужное время, когда там она наиболее необходима. Недаром говорится, что, изучая военную историю, любитель уделяет внимание тактике, а профессионал — деятельности служб снабжения.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 2006. С. 685.

2 Леонов О.Г., Ульянов И.Э. Регулярная пехота: 1698—1801 / История Российских войск. М., 1995. С. 38.

3 Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Ч. 4. М., 2009. С. 61.

4 Леонов О. Лёгкая пехота екатерининского царствования — универсальные войска эпохи // Воин. № 1. 2005. С. 30—37.

5 Военная одежда русской армии. М., 1994. С. 77.

6 Юфть — кожа комбинированного дубления с предварительной обработкой жиром, выделываемая из шкур крупного рогатого скота, свиней, лошадей. Характеризуется значительной толщиной и водостойкостью.

7 Харитонов О.В. Форма одежды и знаки различия Красной и Советской Армии 1918—1945 гг. Л., 1960. Репринтное издание. М., 1993. С. 7.

8 Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: Избранные статьи. М., 2009. С. 36.

9 Функен Л., Функен Ф. Первая мировая война 1914—1918: Пехота — Бронетехника — Авиация / Пер. с фр. А.А. Китайцевой. М., 2002. С. 30.

10 Sumner Jan, Embleton Gerry. The French Army 1914—1918. London, 1995; Chappel Mike. British Infantry Equipment 1808—1908. London, 1980; Davis Brian L. British Army Uniforms & Insignia of World War Two. London, 1993 и др.

11 Komornicki Stanislaw, Bielecki Zygmunt, Bigoszewska Wanda, Coca Adam. Wojsko polskie 1939—1945. Barwa i broс. Warszawa, 1984. S. 113—122; Axworthy Mark, Serbanescu Horia. The Romanian Army of World War 2. London, 1991 и др.

12 Рябков В. Три метра экономии // М-Хобби. №4(90). 2008. С.60—62.

АРМЕЙСКАЯ ШАПКА-УШАНКА

ИЗ ИСТОРИИ ВОЕННОГО ОБМУНДИРОВАНИЯ

И СНАРЯЖЕНИЯ

ПЕЧЕЙКИН Александр Валерьевич — ведущий научный сотрудник Центрального пограничного музея, кандидат исторических наук

(E-mail: woka345@mail.ru)

АРМЕЙСКАЯ ШАПКА-УШАНКА

Шапка-ушанка — один из самых привычных нам зимних головных уборов как гражданских лиц, так и военнослужащих. Более того, иностранцы, покупающие шапку-ушанку в качестве сувенира, уверены в её древнем и исконно российском происхождении. Между тем воинская шапка-ушанка — довольно «молодой» головной убор, хотя в силу климата на Руси издавна бытовали шапки типа крестьянского треуха позволявшие прикрывать не только целиком голову, но и шею. А перед Первой мировой войной в русской армии для нижних чинов была введена папаха, имевшая опускавшийся задний клапан.

После окончания Гражданской войны приказом РВС СССР № 561 (1924 г.) личный состав Рабоче-крестьянского Красного флота носил зимнюю шапку, очень похожую на будущую армейскую шапку-ушанку. Несколько отличалась форма козырька и назатыльника с наушниками. Эта шапка шилась из чёрного мундирного сукна со стёганной на вате подкладкой. Назатыльник с наушниками и козырёк изготавливались из чёрного меха1. По загадочной причине эта шапка использовалась только моряками, не находя применения на суше, но именно она оказалась прямым предком солдатской шапки-ушанки. Прямым, но не единственным.

Второй её предок — шапка-финка, принятая на снабжение войск приказом РВС СССР от 31 января 1931 года № 14. Приказ разрешил военнослужащим среднего, старшего и высшего начальствующего состава носить в зимнее время как в строю, так и вне его бекешу из сукна цвета хаки. А при бекеше следовало надевать шапку-финку. Начальствующий состав войск ОГПУ — НКВД также мог её использовать в качестве нетабельного зимнего головного убора.

Овальный колпак с пуговицей наверху состоял из сшитых между собой четырёх или шести одинаковых суконных клиньев. Снизу к колпаку пришивались изготовленные из мерлушки или каракуля2 и подбитые сукном козырёк и назатыльник. Колпак и назатыльник утеплялись листовой ватой. Цвет сукна — серый или защитный, цвет меха — тёмно-серый или коричневый, в зависимости от цвета меха бекеши. Спереди на козырёк крепился красноармейский значок-кокарда. В нормальном положении козырёк и назатыльник застёгивались на металлические крючки и петли. В случае надобности назатыльник можно было отвернуть и опустить на шею3.

С 1936 года шапка-финка официально стала зимним головным убором начсостава войск НКВД СССР. Что касается армейского зимнего головного убора, то для подавляющего большинства личного состава им являлся шлем-будёновка. Советско-финляндская война 1939—1940 гг. показала, что в зимних полевых условиях он весьма непрактичен. Приказом НКО СССР от 5 июля 1940 года № 187 вместо шлема-будёновки были введены шапки-ушанки, сохранившие практически свой покрой и внешний вид по сей день4.

В литературе можно встретить утверждения, что данная шапка поступила на снабжение РККА ещё в ходе Советско-финляндской войны 1939—1940 гг. Вполне возможно, что какое-то количество таких шапок проходило опытную носку в войсках. Как бы то ни было, официально на снабжение наших военнослужащих шапка-ушанка была принята приказом НКО СССР от 5 июля 1940 года № 187.

Шапка-ушанка имела колпак, стёганую тулью и околыш (его называли окол). Тулья всех шапок, как начсостава, так и рядовых, выполнялась из дольника и кружка, стёганных на вате с подкладкой. Четырёхклинные колпаки шапок высшего, старшего и среднего начальствующего состава и сверхсрочнослужащих шились из шерстяного шлемного сукна. Околыш, состоявший из козырька и назатыльника с наушниками, завязывавшимися на тесьму, обшивался мехом цигейковой овчины5. Стриженый мех длиной 12—14 мм окрашивался в серый цвет «под крота» или «под платину». Козырёк шапки либо пристёгивался на две металлические кнопки, либо пришивался к колпаку нитками в двух местах. Снаружи на козырьке крепился металлический значок-кокарда установленного для начсостава образца. Военнослужащие высшего, старшего и среднего начальствующего состава могли шить шапки за свой счёт из натурального барашка или серого каракуля.

Колпаки шапок младшего начальствующего состава и красноармейцев изготавливались из хлопчатобумажного шлемного сукна или байки. Лицевые части козырька и назатыльника обшивались искусственным мехом серого цвета.

Великая Отечественная война вызвала необходимость расширить ассортимент тканей, использовавшихся при производстве шапок-ушанок, а также шире применять различные заменители. Так, в сентябре 1941 года ввиду острого дефицита искусственного меха ряду фабрик был разрешён пошив ушанок рядового состава из ворсованной полушерстяной ткани — бобрика. Они плохо защищали от холода даже при увеличении количества вкладываемой ваты. Поэтому такие шапки старались направлять на снабжение тыловых частей, а также на южные участки советско-германского фронта. Эти ушанки «на рыбьем меху» оставались в обиходе ещё и в 60-е годы XX века. Они же послужили объектом для язвительных замечаний зарубежных униформологов, чьи книги ныне часто переводятся на русский язык6.

Вернёмся, однако, к началу войны. 6 декабря 1941 года было решено при пошиве шапок-ушанок для начсостава наравне с серым шлемным сукном использовать фуражечное и гимнастёрочное сукно, в том числе и цвета хаки, а также серое хлопчатобумажное сукно и серую байку. Во второй половине 1942 года это новшество коснулось и рядового состава: верх колпака шапок стали шить также из серого или цвета хаки хлопчатобумажного сукна. А 14 апреля 1942 года было отменено и требование ГОСТа в отношении красного цвета красноармейского значка-кокарды на шапке-ушанке, поскольку действующая армия полностью перешла на использование металлических звёздочек цвета хаки7.

Предпринятые меры позволили снабдить Красную армию достаточным количеством зимних головных уборов: было заготовлено 24 125 000 шапок, из них на снабжение личного состава поступило 18 009 000 штук. Столь существенной экономии (более 25 проц. новых шапок-ушанок осталось на складах) удалось достичь за счёт своевременного ремонта данного имущества, что не только сократило требования на поставку новых изделий, но и способствовало экономии значительного количества сырья и полуфабрикатов, использованных для других нужд страны. Так, за время военных действий было починено, в том числе и в войсках, и вновь выдано на снабжение более 31 000 000 шапок-ушанок.

Без особых трансформаций, не считая изменений размеров меховых деталей околыша, что существенно улучшило формоустойчивость, внешний вид и тепловые свойства, а также использования для его обшивки в ряде случаев иных разновидностей меха, например каракуля (высший офицерский состав), шапка-ушанка продолжает оставаться на военной службе и в настоящее время.

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Военная одежда Вооружённых Сил СССР и России (1917—1990-е годы). М., 1999. С. 66—68.

2 Мерлушка — шкурка с ягнёнка грубошерстной породы овец (за исключением смушковых и метисов) в возрасте до двух недель. Характеризуется густым волосяным покровом с крупными завитками.

Каракуль — шкурки, снятые с ягнят каракульской породы на 1—3 сутки после рождения. Отличается густым, упругим, шелковистым волосяным покровом, образующим различной формы и размеров завитки.

3 Воронов В.Ю., Шишкин А.И. НКВД СССР: структура, руководящий состав, форма одежды, знаки различия 1934—1937 гг. М., 2005. С. 61, 62, 118.

4 Харитонов О.В. Форма одежды и знаки различия Красной и Советской Армии (1918—1945 гг.). Л., 1960. Репринтное издание, М., 1993. С. 32.

5 Цигейка — стриженая и крашеная меховая овчина от цигайской, мериносовой и других пород овец.

6 Например: Дарман П. Униформа Второй мировой. Полная иллюстрированная энциклопедия / Пер. с англ. А. Гришина. М., 2002.

7 Кибовский А.В., Степанов А.Б., Цыпленков К.В. Униформа российского военного воздушного флота: В 2 т. Т. 2. Ч. 1. М., 2007. С. 146.