От нагинаты до пулемёта.

АНИСИМОВА Мария Анатольевна — научный сотрудник Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи

(Санкт-Петербург. E-mail: anisimova.mar2010@yandex.ru)

От нагинаты до пулемёта

Из истории формирования коллекции японского вооружения в военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи в период xviiixx вв.

В собрании Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге находится значительное количество японского оружия, которое поступало в хранилища на протяжении длительного времени.

Оружие Японии, как и оружие других стран, является важным памятником материальной и духовной культуры, бесценным свидетелем событий прошлого. Мастерство же японских оружейников, передававшееся из поколения в поколение, поражает своим совершенством. Например, японские мечи, их клинки, детали оправы зачастую являются подлинными произведениями искусства.

Длительное время, вплоть до открытия Японии для иностранцев в середине XIX века, её оружие оставалось почти неизвестным в других странах. Только со второй половины XIX века предметы японского вооружения наряду с прочими предметами декоративно-прикладного искусства появляются на Западе, где формируются многочисленные частные и музейные коллекции.

Первые предметы вооружения Японии в российских музеях согласно каталогу 1742 года появились в Петровской кунсткамере, где числились «японский меч, у которого ручка и ножны украшены золотом, и четыре японские отравленные стрелы»1.

В Артиллерийском музее начало коллекции японского оружия было положено в 1794 году, когда по повелению императрицы Екатерины II в Достопамятный зал (как тогда именовался Артиллерийский музей) был передан подарок японского правительства первому русскому посольству (1792—1793) во главе с Адамом Лаксманом. В 1792 году императрицей в Японию было отправлено первое полуофициальное посольство с целью установления торговых отношений с этой страной. Предлогом для экспедиции стало возвращение на родину трёх японских моряков, спасённых с потерпевшего крушение у Алеутских островов судна. Японским правительством за спасение и возвращение подданных экспедиции Лаксмана были преподнесены в подарок три японские «сабли».

Согласно записи от 17 июля 1793 года, сделанной в судовом журнале одним из членов экипажа бригантины «Екатерина», на которой прибыло посольство, дело происходило следующим образом: «Ввечеру в квартиру нашу принесли посланныя с дарами императорский ящик, по вскрытии оного состояли дары в трёх больших саблях, хорошо выработанных, в деревянных футлярах, и сверху надеты гладкой голубого цвета фанзы двойныя чехлы и при концах завязаны шёлковыми тесьмами, оныя у них употребляются при церемониях, врезываются в длинные древки и бывают носимы от служителей за господами»2.

По прибытию в Россию подарки вместе с отчётом экспедиции были представлены Екатерине II и затем по её повелению были переданы на вечное хранение в Достопамятный зал Санкт-Петербургского арсенала. Об этом поступлении в июле 1794 года имеется запись в книге учёта музея: «…полученные в награждение от японского императора между прочими вещами, употребляемые в церемониях одними знатными японскими вельможами, сабель японских в деревянных липовых футлярах без прибору с шёлковыми белыми чехлами три»3. Это были клинки наподобие сабельных, в простой деревянной оправе, состоявшей из рукояти и чехла, надевавшегося на клинок. Как показало недавно проведённое в музее исследование, клинки принадлежали древковому оружию, носившему в Японии название нагината4.

С XII по XVI век, в период постоянных войн нагината была одним из основных видов оружия самураев. Позже, в более спокойный и мирный период правления сёгунов Токугава (1603—1868 гг.), использовалась как оружие церемониальное и для вооружения воинов, сопровождавших правителей провинций (дайме) в их путешествиях5. На хвостовике одной из этих нагинат (муз. инв. № 0126/331) вырезана подпись мастера (Кунимаса).

Вторым по счету пополнением японской коллекции музея было поступление трофеев экспедиции лейтенанта Н.А. Хвостова и мичмана Г.И. Давыдова (1806—1807) на Курильские острова. Эта экспедиция стала результатом неудачной попытки установления русско-японских торговых отношений в начале XIX века. В 1803 году второе российское посольство, возглавлявшееся чрезвычайным послом, учредителем Российско-Американской компании, действительным статским советником графом Н.П. Резановым, не смогло добиться от Японии открытия портов для торговли в связи с проводившейся страной политикой изоляции. Обстоятельства отказа японцев показались Резанову настолько оскорбительными, что у графа возник план силой принудить их открыть порты для торговли с Россией. Резановым были даны секретные инструкции морским офицерам, находившимся на службе Российско-Американской компании, — командиру фрегата «Юнона» лейтенанту Николаю Александровичу Хвостову и командиру тендера «Авось» мичману Гавриилу Ивановичу Давыдову: побывать на южных Курильских островах, которые Россия считала своей территорией, «проверить, не проникли ли туда японцы, и прогнать, если они туда проникли, ликвидировать японские фактории, основанные не ранее 1796 года, принять коренных жителей под покровительство России… что найдёте в магазинах, как то: пшено, соль, товары и рыбу… взять всё с собою… магазины сжечь»6. Поручение было успешно выполнено — в заливе Анива на Южном Сахалине Хвостовым и Давыдовым был поднят русский флаг, на островах Итуруп и Кунашир сожжены японские склады и разгромлен японский гарнизон, затем совершено нападение на четыре японских торговых корабля. После этого губернатору княжества Мацумаэ, находившегося на о. Хоккайдо, было направлено послание, в котором было заявлено о том, что Курильские острова и Сахалин являются владениями России. Но вскоре граф Резанов скончался, по возращении действия Хвостова и Давыдова правительством были осуждены, сами офицеры арестованы, а грузы конфискованы. Часть привезенных ими из экспедиции предметов попала в российские музеи, в том числе и в Достопамятный зал.

Одним из таких предметов был самурайский доспех, переданный в музей в 1810 году по распоряжению государя из Государственной военной коллегии артиллерийской экспедиции. Согласно прилагавшейся описи доспех состоял из «шишака (шлема), маски, нагрудника с наспинником, передника, пары кольчуг на руки, пары кольчуг на ноги». С ним вместе передавались также: «сабля, лук, колчан с закрышкой и в нём 11 стрел, султан чёрный, который ставится на древко»7. Подробное описание этого доспеха есть в каталоге Артиллерийского музея, составленном его заведующим Н.Е. Бранденбургом в 1882 году: «Манекен японского воина. При нём: “…шапка чёрная из политуры (имеется в виду — покрытая лаком. — М.А.) и с султаном из перьев, маска чёрная из политуры на нижнюю часть лица с волосяными усами, при ней нашейник, предохранительное из чёрной политуры вооружение, состоящее из нагрудника с передником, наспинника с задними полами, двух наплечников, двух нарукавников из бумажной золотистой материи, покрытой проволочной сеткой с политурными чешуйками, и двух поножников из красной материи, покрытой проволочной сеткой и политурными чешуйками». Кроме того, к нему прилагались: «сабля с деревянной рукоятью и голубыми бархатными ножнами на шнуровой перевязи, в ножнах гнёзда для помещения небольшой двурогой железной вилки и ножа; лук, обтянутый чёрной политурой с красными перехватами, колчан из чёрной политуры с пятью в нём стрелами». В примечании указано: «Описанное вооружение вывезено лейтенантом Хвостовым (состоявшим на службе в Российско-Американской компании) и поступило в музей в 1810 году, в каковое время изготовлен и манекен для упоминаемого вооружения»8. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ксенофонтова Р.А. Из истории собирания японских коллекций Кунсткамеры (XVIII — начало XIX в.). Культура народов зарубежной Азии и Океании. Сборник Музея антропологии и этнографии. № XXV. Л., 1969. С. 281.

2 Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 994. Оп. 2. Д. 1620. Л. 3 об., 15.

3 Архив Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (АВИМАИВиВС). Ф. 2. Оп. Арсенальная. Д. 1183. Л. 3.

4 Рудакова Л.П., Анисимова М.А. Подарок японского императора Екатерине Великой (из коллекций Достопамятного зала Санкт-Петербургского арсенала) // Военное прошлое государства Российского: утраченное и сохранённое. Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвящённой 250-летию Достопамятного зала. СПб., 2006.

5 Тернбулл С. Самураи. История военной аристократии. М., 2005. С. 171.

6 Российско-американская компания и изучение тихоокеанского севера 1799—1815. Сборник документов. М., 1994. С. 153.

7 АВИМАИВиВС. Ф. 3. Оп. Арсенальная. Д. 2208. Л. 1.

8 Там же. Ф. 22. Оп. 111. Д. 4. «Опись артиллерийского музея». Ч. II. Кн. 1. 1882. Л. 313.

Стратегическая операция как категория отечественной военной науки: военно-исторический экскурс

КОВАЛЕВСКИЙ Николай Фёдорович — ведущий научный сотрудник Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, научный редактор редакции «Военно-исторического журнала», полковник в отставке, кандидат философских наук (Москва. Е-mail: nkovalevsky@mail.ru)

СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ОПЕРАЦИЯ КАК КАТЕГОРИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЕННОЙ НАУКИ: ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЭКСКУРС

Стратегическая операция как высший и наиболее сложный вид операций вооружённых сил занимает важное место в теории и практике военного искусства. Вместе с тем в военной литературе остаются не освещёнными вопросы о том, когда впервые появилось данное понятие, какую роль в этом сыграла военная теория, с какого времени и применительно к каким операциям оно стало применяться, как развивались представления о стратегических операциях вооружённых сил в Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной войнах.

Прежде всего следует обратиться к понятию «операция» в контексте истории стратегии как ведущей составной части военного искусства. Термин «операция» широко использовался в трудах о стратегии начиная с конца ХVIII века, то есть с того времени, когда с «лёгкой руки» англичанина Г. Ллойда (1729—1783) появилась сама стратегическая наука. При этом под операцией понималось «всякое движение армии, непосредственной целью которого является противник»1. Стратегия была призвана исследовать искусство ведения армией операций, а тактика — искусство сражения и боя. Центральное место при планировании ведения армией кампаний и операций отводилось правильному выбору операционной линии, привязываемой к «базису» снабжения (коммуникациям) и условиям местности.

Г.А. Леер, многие годы возглавлявший отечественную академическую школу стратегии, определял её как «трактат об операциях на театре военных действий» в отличие от «тактики поля сражения» (боя)2. У Леера и его последователей (Н.П. Михневич, Н.Н. Сухотин, А.Г. Елчанинов и др.) стратегические операции получили явно расширительное толкование: они разделялись на подготовительные (от комплектования армии, её организации и оснащения до стратегического развёртывания войск на ТВД), главные (связанные с движением армии по избранной операционной линии навстречу сражению) и вспомогательные (по устройству тыла)3. При этом изложение плана главных операций у Леера и его последователей по традиции, идущей от Ллойда и Бюлова, сводилось к освещению принципов правильного выбора операционной линии и движения по ней с целью создания наиболее благоприятных условий вступления в сражение с противником, после чего стратегия передавала свои права тактике4.

Таким образом, введя в обиход военного искусства понятие «операция», военные теоретики сразу же отнесли её к области стратегии, понимали её именно как стратегическую операцию. Но эта была не совокупность действий армии по единому плану и замыслу с целью разгрома противника, достижения той или иной стратегической цели, а довольно сложная система мероприятий военного командования и «движений» армии, собственно предшествовавших её боевым действиям на театре войны.

К началу ХХ века в русских трудах по стратегии понятие «операция» стало толковаться более определённо, с приближением его к собственно боевым действиям армии. В статье «Операция» «Энциклопедии военных и морских наук» (под редакцией Г.А. Леера) операция определялась как «известный, законченный период, от стратегического развёртывания армии на исходной линии операции до окончательного решения последней путём победоносного сражения на поле сражения… Каждая операция обнимает всю стратегию, начиная с основной идеи операции по цели и направлению (её плана, замысла) до полного перелива её в жизнь посредством марша-манёвра… и наконец — боя с его последствиями»5. Однако «план, замысел» по-прежнему связывался с поиском оптимальной операционной линии.

Собственно в категориальном аппарате военного искусства не было закреплено и само понятие «стратегическая операция», считалось достаточным говорить просто об «операциях» («военных операциях»), выступавших главной сутью стратегии. Так, в вышеупомянутой энциклопедической статье понятия «операция» и «стратегическая операция» употреблялись именно как синонимы, при этом понятие «операция» использовалось многократно, а «стратегическая операция» — лишь несколько раз. «Стратегические» писатели употребляли понятия «военные действия стратегического значения» (или масштаба), «операция армии» и даже (после Русско-японской войны) — «операция группы армий», рассматривая их, естественно, как стратегические, но термин «стратегическая операция» (как «масло масляное») использовали не часто.

После Русско-японской войны лееровская школа стратегии стала постепенно сдавать свои позиции, подвергаться критике за расплывчатое учение об операционной линии, слабое знание современной войны, а также за концепцию «вечных и неизменных» принципов военного искусства. Кое-что новое появилось и в понимании операций. А.А. Незнамов в своих работах ввёл понятия «стратегически-наступательная операция» и «стратегически-оборонительная операция», при этом стратегической обороне он посвятил многие страницы своего труда «Оборонительная война»6. В нём излагались взгляды на организацию военных действий в оборонительной войне (которую, по мнению автора, вести легче, чем наступательную), но ни дефиниции, ни плана собственно стратегически-оборонительной операции учёный не предложил. В 17-м томе «Военной энциклопедии» издания И.Д. Сытина (1914) в статье «Операция» было дано следующее определение этого понятия: «совокупность стратегических и тактических действий, направленных к достижению какой-либо частной задачи данной войны и завершаемых обыкновенно крупным боевым столкновением сторон»7. Далее: «План операции должен слагаться из установления её цели, выяснения ближайшей задачи на пути к достижению этой цели и способа решения её…». Это был шаг вперед в сравнении с точкой зрения Леера — Михневича, но не очень большой: далее вовсе не затрагивались вопросы о том, кто и как планирует и организует операцию, какими конкретно силами она проводится. В условиях, когда только складывалось понимание операции как формы боевых действий армий (армейской операции), а фронтовые объединения ещё только зарождались, стратегия была не в состоянии разграничить понятия «операция» и «стратегическая операция», сформулировать критерии стратегической операции. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Определение прусского военного теоретика А. фон Бюлова (1757—1807). См.: Стратегия в трудах военных классиков. Т. 2. М., 1926. С. 27.

2 Леер Г.А. Записки стратегии. Вып. 1. 3-е изд. СПб., 1877. С. 1.

3 Там же. С. 6.

4 В последнем издании своей «Стратегии» (СПб., 1899) Леер определил план операции как «комбинацию условий силы, времени, места и данной воли противника» (с. 85).

5 Энциклопедия военных и морских наук. Т. V. СПб., 1891. С. 456, 457.

6 См.: Незнамов А. Оборонительная война. (Теория вопроса). Ч. I. Стратегия. СПб., 1909. С. 87—169.

7 Военная энциклопедия. Т. 17. СПб., 1914. С. 130.

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ТВОРЧЕСКИЙ ФОРУМ

НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ИНФОРМАЦИЯ

ФАЛЛЕР Ольга Владимировна — советник Департамента образования Министерства обороны РФ (Москва. E-mail: do.1otdel@mail.ru)

Интеллектуальный творческий форум

Всеармейская олимпиада курсантов высших военно-учебных заведений Министерства обороны Российской Федерации

Модернизация Вооружённых сил Российской Федерации вышла на уровень совершенствования конкретных областей их жизнедеятельности, в том числе сферы образования. Повышение роли высшего образования в армии невозможно без перехода на инновационный путь развития образования с масштабными инвестициями в человеческий капитал, обеспечивающими профессионализм и общую культуру офицерского корпуса.

В этой связи весьма показательным событием явилась состоявшаяся Всеармейская олимпиада курсантов высших военно-учебных заведений, ставшая одной из наиболее инновационных технологий в современном образовании, важнейшей частью процесса профессиональной подготовки военного специалиста. Перед олимпиадой ставились определённые цели: поддержание мотивации курсантов, педагогов-наставников к профессиональному и личностному росту, эффективному использованию приобретённых знаний, умений и навыков, а в дальнейшем применению их в решении боевых и служебных задач, совершенствование программ по учебным дисциплинам, методик преподавания и, конечно же, поддержанию традиций.

Олимпиада по военной истории состоялась в Воронежском военном авиационном инженерном университете с 18 по 21 апреля. Этот интеллектуальный творческий форум стал юбилейным – десятым. В нём приняли участие 186 курсантов и студентов, 46 педагогов-наставников из двадцати семи городов России.

Задачи состоявшейся олимпиады были определенные ее учредителем – Департаментом образования Министерства обороны Российской Федерации: «пропаганда военно-исторической науки, повышение профессионального уровня курсантов, а также совершенствование содержания и методики преподавания военной истории в вузах Министерства обороны».

В олимпиаде приняли участие 46 команд из 42 военно-учебных заведений Министерства обороны, Федерального агентства специального строительства, а также трех воронежских вузов. Соревнование проводилось в восьми номинациях: «Вооружение и военная техника российской армии», «Выдающиеся отечественные полководцы и военачальники», «Войны и вооруженные конфликты России», «Строительство отечественных вооруженных сил», «Традиции российской армии», «Организация и структура отечественных войск», «Офицеры – герои России» и «Развитие  военной мысли в России». Накануне открытия олимпиады Департамент образования Министерства обороны при участии преподавателей, ученых и специалистов по военной истории из ведущих вузов России и Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ сформировал банк заданий к каждой из номинаций, состоявший из пятнадцати вопросов и творческой работы.

Официальное открытие интеллектуального турнира произошло 19 апреля. Творческое соревнование было максимально насыщенным. Курсанты в составе четырех групп под пристальным вниманием наблюдателей отвечали на вопросы заданий. Каждый из участников стремился набрать максимальное количество баллов не только в личный зачет, но и в копилку команды. После каждого тура жюри подводило итоги. Последними соревновались капитаны команд. Это были, как правило, наиболее подготовленные по военной истории курсанты, уже имевшие опыт участия в подобного рода состязаниях.

Свободного от турнирных «боев» времени у курсантов не было. Об этом «позаботилось» командование университета. Каждый день гости вуза отправлялись на экскурсии. В первый вечер они познакомились с учебно-методической базой университета, посетили учебные корпуса и аудитории, оснащенные современным оборудованием, библиотеку, учебный фонд которой насчитывает более полумиллиона экземпляров, и компьютерный читальный зал. Особый эмоциональный подъем вызвало посещение университетского храма святого Великомученика и целителя Пантелеимона, построенного еще в начале 20-го века и восстановлен в прошлом году. Участники олимпиады и их руководители побывали в Центре военно-патриотического воспитания «Музей-диорама», где узнали о военной истории Воронежа и людях, 212 дней защищавших город в 1942–1943 годах.

На учебном аэродроме Воронежского военного авиационного инженерного университета, где представлены 26 воздушных судов (а это практически все образцы летательных аппаратов, состоящих на вооружении наших ВВС), курсанты резвились, как малые дети, перебегая от самолетов к вертолетам, фотографируясь рядом с легендарными МиГ-31 и Ту-22М3 и внутри них, задорно выглядывая при этом из кабин пилотов.

Каждый день в клубе для участников олимпиады работали выставки научных достижений и технического творчества, оружия Второй мировой войны, представленные Музеем научно-исследовательского испытательного центра ВВАИУ. Сотрудники музея обстоятельно отвечали на вопросы любопытных курсантов, интересующихся историей и оружием, а сами будущие офицеры с удовольствием упражнялись в стрельбе в электронном тире, развернутом прямо в фойе клуба.

Словом, олимпиада удалась по всем параметрам. По результатам командного первенства X Всеармейской олимпиады по военной истории призовые места заняли: первое место – Военный авиационный инженерный университет (г. Воронеж), второе – Военная академия войск радиационной, биологической и химической защиты и инженерных войск имени Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко (г. Кострома) и Военно-технический университет ФАСС России (г. Балашиха Московской области). Третье место поделили команды курсантов Санкт-Петербургского высшего военного училища радиоэлектроники (филиал ВУНЦ ВВС), Пензенского артиллерийского инженерного института (филиал ВУНЦ СВ) и Военно-космической академии имени А.Ф. Можайского из Санкт Петербурга.

По результатам личного первенства первые три места заняли: сержант Марчуков Владимир Владимирович (Военный авиационный инженерный университет, г. Воронеж), курсант Иванов Евгений Вячеславович (Военная академия войск радиационной, биологической и химической защиты и инженерных войск имени Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко, г. Кострома), курсант Сляднев Евгений Алексеевич (Военный авиационный инженерный университет, г. Воронеж).

Надо отметить, что проводящиеся в Министерстве обороны РФ олимпиады играют роль одного из весомых системообразующих факторов образования в высшей военной школе и способствуют интеграции военных и гражданских вузов, развитию единого образовательного пространства высших учебных заведений Российской Федерации. В этой связи показательным является тот факт, что юбилейная олимпиада состоялась именно в этом, можно сказать, юбилейном году, ведь ровно 310 лет тому назад, 25 января 1701 года, Петр Первый подписал указ о создании в Российской империи Навигацкой школы – предтечи всех высших учебных заведений в нашей стране, не только военных, но и светских, т.е. гражданских.

С 30-х годов прошлого столетия, когда прошли первые предметные «военные» олимпиады, и по сегодняшний день это движение включает в ряды своих участников все больше молодых талантливых россиян. Кстати, в военном ведомстве олимпиады проводятся не только по вопросам истории. Департамент образования Министерства обороны Российской Федерации в этом году провёл также олимпиады по математике и информатике. В общей сложности в них приняли участие более 600 курсантов высших военно-учебных заведений России, а вместе с ними более 120 учителей-наставников.

В рамках олимпиад прошли методические семинары по актуальным проблемам преподавания математики, информатики, а также по военно-исторической подготовке будущих офицеров с участием педагогов-наставников, членов методических комиссий жюри, оргкомитетов. Обсуждения, обмен опытом различных методических школ привели в итоге к принятию важных решений по совершенствованию образовательного процесса, внедрению в него инноваций и поддержанию лучших традиций.

Символично, что в год 50-летия полета Юрия Алексеевича Гагарина Всеармейская олимпиада началась в городе Смоленске. С 4 по 7 апреля вуз-организатор Всеармейской олимпиады – Военная академия войсковой противовоздушной обороны Вооруженных Сил Российской Федерации имени Маршала Советского Союза А.М. Василевского приняла 40 команд высших учебных заведений со всей России, которые соревновались в области программирования и использования различных прикладных компьютерных программ.

11 марта 2011 года «олимпийский огонь» загорелся в городе Костроме, в Военной академии войск радиационной, биологической и химической защиты и инженерных войск имени Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко, где соревновались математики. Сейчас никто не оспаривает тот факт, что качественное овладение математическим мышлением помогает офицеру в ходе его практической деятельности в войсках анализировать функционирование современных военно-технических систем, моделировать сложные процессы вооруженной борьбы. Математические знания, лежащие в основе современных количественных методов анализа и синтеза, обеспечивают возможность принятия военными специалистами обоснованных управленческих решений. При этом качественная математическая подготовка активно способствует формированию профессиональной культуры мышления офицера: умению точно формулировать задачи и анализировать результаты их выполнения, логически мыслить, доказывать и убеждать, точно, ясно и лаконично выражать свои мысли.

Прошедшие олимпиады и их победный финал в г. Воронеже подтвердили очень важную истину: современный образовательный уровень высших военных учебных заведений соответствует самым высоким мировым стандартам, а военные вузы готовят для Российской армии специалистов высшей категории.