Форпост на Дальнем Востоке

НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

Зайцев Юрий Михайлович — доцент кафедры тактики Тихоокеанского военно-морского института имени С.О.Макарова, капитан 1 ранга запаса, кандидат исторических наук

Форпост на Дальнем Востоке

2июля 2010года отметил свой 150-летний юбилей город Владивосток — главная база Тихоокеанского флота России. Однако, чтобы за ним закрепился статус не только символа национальной безопасности страны, но и реальной силы, потребовалось около 30лет после поражения в Русско-японской войне 1904—1905гг.

Необходимость защиты дальневосточных территорий России на Тихом океане во второй половине XIXвека предопределила смещение военных портов из Петропавловка-Камчатского и Николаевска-на-Амуре дальше на юг. Выбор наиболее приемлемого варианта базирования флота оказался непростым. К пункту, который должен был обеспечить повседневную, а если потребуется и боевую деятельность, предъявлялись высокие требования. Они определялись близостью к границам Китая и Кореи, возможностью круглогодичного базирования, достаточными акваторией и территорией для размещения на рейде судов и береговых объектов, защищённостью от господствующих ветров. Кроме того, бухта должна была быть закрыта со стороны моря, что не позволяло бы противнику вести обстрел кораблей и сооружений.

Наиболее удобной после тщательного изучения местности оказалась бухта Золотой Рог, где в 1860году был основан пост Владивосток. Генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н.Муравьёв-Амурский полагал, что этот акт будет подтверждением реального военного присутствия России в Уссурийском крае, хотя многим морским начальникам он казался вынужденной и временной мерой.

Выгодное положение столь важного пункта обусловливалось сравнительной близостью к Амуру и удобством сообщения с бассейном реки.

Императорский указ от 22февраля 1871года формально узаконил определение Владивостока как постоянной базы для Сибирской флотилии1, но не приостановил дальнейшие поиски места, в наибольшей степени способного обеспечить круглогодичное базирование кораблей без переходов на зиму в незамерзающие порты Китая и Японии. В военно-политических кругах существовало даже мнение о необходимости развития нового морского пункта в качестве коммерческого порта, а строительство военно-морской базы (ВМБ) перенести в залив Св.Ольги. Сторонники этого предложения, например известный кораблестроитель А.А.Попов, исходили из того, что укрепление Владивостока не даст «государству надёжного выгодного опорного пункта для морских действий в Тихом океане», зато отсутствие в нём военных учреждений обезопасит его от нападения вероятного противника2.

Для определения политического и экономического значения Владивостока в начале 1877года была сформирована комиссия во главе с начальником Главного штаба Н.Н.Обручевым, в которую вошли представители различных военных ведомств и военачальники. Несмотря на существовавшие разногласия, они пришли к выводу о бесперспективности бухты Золотой Рог как главной базы России на Тихом океане, предпочтя ей бухту Ольга. Но весть об этом вызвала недовольство у обитателей Владивостока, в первую очередь у военных, посчитавших решение комиссии «исторической, стратегической и тактической ересью»3. Их поддержали и столичные периодические издания «Голос», «Новое Время», «Новости», «Петербургские Ведомости», «Кронштадтский Вестник», помещавшие на своих страницах соответствующие статьи. Особенно значимой явилась публикация последнего из них, довольно влиятельного, близкого к Морскому министерству и выражавшего взгляды великого князя Константина Николаевича.

Начавшаяся кампания в поддержку Владивостока заставила военного министра генерал-адъютанта Д.А.Милютина и председателя комиссии Н.Н.Обручева пересмотреть сомнительное решение последней. Вслед за этим (весной 1879г.) на Дальний Восток по императорскому указу был командирован офицер Главного штаба генерал-майор М.П.Тихменёв, которому наряду с инспекцией войск и управления Сибирского военного округа надлежало произвести подробное военно-стратегическое исследование всего российского побережья Японского моря, обратив особое внимание на военное и экономическое значение пунктов, «претендующих на роль военного порта». Заметная деятельность М.П.Тихменёва, а также участие в столь важном деле военного губернатора Приморской области контр-адмирала Г.Ф.Эрдмана, заведующего инженерной частью Восточно-Сибирского военного округа П.Ф.Унтербергера, начальника штаба войск в Приморье Я.Ф.Барабаша, контр-адмирала О.Р.Штакельберга и других позволили доказать очевидность преимущества Владивостока. Именно об этом и было указано в отчёте генерала Тихменёва. К тому же обострились отношения с Китаем (конец 1879 — начало 1880г.), автоматически отменившие перенос ВМБ: направленная на Дальний Восток в связи с ситуацией эскадра под командованием бывшего управляющего Морским министерством адмирала С.С.Лесовского должна была иметь уже готовый пункт для своего базирования. Дальнейшие изыскания убедили даже сторонников «переноса военпорта в бухту Ольга» о нецелесообразности подобной затеи. 28апреля 1880года Владивосток был выделен из состава Приморской области и возведён в степень города с присоединением к нему всего полуострова Муравьёва-Амурского и о.Русский4.

Вместе с тем некоторые военно-политические деятели по-прежнему рассматривали крепость как некий промежуточный пункт на пути движения России по тихоокеанскому побережью на юг с выдвижением очередных вариантов создания главной базы русского флота, например в Гензане (Корея, порт Вонсан), в порту Лазарева и др.5 Управляющий морским министерством адмирал И.А.Шестаков при посещении Владивостока не скрывал своего мнения, что предпочёл бы иметь базу флота на острове по примеру Англии. Его единомышленники видели таковыми остров Русский или остров Дажелет (Уллындо), а гидрографы даже присвоили якорному месту с северной стороны последнего название «Порт Шестакова».

Попутно с непрекращающимися поисками передовых баз на корейском или китайском побережье (порт Шестакова, Гензан, Фузан, Чифу) в 1886году было принято решение окончательно остановиться на Владивостоке как ВМБ и «принять меры к упрочению тесных и дружественных отношений с Китаем и Японией»6. Пять лет спустя здесь началась укладка первых метров рельсового полотна с последующим строительством Транссибирской железной дороги, что позволило значительно улучшить возможности военного порта в вопросах обеспечения кораблей всеми видами довольствия, создания необходимых запасов, сокращения времени на доставку грузов. Помимо того, обеспечивая надёжную связь Дальнего Востока со всей Россией, наличие такого вида сообщения позволяло рассчитывать на устойчивую будущность города и окончательно пресекало мысли о переносе военного порта в другое место. Строительство железной дороги в столь отдалённом, но стратегически очень важном краю великий князь Александр Михайлович ставил в один ряд с выходом России к берегам Балтийского моря во времена ПетраI и присоединением Крыма в годы царствования ЕкатериныII7. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Российский государственный архив ВМФ (РГА ВМФ). Ф.410. Оп.2. Д.7808. Л.1, 2; О перенесении главного порта флотилии Восточного океана из Николаевска во Владивосток // Морской сборник. 1871. № 4. С. 6.

2 Тихменёв Н.М. Борьба Владивостока с портом Ольга // Инженерный журнал. 1911. № 4. С. 495, 496.

3 Там же. С. 500.

4 РГА ВМФ. Ф. 410. Оп. 2. Д. 4218. Л. 427.

5 Беклемишев Н.Н. О русско-японской войне на море. Четыре чтения в военном и морском отделе Императорского русского технического общества и Лиге Обновления Флота. СПб., 1907. С.22.

6 Русско-японская война. Введение. Петроград, 1918. С.21, 22.

7 См.: Соображения о необходимости усилить состав русского флота в Тихом Океане. СПб., 1896.

ПОЛОЖЕНИЯ МИРНЫХ ДОГОВОРОВ УТВЕРЖДАЛИСЬ СИЛОЙ

НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

ПАВЛЕНКО Игорь Евгеньевич — председатель некоммерческого фонда «Таганрог исторический», кандидат технических наук

(E-mail: Pavlenko_tagfond@mail.ru)


ПОЛОЖЕНИЯ МИРНЫХ ДОГОВОРОВ УТВЕРЖДАЛИСЬ СИЛОЙ

К концу XVII века в области национальной безопасности у России накопилось немало внешнеполитических проблем, тормозивших её развитие. Особая опасность в те времена исходила со стороны Крымского ханства. Из года в год десятки тысяч всадников, то лавиной, то разбившись на небольшие отряды, совершали набеги на Русь. Поскольку работорговля составляла основу экономики ханства, главной целью его внезапных вторжений был захват пленных. После каждого набега татары гнали людей и везли награбленное в турецкие крепости Азов, Перекоп, Керчь, Кафу, Анапу. Здесь их ждали торговцы живым товаром. Даже то, что Россия платила хану денежную дань, не спасало её от нападений. Предпринятые русскими ответные походы на Крым (1687 и 1689 гг.) тоже окончились безрезультатно: огромные просторы Дикого Поля, укрепления Перекопа и поддержка могущественной Оттоманской империи оберегали и поощряли крымчаков, в то время как Россия, перенапрягаясь, теряя людей и нажитое, не знала покоя1. Вступивший в полновластное управление государством в 1689 году (формально царствовал с 1682 г.) Пётр I (Великий), учтя опыт предшественников, решил не обороняться, а нападать, т.е. иметь в Причерноморье мобильные силы, способные угрожать крымско-турецким портам и коммуникациям. Возникла необходимость строить корабли и создавать для их постоянного пребывания соответствующее место стоянки. Первый Азовский поход, предпринятый в 1695 году, не удался — через 3 месяца осаду крепости пришлось снять. Тем не менее, как отмечал известный историк С.М. Соловьёв, «благодаря этой неудаче и произошло явление великого человека». По его мнению, Пётр не упал духом, а «вдруг вырос от беды и обнаружил изумительную деятельность, чтобы загладить неудачу, упрочить успех второго похода»2.

За зиму в Воронеже было выстроено большое количество галер, которые летом 1696 года блокировали устье Дона. 19 июля крепость пала, что обеспечило русским выход в Азовское море.

Подыскивая удобное место для будущей военно-морской базы, царь-реформатор утверждал: «Гавань — это начало и конец флота, без ней есть ли флот или нет его — всё равно»3. Поиск наиболее удобного места привёл его к мысу Таган-Рог, где он вместе с приближёнными высадился 27 июля.

Из-за Крымской угрозы будущую гавань следовало защитить укреплениями со стороны степи. В связи с этим предстояла огромная и во многом незнакомая работа на только что отвоёванной земле. Пётр принял решение ехать в Европу для учёбы и поиска союзников. Осуществляя намеченное, он познакомился с Корнелиусом Крюйсом, капитаном амстердамского адмиралтейства, в лице которого приобрёл «главного морского специалиста», удостоившегося звания вице-адмирала. Крюйс составил первый российский морской Устав, рекомендовал Петру опытных моряков, под стать царю выказывал завидную энергию, при создании флота4.

Европейские правители в свою очередь пристально приглядывались к России и её энергичному монарху, каждый стремился использовать последнего в своих интересах. Швеция, к примеру, в декабре 1697 года расщедрилась на неожиданную подмогу «петровской затее», одарив неуёмного, непредсказуемого соседа, рвущегося к морям, 300 пушками. Конечно же, «шведское расточительное великодушие» основывалось на стратегическом расчёте. Пётр в это время строил корабли на Азовском море, и «дарственные» пушки должны были поспособствовать тому, чтобы направить реформаторскую энергию России на юг, подальше от Балтийского моря и Швеции. Как бы там ни было, но дар шведского короля был доставлен через Новгород и Воронеж в Азов5.

Между тем из-за нерасторопности Пушкарского приказа строительство гавани в Таганроге продвигалось медленно, хотя, опережая события, царь ещё в октябре хвастал в письме римскому императору Леопольду, что, дескать, «воевода Шеин… сделал на море для предбудущих тому неприятелю препятей и побед от Азова… крепость и гавань для пристанища и стояния кораблей и иных морских судов, да к тому ещё две крепости в пристойных морских местах для будущего морского каравана»6. Фактически же к лету 1698-го на мысу Таган-Рог имелись лишь простые земляные укрепления, а почти все галеры, обеспечившие взятие Азова, пришли в негодность от непогоды и нерадивости ответственных7. Объявленный главным виновником в задержке, который «завёл дело в тупик», генерал Де-Лаваль в июле 1698 года был арестован и в кандалах доставлен в Москву; дальнейшая его судьба неизвестна. После него за гавань стал отвечать итальянец Матео Симонт, имея в помощниках инженера Рюэля, а за крепость и город «рисковали головой» цесарцы Боргсдорф, Траузен и датчанин Франк.

После «странствования по Европе» (март 1697 — октябрь 1698 г.) Пётр прибыл в Воронеж, желая поскорее использовать привезённых европейских специалистов и полученные знания. 23 мая 1699 года он повёл по Дону построенные за зиму суда в Азов, где, и ещё в Таганроге, те под прикрытием береговых батарей достраивались и вооружались. 14 августа флот пошёл к Керчи, сопровождая корабль «Крепость», на котором посол Емельян Украинцев следовал в Константинополь, а 31-го вернулся в Таганрог. Поскольку гавань ещё не была безопасна, зимовку провели в Азове8. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Более подробно об этом см., например: Соловьёв С.М. Труды по истории России. М.: ООО «Издательство Астрель», 2003. С. 215, 216; Каргалов В.В. Русские воеводы. М.: Вече, 2005. С. 350—353.

2 Соловьёв С.М. История России с древнейших времён: В 29 т. М., 1961. Т. 14. С. 530, 531.

3 Карпов А.В., Коган В.Г. Азовский флот и флотилии. Таганрог: Сфинкс, 1994. С. 53.

4 Более подробно см.: Елагин С.И. История русского флота. Период Азовский. СПб., 1864. С. 46, 103—107, 116.

5 Письма и бумаги императора Петра Великого: В 13 т. Вып. 2. М.: Изд-во АН СССР, 1951. Т. 7. С. 218.

6 Елагин С.И. Указ. соч. С. 130.

7 Там же. С. 180.

8 Там же. С. 180, 217, 223—229.