Система базирования морских сил и береговых войск на Дальнем Востоке

Национальная безопасность

КОНЕЕВ Алексей Николаевич — заведующий кафедрой «История войн и военного искусства» ВУНЦ ВМФ «Военно-морская академия имени Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова», контр-адмирал запаса, кандидат военных наук (Санкт-Петербург. E-mail: od@vmanavy.ru)

Хотя утверждение России с целью национальной безопасности на дальневосточных рубежах и началось с похода Ермака в Сибирь ещё в XVI веке (см. табл. 1), к освоению окраинных берегов Тихого океана приступили только в XVIII. Так, первые плавания наших кораблей в этих водах были совершены в 1639—1640 гг., а когда стало известно о колоссальных природных ресурсах дальневосточного края (золота, серебра, цинка и других полезных ископаемых) при наличии более 100 млн гектаров таёжных лесов, больших запасов морепродуктов, приступили к обживанию тихоокеанского побережья. Естественно, это потребовало принятия неотложных мер по защите осваивавшихся земель от посягательства соседних и более удалённых государств, стремившихся к завоеванию новых территорий.

Значительная роль в обеспечении национальной безопасности на дальневосточных рубежах отводилась Военно-морскому флоту (ВМФ), строительство которого осуществлялось наряду с укреплением побережья. В 1647 году был заложен Охотский острог, ставший впоследствии центром деятельности России на Дальнем Востоке, где строились, оснащались и снаряжались военные корабли и промысловые суда. В 1714-м по указу Петра I сюда прибыли для поиска морского пути на Камчатку первые мореходы и судостроители.

В 1728-м состоялись первая русская экспедиция на Камчатку и первое плавание из Тихого океана в Северный Ледовитый океан. Спустя три года по указу императрицы Анны Иоанновны в Охотске был учреждён военный порт, куда перенесли всё управление северо-восточным краем России.

Малочисленное формирование (в 1799 г. Охотская военная флотилия состояла из 3 фрегатов и 3 малых кораблей) не было способно организовать охрану территорий, принадлежавших России на побережье Тихого океана. Под агрессивным давлением других стран, в первую очередь Соединённых Штатов Америки, Россия, вынужденная упразднять свои фактории и сокращать судоходство, в то же время обустраивалась в новых пунктах возможного базирования морских сил. Исходя из этого, основной состав Охотской военной флотилии передислоцировался в 1849 году в Петропавловск. Тот имел значительные преимущества перед Охотском благодаря выгодному географическому положению, будучи наиболее приближённым к главным торговым коммуникациям. Это позволяло кораблям надёжнее обеспечивать безопасность морских сообщений.

В ходе Крымской войны (1853—1856 гг.) боевые действия велись в основном на Чёрном море, но для достижения господства на морях Тихого океана, прилегавших к России, противник стремился лишить наш флот системы базирования на Дальневосточном театре, начиная с лета 1854 года. Боевые действия англо-французской эскадры не принесли ей успеха в захвате Петропавловска. Вместе с тем в ходе сражений обнаружились слабости обороны порта и уязвимость находившихся в нём кораблей и судов, трудность доставки войск и оружия на Камчатку и многие другие недостатки. В целях сохранения кораблей Охотской флотилии, вскоре переименованной в Сибирскую, её органы управления, суда, экипажи, казначейство были переведены из Петропавловского порта в значительно более укреплённый Николаевский пост (на р. Амур).

Спустя два года (1856 г.) появилась Приморская область с центром в том же Николаевске, ставшем главным морским портом России на Тихом океане. Однако отсутствие глубоководных подходов, длительный период ледостава в Амурском лимане, значительное его удаление от южных морских районов умаляли возможность этого порта играть столь важную роль. В 1859 году на побережье Южного Приморья была обнаружена удобная для стоянки судов и кораблей бухта, получившая название Золотой Рог. В ней в 1860-м по распоряжению губернатора Приморской области начали обустраивать порт Владивосток, куда через некоторое время решением императора Александра II были передислоцированы из Николаевска (1871—1872 гг.) морские учреждения вместе с Сибирской военной флотилией (бывшая Охотская, Петропавловская). Помимо головного пункта сосредоточения своих сил и управленческих органов (Владивостока) она могла использовать также Петропавловск, Николаевск и Охотск, входившие в своеобразную целостную систему.

Укрепление позиций России на Дальнем Востоке было невозможно без постоянной демонстрации флага на море. Это в свою очередь требовало увеличения численности кораблей и расширения системы их базирования, что позволяло обеспечить постоянное присутствие кораблей в водах Тихого океана. В то же время их нехватка вплоть до начала Русско-японской войны 1904—1905 гг. компенсировалась силами Балтийского флота. Так, из его состава в 1860 году для ограждения политических и промышленных интересов России в Дальневосточном регионе было сформировано оперативное соединение — Тихоокеанская эскадра. Её корабли отстаивались в портах Китая, Японии и во Владивостоке с основной ремонтной базой в Нагасаки.

Японо-китайская война 1894—1895 гг. изменила планы русского правительства в отношении Дальнего Востока. В 1898 году Россия арендовала у Китая Порт-Артур, ставший главной военно-морской базой (ВМБ) Тихоокеанской эскадры. В незамерзающих китайских портах (Порт-Артур, Дальний) развивались соответствующие инфраструктуры для обеспечения военных кораблей и торговых судов. Одновременно со строительством военных портов создавалась их береговая оборона. К 1904-му, то есть в преддверии Русско-японской войны, наш дальневосточный флот состоял из 1-й Тихоокеанской эскадры и Сибирской военной флотилии, базировавшихся соответственно в Порт-Артуре и Владивостоке, Николаевске-на-Амуре, Петропавловске, Охотске; части береговой обороны флота дислоцировались в первых двух пунктах.

Эффективность решения поставленных двум формированиям задач снижалась из-за ряда негативных особенностей мест дислокации. К примеру, в Порт-Артуре сооружение оборонительных укреплений не было закончено, а имевшимся всего лишь одним выходом в море крупные корабли могли воспользоваться только в период полной воды; Владивосток представлял собой более оборудованную ВМБ, но был слишком удалён от главного театра военных действий — Жёлтого моря. На значительном удалении друг от друга (1100 миль) находились и оба пункта, не имея на протяжении столь длительного водного пути промежуточных и опорных баз, что не позволяло осуществлять надёжный контроль на внешних коммуникациях.

Русско-японская война началась внезапным нападением японского флота на русскую эскадру в Порт-Артуре с последующим установлением его блокады, обеспеченной успешными действиями японской армии на суше. Вторая и последняя попытка прорыва русской эскадры, состоявшаяся 28 июля 1904 года, окончилась неудачей. К концу осады часть российских кораблей была потоплена огнём японской артиллерии, остальные взорваны своими командами. Таким образом, 1-я Тихоокеанская эскадра прекратила своё существование. Потеря её вместе с утратой ВМБ (20 декабря 1904 г. Порт-Артур был сдан) оказала огромное влияние на исход войны. В августе 1905 года между обеими странами был заключён мирный договор, по которому Россия уступила Японии Порт-Артур, Дальний, южную часть острова Сахалин и Курильские острова. В распоряжении наших морских сил оставались Владивосток (ГВМБ), Петропавловск-Камчатский, Охотск, Николаевск-на-Амуре, где базировалась Сибирская военная флотилия. Кроме первого из них, все остальные не имели достаточных мест стоянок и надлежащего оборудования для обеспечения надёжности, сохранности, обслуживания и сложного ремонта кораблей.

Лишившись былого влияния в Китае и на Корейском полуострове, а также двух незамерзающих портов (Порт-Артур и Дальний), Тихоокеанский флот в итоге русско-японского противостояния так и не смог увеличить, что предполагалось, свою операционную зону в столь важном для национальной безопасности регионе. Словом, попытка создать военный порт на чужой территории закончилась для России потерей двух тихоокеанских эскадр и ослаблением Тихоокеанского флота в целом.

Система дальневосточного базирования наших кораблей и судов в ходе Первой мировой войны, начиная с 1914 года, не претерпела изменений. Так, в 1917-м они (Сибирская военная флотилия) находились во Владивостоке, Петропавловске, Николаевске, Охотске1. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Страницы истории Тихоокеанского флота России. Владивосток: «МИР», 2003. С. 9—40.

Пресечение подрывной деятельности против Советской России

НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

Ширяев Владимир Александрович — сотрудник Хабаровского пограничного института ФСБ России, полковник, кандидат исторических наук, доцент

(г. Хабаровск. E-mail: shiryaev1955@rambler.ru)

Егоров Николай Александрович — сотрудник Хабаровского пограничного института ФСБ России, майор, кандидат исторических наук (680017, г. Хабаровск, ул. Большая, д. 85)

Пресечение подрывной деятельности против Советской России на Дальнем востоке в 1920-е годы

После утверждения советской власти на Дальнем Востоке (1922 г.) значительная часть её противников, участников так называемого Белого движения, сосредоточилась в Маньчжурии. Как отмечает один из современных исследователей рассматриваемой темы, их численность «по данным различных источников… составляла до 200 тыс. человек»1. Так что об окончании Гражданской войны и интервенции в России (1918—1920 гг.), о чём свидетельствуют официальные справочные издания, было в то время трудно говорить: борьба против Республики советов не прекращалась. Те же белоэмигранты, оказавшиеся за рубежом, создали при поддержке иностранных спецслужб различные военно-политические организации. Их устремления направлялись на свержение советской власти путём проведения пропагандистских, провокационных, разведывательных, террористических акций2. Преследуя эти цели, они готовили агентов, эмиссаров, вооружённые подразделения («белопартизанские отряды»), диверсионные группы. Например, многочисленная белоэмигрантская диаспора в Северо-Восточном Китае, находившаяся не только под влиянием, но и контролем иностранных, особенно японских и китайских, спецслужб, использовалась враждебным зарубежьем для подрывной деятельности3, а из остатков эвакуированных после поражения в Маньчжурию и Китай белых армий сколачивались боевые формирования для засылки на советскую территорию.

В 1923—1925 гг. отмечалась активность белоэмигрантских отрядов по организации диверсий на железной дороге советского Дальнего Востока. Так, 26 июня 1923 года в Приморье на перегоне Уссури-Прохаско засланные белоэмигрантами диверсанты положили на полотно железной дороги рельсы и шпалы. Лишь благодаря бдительности машиниста удалось избежать крушения товарного поезда. В ночь на 27 июня была обстреляна охрана моста через р. Хор около Хабаровска. В июне—июле 1923-го отряд под командованием бывших белых офицеров Филиппова и Кочмарёва захватил ст. Дарасун в Забайкалье, разбил телеграфные аппараты, прервал движение поездов. В феврале 1924-го судебный процесс над захваченными Кочмарёвым и его помощником Якимовым показал, что диверсионными действиями руководил есаул Филиппов, один из ответственных исполнителей генерала Шильникова по созданию специальных групп для дезорганизации работы железнодорожного транспорта. В конце августа 1923 года при нападении на ст. Белогорск Амурской ж.д. белоэмигрантскими отрядами была сожжена водокачка и выведен из строя телеграфный аппарат, на разъезде 485-й версты Уссурийской ж.д. были разбиты аппараты связи, уничтожены станционные постройки, сожжён деревянный мост.

В последующем террористические действия ещё больше усилились. То и дело совершались налёты на железнодорожные станции и разъезды, сжигались мосты (в Спасском, Никольск-Уссурийском уездах, Ольгинском районе). В январе 1924 года белоэмигрантские формирования прервали железнодорожное сообщение с Благовещенском: в 18 км от города подпилили мост, который обрушился вместе с паровозом, в результате чего погибли машинист и кочегар. В мае было совершено нападение на охрану моста через реку около Бикина, в августе разоружили охрану на железнодорожных мостах через реки Иман и Уссури; на магистрали Владивосток — Хабаровск происходили обстрелы пассажирских поездов, на реках — пароходов.

Увеличилось количество крушений поездов из-за диверсий в Забайкалье. Так, в районе ст. Карымская отряд Вицина подготовил крушение скорого поезда, повлекшее за собой человеческие жертвы. В районе Нерчинска диверсанты несколько раз в течение месяца взрывали железнодорожное полотно.

Большой ущерб белоэмигрантская диверсионная деятельность наносила работе телеграфной и телефонной связи. В 1923 году руководитель «белопартизанских» отрядов есаул Овечкин регулярно высылал мелкие диверсионные группы по 3—5 человек для повреждения связи. В июле 1924-го диверсанты на железнодорожных разъездах в Спасском уезде вывели из строя телеграфную и телефонную связь. В августе—декабре в 5 км от Благовещенска был вырезан целый пролёт телеграфных и телефонных проводов. В апреле—июне 1925-го белоэмигрантские отряды 25 раз прерывали телеграфно-телефонную связь между уездными центрами и волостями Приморья, Приамурья и Забайкалья4.

Как правило, шпионы и диверсанты переправлялись нелегально через линию государственной границы вне пунктов пропуска, остальные — через эти же пункты «на законных основаниях», а точнее по поддельным или чужим документам. Для предупреждения подобных случаев, выявления, задержания или ликвидации шпионов, эмиссаров, курьеров и связников белоэмигрантских центров требовалась надежная организация войсковой охраны границы.

Пресечением подрывных устремлений белоэмиграции и иностранных спецслужб в тот период занимались органы ОГПУ*, в частности советская контрразведка. Однако немалую роль в борьбе с вооружёнными формированиями и агентами, засылавшимися на нашу территорию, играли органы погранохраны.

«Охрану границ в мирное время, — подчёркивал председатель ОГПУ Ф.Э. Дзержинский, — отделить от борьбы с контрреволюцией и бандами, где система разведки должна занимать всё больше места, нельзя»5. Вот почему эта задача трактовалась как политическая, что нашло отражение в Положении об охране государственных границ СССР от 15 июня 1927 года. В нём «политическая охрана границы» определялась как борьба пограничной охраны со всякими попытками незаконного водворения в пределы Союза ССР литературы, оружия и тому подобного, либо перехода границы с целью учинения контрреволюционных преступлений6.

После окончания Гражданской войны и ликвидации Дальневосточной республики** основу пограничной охраны Дальнего Востока составили 8-й Акшинский, 9-й Даурский, 10-й Черняевский, 11-й Уссурийский, 20-й Благовещенский, 21-й Хабаровский и 22-й Приморский пограничные отряды, в каждый из которых входило от 2 до 4 пограничных комендатур7. Им часто приходилось первыми вступать в бой с диверсионными формированиями. Так, в 1923 году на участке дальневосточной границы, где в последующем сформировались Владивостокский, Гродековский и Кяхтинский пограничные отряды, были разгромлены 43 вооружённых формирования и уничтожены 2430 нарушителей государственной границы8. В 1923—1927 гг. Никольск-Уссурийский кавалерийский пограничный отряд имел 49 боевых столкновений с бандами хунхузов*** и «белопартизанскими» отрядами, Владивостокский — 28. Кроме нападений на населённые пункты, эти банды неоднократно предпринимали попытки захватить пограничные заставы9. В 1926 году дальневосточным пограничникам пришлось отражать налёты белоэмигрантских банд из-за кордона 51 раз, в 1927-м — 57; в том же 1927 году было зафиксировано 50 случаев обстрела пограничных нарядов10. С 1923 по 1928 год были полностью ликвидированы 22 «белопартизанских» отряда общей численностью около тысячи человек, задержаны более 100 диверсантов11. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Егоров Н.А. Деятельность иностранных спецслужб на Дальнем Востоке по использованию маньчжурской белоэмиграции в 1922—1941 гг. // Воен.-истор. журнал. 2009. № 11. С. 48.

2 В 1920-е годы в Маньчжурии действовал ряд местных военно-политических организаций белой эмиграции, таких как «Амурская военная организация», «Вера. Царь. Народ», Русская казачье-крестьянская партия, Союз казаков на Дальнем Востоке и т.д. Кроме того, на Дальнем Востоке были созданы филиалы крупных европейских белоэмигрантских организаций: «Русского общевоинского союза», «Братства Русской Правды», «Трудовой крестьянской партии» и др.

3 Егоров Н.А. Указ. соч. С. 48—50.

4 Фомин В.Н. Части особого назначения (ЧОН) на Дальнем Востоке в 1918—1925 гг. Брянск: Грани, 1994. С. 46, 47.

5 Ф.Э. Дзержинский и охрана границ Советского государства. Сб. документов и статей. М.: Политиздат, 1977. С. 77.

6 Махаев А.Б. История пограничных органов России: Хрестоматия. Голицыно: ГПИ ФСБ РФ, 2009. С. 146, 147, 157.

7 Центральный пограничный архив ФСБ РФ (ЦПА ФСБ РФ). Ф. 160. Оп. 2. Д. 1. Л. 1; Ф. 163. Оп. 1. Д. 1. Л. 1, 2; Ф. 222. Оп. 1. Д. 1. Л. 2; Ф. 225. Оп. 1. Д. 1. Л. 1.

8 Центральный пограничный музей ФСБ РФ. ДФ. П. 135. Д. 2. Л.  8, 11—13; Пограничные войска СССР 1918—1928 гг.: Сб. документов и материалов / Сост. Е.Д. Соловьёв и др. М.: Наука, 1973. С. 820, 821, 858, 868, 870.

9 Шкаренков Л.К. Агония белой эмиграции. М.: Мысль, 1986. С. 168, 169.

10 ЦПА ФСБ РФ. Ф. 220. Оп. 1. Д. 760. Л. 260, 263.

11 Янгузов З.Ш. Границ Отчизны часовые. Благовещенск: Амурское отд. Хабаровского кн. изд., 1968. С. 3.

* Объединённое государственное политическое управление. В 1917—1922 гг. — Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК); в 1922—1923 гг. — Государственное политическое управления (ГПУ).

** Дальневосточная республика (ДВР) — так называемое «буферное» государство, образованное 6 апреля 1920 г. на территории Забайкальской, Амурской и Приморской областей. В ноябре 1922 г. после разгрома белогвардейцев и японских интервентов ДВР вошла в состав РСФСР.

*** Хунхузы (кит. хунхуцзы) — участники вооружённых банд, действовавших в Маньчжурии в 1850—1940 гг.

РОЛЬ «СТАЦИОНЕРОВ» В ДЕМОНСТРАЦИИ ВОЕННОГО ПРИСУТСТВИЯ РОССИИ

Национальная безопасность

Рукавишников Евгений Николаевич — профессор кафедры тактики ВМФ и военной истории Балтийского военно-морского института имени адмирала Ф.Ф. Ушакова, капитан 1 ранга, кандидат военных наук, доцент

(236036, Калининградская обл., г. Калининград, Советский проспект, д. 82)

Роль «стационеров» в демонстрации военного присутствия России На Средиземном море

(30—50-е годы ХIХ века)

Средиземноморье в течение многих десятилетий было и продолжает оставаться сферой национальных интересов России. Причиной этого являются устойчивые политические, экономические и культурные связи, соединяющие страны этого региона с нашим государством.

Начиная с последней трети XVIII века отечественный Военно-морской флот неизменно выступал в качестве активного и эффективного инструмента внешней политики России в Средиземноморье. В военные годы на Средиземном море успешно действовали мощные эскадры известных российских адмиралов Г.А. Спиридова, Ф.Ф. Ушакова и Д.Н. Сенявина. В мирное время демонстрация военного присутствия осуществлялась небольшими отрядами кораблей, количественный состав которых зависел от конкретной политической ситуации. При отсутствии конфликтов и наличие стабильной, благоприятной для России международной обстановки либо вследствие финансовых затруднений, не позволявших содержать значительные морские силы вдали от своих баз, сюда направлялись два—три корабля.

Поскольку для российской дипломатии одной из наиболее острых проблем являлся «восточный вопрос», корабли в течение длительного времени находились прежде всего в Буюк-дере и Пирее, выполняя распоряжения глав российских посольства и дипломатической миссии в Османской империи и королевстве Греции соответственно. Согласно определениям современных энциклопедий и словарей такие корабли (суда), называемые «стационерами»*, постоянно находились на стоянке (станции) в иностранном порту1. Исследование архивных документов говорит о том, что «стационеры» часто выходили в море и активно использовались для решения широкого круга задач, которые на месте определялись российскими дипломатами.

После окончания Наполеоновских войн (1815 г.) интерес России к присутствию своих кораблей в портах Средиземного моря временно пропал. Лишь к концу 20-х годов XIX века Николай I возобновил активную внешнюю политику в этом регионе, привлекая для достижения своих целей отечественный ВМФ2. К традиционным российско-турецким противоречиям в вопросах торгового судоходства по Черноморским проливам и положения Дунайских княжеств добавилась к тому времени проблема борьбы греческого народа за свою независимость3. Эскалация конфликта на Балканах привела к созданию англо-франко-российского союза, результатом деятельности которого в 1827 году явились разгром турецкого флота в Наваринской бухте и последующая эвакуация войск султана из Греции. Эти события, а также победа России над Турцией в войне 1828—1829 гг. позволили значительно сократить силы отечественного флота в Средиземном море. В июне 1830-го в греческих водах курсировали два линейных корабля, два фрегата и три брига4. При необходимости отдельные корабли выделялись в распоряжение российской дипломатической миссии в Греции и посольства в Османской империи, выполняя указания графа В.Н. Панина, барона П.И. Рикмана, посланника Г.А. Катакази и посла А.П. Бутенева. В дальнейшем состав корабельного отряда продолжал изменяться. Так, в начале 1831 года по повелению Николая I в распоряжении вице-адмирала П.И. Рикорда должны были находиться пять бригов и один люгер5. В марте 1833-го Морское министерство направило П.И. Рикорду приказ о возвращении его кораблей в Россию. Однако Г.А. Катакази, возглавлявший российскую дипломатическую миссию в Греции, добился оставления в его распоряжении 20-пушечных бригов «Аякс» и «Парис»6.

В конце 20-х — начале 30-х годов XIX века все российские корабли, действовавшие в Средиземном море, входили в состав Балтийского флота (БФ). Для выполнения поставленных задач им приходилось совершать длительные переходы из Кронштадта в порты Средиземного моря вокруг Европы. В 1833-м ситуация изменилась. Благодаря прибывшей в феврале—марте к Босфору черноморской эскадре контр-адмирала М.П. Лазарева султану удалось удержать власть в своих руках7. Итогом этого явился Ункяр-Искелесийский договор между Российской и Османской империями, согласно которому Оттоманская Порта удовлетворила целый ряд требований России, в том числе установила благоприятный режим плавания кораблей через Босфор и Дарданеллы.

Улучшение российско-турецких отношений позволило привлекать к несению стационерной службы в Средиземном море корабли Черноморского флота (ЧФ), что являлось более экономичным по сравнению с практиковавшимися ранее длительными плаваниями «посланцев» БФ. При этом характер решавшихся задач не требовал применения линейных кораблей и фрегатов, в связи с чем в распоряжение дипломатических миссий предоставлялись «плавсредства», предназначавшиеся для посыльной службы и имевшие не более одной закрытой палубы (корветы, бриги, шхуны, люгеры, катера, тендеры). Их вооружение состояло из 12—24 орудий. Небольшие размеры и малая осадка делали их незаменимыми для плавания в мелководных прибрежных районах.

Примечательно, что маневренность и скоростные характеристики кораблей, построенных в конце 20-х годов XIX века на черноморских верфях России, соответствовали лучшим мировым стандартам. Показателен случай, происшедший в 1839 году у западного побережья Мореи. 4 апреля 22-пушечный корвет «Ифигения» под командованием капитана 2 ранга П.М. Юхарина вышел из Пирея. В районе острова Занте российские моряки увидели новейший корвет «Дидона», считавшийся одним из лучших «ходоков» английского флота того времени. Англичане легли на параллельный курс и начали необъявленную гонку, стараясь показать своё превосходство. Российские моряки подняли все паруса. «Ифигения» увеличила скорость хода до 8,5 узла, имея при этом временами крен до 9 градусов. Гонка продолжалась 30 часов. Первым в Патрас прибыл российский корвет, и только через полчаса сюда подошёл английский8. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Военно-морской энциклопедический словарь. М.: Воениздат, 2003. С. 788.

2 Коргуев Н. Русский флот в царствование императора Николая I. СПб., 1896. С. 43.

3 Достян И.С. Россия и балканский вопрос. М., 1972. С. 238.

4 Российский государственный архив ВМФ. Ф. 195. Оп. 1. Д. 70. Л. 1.

5 Там же. Д. 72. Л. 4.

6 Там же. Д. 109. Л. 15.

7 Русские на Босфоре в 1833 году. Из записок Н.Н. Муравьёва. М., 1869. С. 110.

8 Архив внешней политики Российской империи. Ф. 165. Оп. 507. Д. 328. Л. 70 об.

* В официальных документах двух министерств (морского и иностранных дел) с конца XIX до начала XX вв. употреблялся термин «станционеры».