В Москве 1941-го

Якушев Володар Игнатьевич — участник Великой Отечественной войны, полковник в отставке

(Москва. E-mail: volodar_yakushev@mail.ru)

В Москве 1941-го

В июне 1941 года преподаватели Московского энергетического института, не подлежащие мобилизации по возрасту (старше 1905 года рождения), в том числе мой отец И.Р. Якушев, подали заявления с просьбами отправить их на фронт добровольцами. Такую возможность им предоставило начавшееся в столице с первых дней войны создание добровольческих воинских формирований, а затем принятое 4 июля 1941 года постановление Государственного комитета обороны «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения»1, для которых был установлен 55-летний возрастной «потолок». Преградой для части добровольцев старшего возраста стала медкомиссия. Не удалось пройти её и моему отцу — по зрению. Как ни доказывал, что это не помешало ему воевать в Гражданскую, работники военкомата были неумолимы: «Знаем, Игнатий Романович, что вы воевали батарейцем на Южном фронте, но с вашим зрением допустить в ополчение не можем. Будете работать в местной противовоздушной обороне».

Так он стал командиром одной из 6000 групп, созданных на каждом предприятии, в каждом дворе и доме по постановлению Совнаркома СССР от 2 июля 1941 года «О всеобщей обязательной подготовке населения к противовоздушной обороне» и Положению о группах самозащиты жилых домов, учреждений и предприятий, утверждённым НКВД СССР 3 июля 1941 года.

Москвичи начали подготовку к защите родного города с первого дня войны. Приказом начальника МПВО г. Москвы № 1 от 22 июня 1941 года2 в городе и области было объявлено угрожаемое положение. В те дни, когда жители столицы готовились к отражению вражеских ударов, в Журнале боевых действий верховного командования вермахта было зафиксировано решение Гитлера «стереть Москву и Ленинград с лица земли». 8 июля 1941 года начальник генштаба сухопутных войск вермахта Ф. Гальдер записал в своём служебном дневнике: «Непоколебимо решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с землёй, чтобы полностью избавиться от населения этих городов… Задачу уничтожения этих городов должна выполнить авиация… Это будет “народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще”»3.

Директивой № 33 «Дальнейшее ведение войны на Востоке», подписанной Гитлером 19 июля 1941 г., он потребовал «по возможности быстрее начать силами 2-го воздушного флота, временно усиленного бомбардировочной авиацией с Запада, воздушные налёты на Москву»4, и в ночь с 21 на 22 июля фашисты совершили первый налёт на неё.

Каждый раз по сигналу воздушной тревоги — около 40 школьников 7—9 классов — бойцы группы № 25 по Цветному бульвару, получившей название по зоне ответственности, под командованием И.Р. Якушева занимали посты на чердаках и крышах. Килограммовые электронно-термитные (из электрона — сплава магния, алюминия и других химических элементов, при горении развивающего температуру до 2800°С5) зажигательные бомбы сбрасывали с крыши во двор, где их тушили наши товарищи. Нередко такие «зажигалки» пробивали крышу. Самыми опасными были те, которые застревали в стропилах. Искры летели во все стороны — не подойти. Их сбивали длинным шестом и тушили песком, но вскоре убедились, что это ненадёжно. Более эффективно было, подхватив лопатой, бросить «зажигалку» в бочку с водой. Попав в неё, горящая бомба шипела и «плевалась». У ребят бывали ожоги.

Фашисты сбрасывали на Москву и более опасные «зажигалки» весом в десятки килограммов. Они пробивали несколько межэтажных перекрытий, разбрасывали на расстояние до 30 м горящую смесь, которая прилипала к стенам, создавая многочисленные очаги горения. Залитая водой, эта смесь была способна воспламеняться вновь. Потушить её было очень трудно.

Такая бомба попала в наш дом и, пробив верхние этажи, горела между первым и вторым этажами. Бойцам-подросткам справиться с ней было не под силу, поэтому И.Р. Якушев вызвал пиротехников, которыми командовал сержант Ш.М. Фридбург. Они быстро справились с бомбой.

Вскоре случай вновь свёл нас с сержантом. Наряду с дежурствами на чердаках и крышах нашу группу привлекали в оцепление при обезвреживании неразорвавшихся бомб. В один из дней штаб МПВО приказал срочно прибыть на Колхозную площадь. Там мы получили приказ стать цепью от кинотеатра «Форум», никого не пропускать.

Весть о том, что на площади после очередной бомбёжки осталась неразорвавшаяся бомба, встревожила жителей. Они представляли степень угрозы, так как ранее взрывом подобной тысячекилограммовой бомбы было разрушено несколько зданий на Овчинниковской набережной.

Большая и Малая Колхозные (ныне Сухаревские) площади густонаселённые. Рядом институт имени Н.В. Склифосовского, который в годы войны был военным госпиталем, вокруг — жилые дома. Из них вывели жителей, прилегающие улицы оцепили.

На обезвреживание бомбы прибыл знакомый нам сержант Ш.М. Фридбург с пиротехническим взводом. Раскопки бомбы, ушедшей в землю, начали железными лопатами, затем сменили их на деревянные, чтобы при случайном касании к бомбе не высечь искру. Когда сержант открыл доступ к взрывателю, был объявлен режим молчания, так как громкий звук мог спровоцировать взрыв. Один из солдат флажком подал команду: «Все в укрытие!»

В яме остался только сержант. Он определил тип взрывателя, оценил возможность его удаления из бомбы на месте. Чтобы беззвучно передать свои выводы, написал их на бумаге и привязал записку к верёвочке, спущенной в яму. Его товарищи, подняв её, доложили заключение сержанта в штаб МПВО города.

Взрыватель оказался не деформирован, поэтому штаб одобрил предложение Фридбурга обезвредить бомбу на месте. Позже появились дистанционные извлекатели взрывателя, а в то время пиротехники вынуждены были использовать нехитрый инструмент — молоток и зубило. Вооружившись ими, сержант приступил к работе. Каждое движение требовало ювелирной точности, так как малейшая промашка могла привести к взрыву. Томительно тянулись минуты поединка со смертью.

Наконец, мы услышали, что пиротехники заговорили в полный голос. Это означало: взрыватель извлечён, опасность миновала. Кран поднял обезвреженную бомбу. Её на грузовике вывезли за пределы города. Оцепление сняли. Площадь ожила. Жители окружили пиротехников. Всем хотелось увидеть ставшего к тому времени известным немалому числу москвичей «маленького сержанта», как они прозвали Фридбурга, поблагодарить его. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Постановление Государственного Комитета Обороны № ГКО-10 от 4 июля 1941 г. «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения». См.: Горьков Ю.А. Государственный Комитет Обороны постановляет (1941—1945). Цифры, документы. М.: ОЛМА-Пресс, 2002. С. 497—499.

2 Приказ № 1 начальника МПВО г. Москвы по МПВО г. Москвы и Московской области «Об объявлении в городе и области угрожаемого положения». См.: Интернет-ресурс http://velikvoy.narod.ru.

3 Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939—1942 гг. М.: Воениздат, 1968—1971.

4 Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма: Исторические очерки, документы, материалы. Т. 2: Агрессия против СССР. Падение «Третьей империи». 1941—1945. М.: Наука, 1973. С. 209.

5 Зажигательные вещества / Военная энциклопедия: В 8 т. М.: Воениздат, 1995. Т. 3. С. 210.

РОЖДЕНИЕ ПРОТИВОРАКЕТЫ

Воспоминания и  очерки

Смирнов Игорь Павлович — член Союза писателей России, академик Петровской академии наук и искусств, полковник в отставке, кандидат технических наук, доцент (г. Пушкино Ленинградской области. E-mail: smirnoffrus@rambler.ru)

Рождение противоракеты

12 апреля 2011 года человечество отметило пятидесятилетие начала эры освоения ближайшего космоса. На фоне этого грандиозного события (да и по причине секретности!) незамеченным многими оказалось другое не менее важное и технически сложное достижение советских учёных и конструкторов — испытание первой в мире противоракетной системы вооружения, послужившее началом создания системы противоракетной обороны (ПРО) страны.

4 марта 1961 года, всего месяцем ранее полёта Ю.А. Гагарина, в нашей стране на 10-м государственном научно-исследовательском полигоне впервые боевой частью управляемой ракеты была поражена баллистическая ракета-мишень. Научную и техническую сложность задачи нетрудно оценить даже человеку, далёкому от ракетной техники и систем управления. В намеченную заранее точку встречи на траектории ракеты-цели, движущейся со скорость около семи километров в секунду, необходимо вывести противоракету с точностью, обеспечивающей поражение цели осколками боевой части противоракеты, и в момент их максимального сближения дать команду на подрыв. Заметим, что осуществить это предстояло в те времена, когда быстродействие и память электронной вычислительной машины были несравнимо меньше, чем у современных компьютеров! Успешный перехват баллистической цели послужил началом создания противоракетной обороны нашей страны.

Само рождение и становление 10-го государственного научно-исследовательского испытательного (балхашского) полигона, пятидесятилетие которого отмечалось в 2006 году, неразрывно связано с именем Г.В. Кисунько — генерального конструктора первой советской противоракетной системы вооружения. Григорий Васильевич родился в 1918 году в маленькой украинской деревушке Запорожья, в семье паровозного машиниста. После окончания педагогического института в Луганске учился в аспирантуре института имени Герцена в Ленинграде, где весной 1941 года успешно защитил диссертацию на соискание учёной степени кандидата физико-математических наук. С началом Великой Отечественной войны, отказавшись от назначения доцентом в Астрахань, добровольно вступил в народное ополчение, но как высококвалифицированный специалист был направлен не на фронт, а на учёбу в первое в стране Военное училище противовоздушной обороны (ныне Военный институт, филиал Академии имени А.Ф. Можайского в городе Пушкине). Через полгода, получив по окончании училища звание техник-интендант, он уже обеспечивал боевую работу радиолокационной станции обнаружения воздушных целей в Московском районе ПВО. С 1944 года Кисунько — преподаватель Военной академии связи имени С.М. Будённого. Здесь он защитил докторскую диссертацию и стал начальником одной из первых в стране кафедр радиолокации. В 1950 году Григорий Васильевич был направлен в создававшееся тогда московское конструкторское бюро (КБ-1) для работ по созданию первой советской зенитной ракетной системы вооружения «Беркут», позднее получившей наименование С-25. Система стояла на вооружении 1-й армии ПВО особого назначения, располагавшейся двумя эшелонами вокруг Москвы и надёжно прикрывавшей подступы к столице с воздуха уже начиная с 1956 года. За работы по созданию радиотехнического центра наведения зенитных ракет (РТЦН Б-200) в 1956 году Кисунько был удостоен высокого звания Героя Социалистического Труда.

Как вспоминал сам Григорий Васильевич, история полигона в казахской пустыне Бетпак-Дала и войсковой части 03080 началась с письма семи Маршалов Советского Союза во главе с начальником Генерального штаба В.Д. Соколовским в Правительство СССР. Маршалы поставили вопрос о необходимости создания надёжного щита для защиты от возможного ракетно-ядерного удара вероятного противника, каковым тогда однозначно были Соединённые Штаты Америки, активно развивавшие свои средства нападения. Письмо было направлено в сентябре 1953 года. Правительство быстро отреагировало, и начались поиски человека, который бы взялся за решение казавшейся тогда многим учёным и конструкторам неразрешимой задачи. По сути, нужно было научиться попадать пулей в летящую пулю! Задача была не менее сложна, чем обеспечение полёта человека в космос. Человеком, рискнувшим взяться за разработку необходимой для этого техники, оказался Г.В. Кисунько. Он и возглавил специальное конструкторское бюро.

Оценку принципиальной возможности поражения головной части баллистической ракеты в полёте было решено провести с помощью экспериментальной системы, получившей название «Система А». Комплекс средств включал: три радиолокатора, определявших координаты цели и противоракеты триангуляционным методом, пусковую установку (ПУ) и командно-вычислительный центр (КВЦ), с которого осуществлялось управление всеми элементами с помощью ЭВМ М-40.

Когда технические средства перехвата были воплощены «в металле» и опробованы на специальных стендах, встал вопрос о необходимости натурных испытаний, то есть понадобился полигон. Первоначально экспериментальный огневой комплекс противоракетной обороны предполагалось разместить вблизи точек падения баллистических ракет конструктора С.П. Королёва в районе г. Аральска. Но маршал артиллерии М.И. Неделин, курировавший работы Королёва от Министерства обороны и предвидевший скорое увеличение дальности полёта ракет, посоветовал Кисунько создать полигон западнее озера Балхаш, в практически всегда безоблачной пустыне Бетпак-Дала. А город для военных и гражданских специалистов, участвующих в создании и испытаниях техники, — предполагалось заложить на берегу самого озера, обеспечив тем самым более или менее приемлемые условия для жизни людей. Так благодаря Неделину Приозёрск стал городом специалистов-ракетчиков.

13 августа 1956 года на станции Сары-Шаган Казахской железной дороги высадилась войсковая часть 19313 — Управление военного строительства — в составе тринадцати человек во главе с будущим генерал-майором А.А. Губенко. Казахский посёлок представлял собой кирпичные одноэтажные здания поселкового Совета, школы и клуба и два десятка глинобитных казахских хижин с плоскими крышами и юрт. Посёлок не был электрифицирован, на керосине работал даже железнодорожный светофор. Председатель поссовета разместил прибывших офицеров в школе, организовал питание в местной столовой. А уже следующим утром, как вспоминал Губенко, военные инженеры отправились искать место для будущего города. Километрах в двадцати от станции, на полуострове, увидели несколько юрт скотоводов. Место понравилось. Здесь и решили основать жилой городок. Через три дня прибыл первый строительный батальон: 540 солдат и офицеров с техникой. Прежде всего, соорудили платформу для приёма грузов. Эшелоны с элементами экспериментального огневого комплекса и строительной техникой пошли непрерывным потоком.

Через несколько дней прибыли первый командир войсковой части 03080 генерал-майор Степан Дмитриевич Дорохов и генеральный конструктор Григорий Васильевич Кисунько. Главной задачей было обеспечение испытаний, поэтому строительство полигона началось с сооружения технических объектов. На месте будущего Приозёрска соорудили только штаб и казармы для прибывавших офицеров и строителей. Несмотря на запрет, некоторые офицеры приехали с семьями. Всех размещали в казарме с минимальными удобствами, отделяя семьи повешенными на верёвках простынями. Когда на станции собралось достаточное количество строительных частей, необходимая техника и материалы, были созданы предпосылки для начала работ в точке, где должен был быть установлен второй радиотехнический центр наведения (РТН). Прокладывая себе дорогу в каменистой безводной пустыне, называемой Голодной степью, колонна триста километров прошла за шесть суток.

На строительстве первой, второй и третьей площадок, где должны были разместиться радиолокаторы, работали тысячи военных строителей. В короткие сроки были построены бетонные заводы (щебень и песок доставляли на баржах с противоположного берега Балхаша), в безжизненной степи проложены бетонные дороги, сооружены технические объекты и жильё. Грунт на объектах оказался такой, что для подготовки котлованов нередко приходилось прибегать к взрывчатке. Стройка в тяжелейших климатических условиях была действительно ударной. Не было слышно ни жалоб, ни стенаний! Люди работали не жалея сил днём и ночью, чтобы обеспечить проведение испытаний и заложить основы создания отечественной противоракетной обороны. И обеспечили!

Первый пуск противоракеты был осуществлён уже в 1957 году. В 1958 году на подготовленные площадки были доставлены и смонтированы все средства огневого комплекса, в том числе и ЭВМ. Начались плановые испытания и доводка техники.

Особым днём следует считать 4 марта 1961 года. В этот день был осуществлён первый в мире перехват головной части баллистической ракеты Р-12 противоракетой В-1000 конструктора Г.В. Кисунько с осколочно-фугасной боевой частью конструктора П.Д. Грушина. Мы опередили Соединённые Штаты Америки на двадцать три года!

Восхищённый успехами советской науки и техники, тогдашний глава советского правительства Н.С. Хрущёв сказал, что отныне мы — советские люди — способны в космосе попадать в комара. Эти слова обошли информационные агентства всего мира. В память об этом событии в Голодной степи на пьедестал была поставлена ракета В-1000. Надпись на памятнике гласила, что здесь были сожжены тюльпаны ради того, чтобы советский народ имел возможность мирно трудиться на своей земле. Эти слова принадлежат генеральному конструктору Григорию Васильевичу Кисунько.

Первая боевая система ПРО А-35 проектировалась параллельно с испытаниями экспериментальной. В 1970 году она успешно прошла испытания на полигоне и была поставлена на боевое дежурство по охране столицы нашей Родины Москвы.

Признав своё существенное отставание, американцы в 1972 году пошли на заключение с СССР договора по ограничению развития ПРО. Мы — офицеры-испытатели, трудившиеся не жалея сил и времени для обеспечения надёжной обороноспособности Родины, гордились победой над соперниками из США, работавшими над созданием аналогичного оружия на мысе Канаверал.

Кроме противоракетных систем вооружения, на полигоне проходили испытания и доработку зенитные ракетные комплексы С-75, С-125, С-200, С-300, радиолокаторы дальнего обнаружения воздушных и космических целей и другая военная техника. В обработке результатов натурных испытаний применялись самые совершенные для своего времени ЭВМ. Полигон был на переднем крае советской науки и техники. Там существовали своя адъюнктура, учёный совет, филиал Новосибирского государственного университета. Стремление офицеров к знаниям всемерно поощрялось командованием. Полигон дал стране целую плеяду крупных учёных. За успешное выполнение правительственных заданий в 1966 году он был награждён орденом Ленина, а в 1981 — орденом Красной Звезды.

ОБЪЕКТ № 15

ВОСПОМИНАНИЯ И ОЧЕРКИ

КРУЖКОВ Николай Николаевич — инженер, секретарь Самарского регионального отделения Союза строительных экспертов России (г. Самара. E-mail: virtualrecords@list.ru)

Объект № 15

Придавая огромное значение проблемам пропаганды через радиовещание, советское правительство ещё до войны приняло решение о строительстве сверхмощной передающей радиостанции в районе г. Курска. С началом войны необходимость в подобном радиовещательном центре возросла, но местом для него теперь выбрали поля колхоза «Пробуждение» — село Новосемейкино Красноярского района Куйбышевской (ныне Самарской) области. Работы начались в июле 1941 года. Предполагалось, что в конце октября станция вступит в строй. Но произошло это только в мае 1942 года. На полную же мощность станция заработала лишь в 1945 году, уже после Победы. Возведение объекта № 15 было поручено Управлению особого строительства (УОС) НКВД СССР. К выполнению задачи привлекли лучших специалистов, в том числе С.И. Надененко и Г.З. Айзенберга. Научным руководителем проекта был З.И. Модель, производством работ руководил А.Л. Минц, председателем госкомиссии являлся народный комиссар связи И.Т. Пересыпкин. А утверждал акты государственной комиссии сам Л.П. Берия: из пяти экземпляров акта его подпись ставилась на первых трёх. Долгое время радиостанция именовалась «Объект № 15 Управления особого строительства НКВД», уже впоследствии Куйбышевской радиовещательной станции было присвоено имя А.С. Попова.

Техническая зона радиостанции занимала площадь в 105 га и состояла из подземного здания, двух антенных систем, двух групп охладительных бассейнов и вспомогательных хозяйственных помещений. В километре от Новосемейкино строился жилой посёлок для специалистов, рассчитанный на тысячу жителей.

Станция была спроектирована таким образом, чтобы основное оборудование располагалось в подземном техническом здании, а на поверхности — антенные устройства в виде 8 свободно стоящих башен-антенн (из которых 4 высотой по 150 м предназначались для вещания на средних волнах, а остальные высотой по 200 м — для длинных радиоволн) и два бассейна для охлаждения воды, которую брали из артезианских колодцев. Основное здание представляло собой двухэтажный подземный прямоугольный бункер длиной 60 и шириной 50 м, нижняя подошва которого находилась на глубине 22 м. Бункер был выполнен из монолитного железобетона с толщиною стен 1 м, сверху насыпан полутораметровый слой песка, ещё выше уложена монолитная железобетонная «шляпа» толщиной 2,5 м, выступавшая за края здания на 5—6 м. Сквозь её толщу проходили железобетонные вентиляционные шахты. Бункер был способен выдержать прямое попадание 500-кг авиабомбы — самой мощной в период Второй мировой войны.

Котлован под техническое здание начали копать в сентябре 1941 года, так что это время можно считать началом строительства. Сохранились документы, свидетельствующие о том, что в марте 1942 года решением партийной и комсомольской организаций стройки над крышей грузового входа заложили капсулу с письмом к потомкам. Потомки — это мы. Вероятно, при предстоящем демонтаже станции капсула будет обнаружена.

Здание имело два грузовых входа, через которые вниз подавались трансформаторы весом 20 и более тонн, а также передающее оборудование. РВ-390 — так назывался первый длинноволновый передатчик на станции, созданный в годы войны. По сути дела, именно для его размещения и строили этот бункер. В последующем передатчик был заменён, однако его потомок унаследовал имя знаменитого первенца. С помощью кран-балки грузовые входы в техническое здание могли быть заложены специальными бетонными плитами и в случае необходимости загерметизированы. На первом этаже между грузовыми люками имелась соединявшая их рельсовая линия. Наличие двух грузовых входов требовалось для загрузки оборудования во время строительства. В последующем необходимость в одном из них отпала. Уже после войны один из входов перестроили в небольшой наземный технический пристрой высотой в два этажа, в котором установили коротковолновые передатчики и антенный коммутатор. Над перекрытием технического здания, фактически на уровне грунта, находилась круглая бетонная башенка, а внутри неё — шахта и винтовая лестница. Этим «людским» входом в годы войны пользовались работники центра, потом для сотрудников открыли действующий грузовой вход, что стало значительно удобнее, да и безопаснее, так как с крутой винтовой лестницы люди не раз падали.

Оборудование для радиостанции, ещё до войны изготовленное на заводах Ленинграда, доставляли с великим трудом по Ладоге. Во время бомбёжки часть техники утонула. Но главное — радиолампы — сумели сохранить. Недостающее оборудование изготавливали на месте, под открытым небом, люди в ту суровую военную зиму часто обмораживались. Однако ценой огромных лишений и нечеловеческих усилий задание правительства было выполнено.

В мае 1942 года станция впервые вышла в эфир, затем начались настройка и доводка. К ноябрьским праздникам 1942 года станция была готова к работе на средних волнах. Однако окончательную сдачу объекта пришлось отложить на год. Произошло непредвиденное — 18 ноября 1942 года тяжёлый транспортный самолёт ТБ-3, выполняя посадку на один из перебазированных под Куйбышев аэродромов, в условиях сплошного тумана врезался в башню-антенну и сбил её. Весь экипаж погиб. Удар произошёл на высоте 70 м. При падении конструкции одна из труб 200-метровой башни настолько глубоко вошла в землю, что извлечь её оказалось невозможным: до сих пор кусок трубы торчит из земли. В память об этой трагедии спустя годы в основание башни была вмонтирована мраморная плита, а в мае 1999 года недалеко от этого места в торжественной обстановке установлен деревянный крест и состоялся молебен. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru