Югославские товарищи руководствуются стремлением к дружбе с нами, а не конъюнктурными соображениями

Критика и библиография

СТЕПАНОВ Алексей Сергеевич — ведущий научный сотрудник Центра изучения новейшей истории России и политологии Института Российской истории РАН, доктор исторических наук

(Москва. E-mail: alexey-stepanoff@yandex.ru)

«…Югославские товарищи руководствуются стремлением к дружбе с нами, а не конъюнктурными соображениями»

Научная монография* С.А. Романенко посвящена истории взаимоотношений между СССР и Югославией. Многие детали этих отношений остаются до сих пор практические неизвестными даже специалистам — ни в современной России, ни в государствах — наследниках бывшей Югославии.

В работе рассматриваются различные вопросы, связанные с историей гражданской войны в России, двух мировых войн, а также событий «холодной войны».

Применительно к периоду гражданской войны в России автор показывает активную поддержку антибольшевизма Югославией, споря со своими зарубежными оппонентами. «Брест-Литовский мирный договор означал не только выход России из войны и её отказ от поддержки союзников, но и признание целостности Австро-Венгерской империи и легитимности династии Габсбургов. Он оказался вторым за три года тяжёлым ударом по репутации и престижу России среди южных славян. Первым был Лондонский договор. Хотя большевики после прихода к власти официально «открестились» от него, в сознании южных славян Россия, независимо от характера политической власти в ней, выступала как государство, дважды — в апреле 1915-го и в марте 1918-го года отказавшее им в поддержке их устремлений к этнотерриториальной целостности, национальному самоопределению и свободе» (с. 109, 110).

Автор подчёркивает, что «новопровозглашённое централистское королевство, основанное на фундаменте сербской государственности, не имевшее традиций урегулирования межэтнических противоречий, проводило ярко выраженную антибольшевистскую, антисоветскую политику» (с. 111). В подтверждение этого тезиса, он приводит следующие интересные факты. Так, ещё летом 1917 года в Сербском добровольческом корпусе (его формирование из пленных военнослужащих австро-венгерской армии было начато в ноябре 1915 г.) не без ведома руководства партии кадетов несколько человек было завербовано для того, «чтобы арестовать и убрать с этого света Ленина» (с. 99). А.Ф. Керенскому удалось бежать из России именно благодаря помощи сербской миссии. Он был посажен в поезд для репатриированных сербских офицеров, который следовал на север России. У него имелся фальшивый паспорт, выданный сербским полковником Йовановичем, с британской визой, поставленной главой дипломатической миссии Великобритании Робертом Гамильтоном Брюсом Локкартом. Сербский батальон ещё в 1918 году участвовал в интервенции стран Антанты на севере России, в ответ на что в Москве и Петрограде были арестованы сербские дипломаты. Премьер-министр провозглашённого 1 декабря 1918 года Королевства сербов, хорватов и словенцев (СХС) Никола Пашич и министр иностранных дел Анте Трумбич поддержали проект так называемого «Славянского похода» против большевиков, разработанного небезызвестным Борисом Савинковым. Этот план предусматривал создание почти 500-тысячной «славянской» армии из деникинцев и колчаковцев (по 100 тыс. чел.), русских военнопленных в Средней Европе (150 тыс. чел.), чехословаков (60 тыс. чел.) и югославян (до 30 тыс. чел.). Сербское правительство СХС координировало свои действия на юге — с Францией, в Сибири — с Англией и участниками восстания чехословацких частей. Правительство Королевства в апреле 1919 года признало Вооружённые силы Юга России, правителя Юга России П.И. Врангеля, правительство адмирала А.В. Колчака; произошёл даже обмен дипломатическими представителями и консульствами. Сербский дипломат был командирован наблюдателем и к генералу Н.Н. Юденичу. В ноябре 1919 года была направлена дипломатическая и военная миссии на юг России к Главнокомандующему Вооружёнными силами Юга России генералу А.И. Деникину, которая просуществовала до 1920 года. Последним же была направлена специальная делегация в «славянские земли» — Болгарию, Королевство СХС, Чехословакию, Польшу. Югославия и Чехословакия горячо откликнулись на бедствия эвакуированных военнослужащих белой армии по окончании врангелевской эпопеи, однако осенью 1919 года конкретной вооружённой помощи Добровольческой армии они не оказали. Сербия (а затем и Королевство СХС) не смогла принять широкого участия в интервенции, так как силы и средства, необходимые для этого, были задействованы для установления власти собственно в Сербии, а затем и обеспечения новой власти в Хорватии, Боснии, Далмации, Истрии, Словении, Воеводине и Черногории. Сказалось также и бедственное положение на этих разорённых войной территориях. Кроме того власти опасались большевизации сознания собственных военнослужащих, которые на родине могли присоединиться к возвратившимся из России бывшим солдатам австро-венгерской армии (с. 111—113).

Во время Второй мировой войны в СССР были созданы югославские части, подчинявшиеся Москве. «Как и во время Первой мировой войны в России, а теперь в СССР стала создаваться Югославянская бригада». На 16 апреля 1944 года в ней насчитывалось свыше 1500 человек, из которых почти половина были хорватами. Ее основу составили уцелевшие солдаты 369-го хорватского полка, сформированного 16 июля 1941 года и направленного на русский фронт. Под Сталинградом этот полк, численностью 6300 человек был уничтожен. Бригада отправилась на фронт в начале августа 1944 года и приняла участие в освобождении Белграда. Автор обращает внимание на следующее обстоятельство: «В политическом отношении формирование этого соединения заставляло Тито думать о том, что в СССР есть созданное на регулярной основе соединение, подчиняющееся советскому командованию» (с. 388). Не менее интересен и тот факт, что большинство из репатриированных из СССР в Югославию к 1 мая 1947 года 128 193 человек, по мнению автора, вероятно, были «антисоветски настроенные военнослужащие разбитой королевской армии, не пошедшие служить в Югославянскую бригаду, а также «четники», «недичевцы», «эсташи», словенские «белогвардейцы» и т.д. После советско-югославского конфликта судьба многих военнопленных «югославов» стала напрямую зависеть от его развития. Например, в октябре 1952 года министр иностранных дел А.Я. Вышинский счел нецелесообразным передавать югославским властям 115 военнопленных и интернированных, «поскольку клика Тито могла бы использовать их во враждебных Советскому Союзу целях» (с. 390, 391).

Большое внимание в монографии уделяется послевоенному советско-югославскому конфликту 1948—1953 гг. О степени его напряженности говорит приводимая автором подробная статистика инцидентов по всей протяженности границ ФНРЮ с враждебными ей странами с 1 июля 1948 года по 30 сентября 1950 года. На югославско-албанской границе произошло 210 инцидентов; на югославско-болгарской — 310; на югославско-румынской — 190; на югославско-венгерской — 334 (с. 468). Американская сторона весьма успешно эксплуатировала тематику югославской проблемы, которая влияла не только на советско-американские, но и в целом на международные отношения того времени. Так, в октябре 1951 года в американском журнале «Кольерс» был опубликован сценарий новой мировой войны. Согласно ему, 10 мая 1952 года советские спецслужбы осуществляют попытку покушения на Тито (такие планы действительно существовали), а советские войска и армии стран-союзников СССР переходят границы Югославии. Армия и партизанские формирования ФНРЮ (как и предполагалось реальными планами обороны) оказывают вооруженное сопротивление, а США начинают атомные бомбардировки военных целей Советского Союза. «Естественно, подобные материалы дали советской пропаганде новый стимул для изображения Тито агентом американского империализма. А югославской — для подтверждения своих внешнеполитических позиций как возможного объекта нападения со стороны СССР и его союзников». Примечательно, что в следующем же месяце — ноябре 1951 года — Специальный политический комитет ООН разбирал жалобу ФНРЮ «на враждебную деятельность, которую по отношению к ней ведёт правительство Союза Советских Социалистических Республик и правительства Болгарии, Венгрии, Румынии и Албании, а также правительства Чехословакии и Польши» (с. 474, 500).

Автор пытается найти ответ на вопрос — почему же всё-таки предполагаемая интервенция, о которой так много говорилось, не состоялась? Он приводит мнение Святозара Вукмановича Темпо — начальника Политуправления Югославской народной армии в 1948 году, согласно которому было несколько факторов, которые заставили советское руководство и командование отказаться от опаснейшей авантюры. На первое место он ставил отнюдь не бескорыстную военную помощь со стороны западных стран. Важную роль в сопротивлении могла также сыграть и заранее готовящаяся партизанская война, опиравшаяся на огромный опыт одного из самых сильных в годы Второй мировой войны партизанского движения. Исследуя обширные оборонительные мероприятия Югославии, автор отмечает: «Можно себе представить какой ценой и какими средствами все это делалось в и без того разоренной войной стране» (с. 472—476).

Автор считает, что «конфликты 1950-х годов были обусловлены не только внешнеполитическими коллизиями, но и внутренними процессами в обеих странах». В качестве обратного примера можно привести анализ итогов визита министра обороны СССР Г.К. Жукова в Югославию 8—17 октября 1957 года. Он подчеркивает, что «югославская проблема» сыграла «роль орудия во внутриполитической борьбе в Кремле». Именно после своего отчёта об этой поездке на заседании Президиума ЦК КПСС Г.К. Жуков был снят с занимаемого поста. Официально, одним из пунктов его разногласий с Н.С. Хрущёвым явились осуждённые в соответствующем постановлении «поспешные и не совсем правильные выводы т. Жукова о положении в Югославии». По мнению автора, раздражение Хрущёва было вызвано фактической критикой Жукова советской политики по отношению к Югославии, в том числе, и в военной сфере. Ведь Жуков сделал вывод, что «не только наш советский народ, наша партия и ЦК КПСС хорошо не знают истинного положения в Югославии, но, и, видимо, нас в свое время информировали далеко не правильно, что и создало не совсем объективное понимание положения дел в стране, в Союзе коммунистов, в обороноспособности югославских вооруженных сил». Он весьма высоко оценивал боеспособность армии Югославии: «Югославская народная армия является лучшей армией из всех социалистических стран Восточной Европы и только уступает в моторизации и механизации Чехословацкой армии». По сообщению Жукова из Югославии, Тито и другие члены военного руководства «хотели бы неограниченных дружеских взаимоотношений между вооружёнными силами СССР и Югославии, включая широкий обмен опытом в организации боевой подготовки, тактики и оперативном искусстве», и «не хотели бы быть в зависимости от США, не желая влезать к ним в дружбу». В одной из телеграмм в Москву Жуков передал слова государственного секретаря (министра) по делам обороны Югославии генерала Ивана Гошняка о намерении «установить с Советским Союзом более интимные отношения по военной линии и просить помочь освободиться от американской и западной так называемой «военной помощи», о намерении «в секретном порядке» передать СССР по одному экземпляру военной техники, поставленной США». В конце телеграммы Жуков делал важный вывод: «считаю, что югославские товарищи руководствуются стремлением к дружбе с нами, а не конъюнктурными соображениями» (с. 613, 614). Информацию Жукова впоследствии подтвердили другие ставшие открытыми источники. Так, генерал И. Гошняк действительно доверительно предложил Жукову следующее: «Если Вас интересует что-либо из последней техники США, которую они нам дали, мы можем в секретном порядке передать вам по одному экземпляру, в частности, самолет «Сейбр», танк «Паттон», тренажер для обучения полетам в сложных метеорологических условиях, радиолокационные средства и другое» (с. 636).

Говоря об итогах миссии Жукова, автор делает вывод: «Несмотря на некоторую идеологическую зашоренность, свойственную политикам и военным его поколения, он на многие вещи смотрел весьма трезво и его оценки были весьма прагматичными». Но вместо пересмотра политики началась борьба за власть, в результате чего не реализовалось многое из того, на что указывал Жуков (с. 613).

Исследование С.А. Романенко построенное на обширной отечественной и зарубежной источниковой базе, выполнено на высоком научном уровне и может быть рекомендовано многим специалистам, работа которых связана с изучением различных военных проблем истории XX века.

* Романенко С.А. Между «пролетарским интернационализмом» и «славянским братством»: Российско-югославские отношения в контексте этнополитических конфликтов в Средней Европе (начало XX века — 1991 год). М.: Новое литературное обозрение, 2001. 1024 с.

Продолжение традиции независимой экспертизы

Критика и библиография

Белозёров Василий Клавдиевич — полковник запаса, доктор политических наук (Москва. E-mail: vk_belozerov@mail.ru)

Продолжение традиции независимой экспертизы

Формирование и практическая реализация новых подходов к организации обороны страны, трансформация Вооружённых сил Российской Федерации относятся к числу активно обсуждаемых в обществе проблем. Надо прямо сказать, что в ряде случаев возникают серьёзные вопросы относительно целей, смысла и ожидаемых результатов преобразований.

Снятию целого ряда болезненных проблем, а в известной мере и недовольства и фобий, способствует выпуск изданий информационно-аналитического характера. Уместно напомнить, что несколько лет назад в Министерстве обороны РФ были подготовлены обстоятельные сборники «Вооружённые Силы Российской Федерации» -2005 и -2006. К сожалению, хорошее начинание развития не получило, несмотря на то, что острая потребность в компетентной оценке осуществляемых преобразований никуда не исчезла, а только возросла.

За решение непростой задачи по удовлетворению существующих в обществе информационных запросов в 2010 году взялась небольшая группа специалистов, в числе которых и автор и этих строк. Следует отметить, что подготовка издания была инициирована руководством Общественного совета при Министерстве обороны РФ.

В результате работы, продолжавшейся более года, на суд общественности недавно была представлена рецензируемая книга*. Структура труда рождалась в дискуссиях. В книге 6 глав, в которых анализируются состояние и перспективы безопасности и обороны страны, концептуальные установки по вопросам обеспечения национальной безопасности и обороны, формирование нового облика ВС РФ, состояние стратегических ядерных сил, программа вооружения Российской армии, стратегия социального развития ВС РФ.

В чём специфика вышедшего издания и что отличает подход авторов? Прежде всего они исходили из того, что совершенно неоправданно замыкаться на локально-ограниченном изложении происходящего. Чтобы лучше понять его и увидеть перспективы, заглянуть в будущее, потребовался широкий взгляд на ситуацию в области международной и национальной безопасности, нестеснённый пространственными и временными рамками, предполагающий в том числе и ретроспективный анализ организации обороны страны. Здесь уместно напомнить завет отечественного военного теоретика Александра Свечина: «Всё содержание стратегии представляет, по существу, размышление над военной историей… Всякий опыт в области человеческих отношений относится к минувшему, а стратегия должна всемерно тянуться к разгадке будущего».

Разработчиками книги был собран, переработан и осмыслен значительный массив информации. Авторы опирались на наработки оборонного ведомства и экспертных структур, в том числе зарубежных. Ни одна из изученных позиций не рассматривалась как неоспоримая истина, а осмысливалась в конструктивно-критическом ключе.

В результате было сформировано оригинальное и вполне целостное видение происходящего, сделаны выводы, обоснованы серьёзные предложения. О последних следует сказать особо. Они касаются как содержания общих военно-доктринальных установок, связанных с организацией обороны страны и определением перспектив развития Вооружённых сил, так и конкретных вопросов военного строительства (например, создание корпуса кадровых младших командиров).

Работая над книгой, авторы осознавали то, что в настоящее время в России доминирует так называемая корпоративная (если ещё точнее, то государственная, ведомственная) аналитика и экспертиза. Однако, как показывает практика, такой монополизм в силу объективных причин не лишён недостатков. Думается, не случайно руководство государства неоднократно высказывалось о необходимости широкого привлечения институтов гражданского общества к обсуждению и решению проблем развития страны. И сфера национальной безопасности и обороны не исключение.

Важной исходной установкой стало и понимание того, что к конъюнктурным толкованиям и упомянутым фобиям приводит чаще всего дефицит объективной информации и отсутствие системной работы по её продуцированию и предоставлению внешним, по отношению к Вооружённым силам, потребителям. В очередной раз авторы укрепились в своём убеждении о необходимости разработки госструктурами и выпуска с определённой периодичностью «Белой книги обороны России». Есть уверенность, что общественная поддержка трансформации Вооружённых сил усилится в случае понимания смысла и содержания проводимых мероприятий. Как показывает анализ предпринимаемых попыток предложения результатов экспертной деятельности в области обороны, проблема состоит не столько в наличии компетентных точек зрения, сколько в создании необходимых условий для их учёта и использования.

Оценивая сам факт выхода новой книги о Вооружённых силах, нельзя не сказать и о том, что она является вполне наглядной демонстрацией тех возможностей, которыми обладает отечественное экспертное сообщество. Хочется думать, что издание помимо всего прочего побудит лиц, принимающих решения, искать адекватные способы использования этого потенциала в интересах укрепления обороны страны.

* Вооружённые Силы Российской Федерации: модернизация и перспективы развития / Под ред. И.Ю. Коротченко. М.: Издательский дом «Национальная оборона», 2012. 348 с., ил.

ГИБЕЛЬ ВОЕННОЙ ЭЛИТЫ 1937—1938 гг.

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ

ГУДОВ Александр Яковлевич — доцент кафедры истории России Вятского государственного университета, кандидат исторических наук (г. Киров. E-mail: robin_2004@ rambler.ru)

«Гибель военной элиты 1937—1938 гг.»

Исследование доктора исторических наук, профессора А.А. Печёнкина* посвящено проблеме репрессий против высшего начальствующего состава Красной армии в 1937—1938 гг.

Несмотря на то, что тема сталинских репрессий является одной из самых популярных среди историков советского общества в течение уже нескольких десятилетий, многие её аспекты ещё ждут своих исследователей. Некоторые стереотипы, сложившиеся в сознании историков, порой затрудняют объективное изучение прошлого. Велико, например, искушение разделить участников событий 30-х годов на невинных жертв и кровавых палачей. С другой стороны, некоторые «популяризаторы истории» (например Виктор Суворов), принижая способности и профессиональный потенциал уничтоженных Сталиным военачальников, фактически оправдывают репрессии и оценивают их как необходимую меру, направленную на повышение боеспособности армии.

Различия в понимании прошлого характеризуют нормальное состояние исторической науки. Однако существование полярно противоположных мнений по одному и тому же вопросу заставляет предположить, что историки ещё не до конца выполнили задачу реконструкции тех событий. Невнимательное отношение к деталям, некритичное восприятие источников, неполнота имеющейся информации — эти и другие недостатки научных исследований по теме репрессий особенно болезненно воспринимаются в нравственном плане, потому что речь идёт о людях с трагической судьбой. Они уже не могут защититься от несправедливых обвинений. Поэтому даже самые мелкие детали имеют порой большое значение. Необходимость продолжения научной разработки проблемы репрессий против высшего командного состава Красной армии накануне Великой Отечественной войны несомненна. В 1941 году судьба страны, народа, самого будущего российской цивилизации оказалась под вопросом. И в немалой степени, по мнению автора, трагическая ситуация первых месяцев войны была обусловлена тем, что сталинское руководство обезглавило высший командный состав армии и флота.

В этом плане монография А.А. Печёнкина представляет собой ценный вклад в изучение проблемы репрессий периода 30-х годов. На основе рассекреченных документов, часть которых впервые введена в научный оборот, автор рассматривает взаимоотношения Сталина с высшим военным руководством страны. Эта проблема до сих пор не была предметом специального научного исследования. Значительная часть монографии посвящена заседаниям Военного совета при наркоме обороны СССР, проходившим в июне и ноябре 1937 года, где обсуждались вопросы о ходе чистки в Вооружённых силах. Проведённое исследование позволило А.А. Печёнкину уточнить масштабы репрессий против высшего командного состава Красной армии в 1937—1938 гг. и объяснить их причины.

В монографии показаны истоки трагического конфликта. Красная армия в середине 30-х годов нуждалась в модернизации вооружения, в оптимизации своей структуры, требовалось качественное обновление её командного состава. Накануне репрессий 1937—1938 гг. командный состав Красной армии не представлял собой однородной социальной группы. Культурный и образовательный уровень значительной части красных командиров, имевших заслуги периода революции и Гражданской войны, оказался не соответствовавшим сложности новых задач. Далеко не все герои Гражданской войны были способны учиться и стремились овладевать последними достижениями военной науки. Нетрудно представить себе раздражение и зависть выдвиженцев из народа по отношению к выходцам из среды «бывших эксплуататорских классов» — выпускникам классических гимназий и военных училищ. Приводимые в монографии А.А. Печенкина выдержки из стенограмм совещаний и судебных заседаний той поры создают в нашем воображении картину самой настоящей склоки, в которой хороши все средства, чтобы дискредитировать оппонента. В приведённых автором документах отражена роль И.В. Сталина, в своих целях подогревавшего нездоровую конкуренцию среди генералитета. Интересы диктатора и части советской военной элиты, представителей «рабочих и крестьян», трагическим для судеб страны образом совпали. Сталину нужна была лично ему преданная и предсказуемая армия, а малограмотным, но заслуженным выходцам из рабоче-крестьянской среды — возможность карьерного роста.

Вместе с тем, если у Сталина возникали сомнения относительно лояльности своих приближённых, происхождение не спасало их от репрессий.

Материал монографии убеждает читателя в том, что не было никакой необходимости спешить с обновлением высшего командного состава. Многие кадровые пробелы за оставшееся до войны время не удалось заполнить. Гитлер учитывал это обстоятельство, планируя момент нападения на СССР. Материал монографии выводит читателя на уровень широких исторических обобщений и убеждает в опасности, которую таит в себе конфликт интересов обладающих властью социальных групп и народа в целом.

Автор Александр Алексеевич Печёнкин давно и плодотворно занимается исследованием проблемы формирования и эволюции такой специфической социальной и профессиональной группы, как высший командный состав Красной армии накануне и в годы Второй мировой войны. Его перу принадлежат монографии: «Военная элита СССР в 1935—1939 гг.: Репрессии и обновление» (2003 г.), «Высший командный состав Красной Армии в годы Второй мировой войны» (2002 г.), «Сталин и военный совет» (2007 г.); многочисленные научные статьи, опубликованные в журналах «Отечественная история», «Родина», «Исторический архив», «Источник», «Военно-исторический журнал».

Книга будет интересна не только специалистам, но всем, кто интересуется военной историей.

* Печёнкин А.А. Гибель военной элиты 1937—1938 гг. Монография. М.: ВЗФЭИ, 2011.