АРТИЛЛЕРИЙСКАЯ РАЗВЕДКА ПОСЛЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

ИЗ ИСТОРИИ ВООРУЖЕНИЯ И ТЕХНИКИ

Барабанов Александр Михайлович — профессор Михайловской артиллерийской академии, полковник запаса, кандидат военных наук, профессор (195009, г. Санкт-Петербург, ул. Комсомола, д. 22)

Головко Леонид Иванович — доцент Михайловской артиллерийской академии, полковник в отставке, кандидат военных наук, доцент (195009, г. Санкт-Петербург, ул. Комсомола, д. 22)

Артиллерийская разведка после Великой Отечественной войны

Реализация возможностей артиллерии во многом обусловлена качеством важнейшего вида её боевого обеспечения — артиллерийской разведки. Её ведут силы и средства разведки артиллерии во взаимодействии с другими силами, прежде всего авиации. В годы Великой Отечественной войны артиллерийская разведка выявляла до 80 проц. объектов противника, поражавшихся огнём артиллерии1. В ней особо выделялась артиллерийская инструментальная разведка (АИР). Основными её видами были оптическая и звуковая разведка. Применялась и воздушная разведка (аэростаты наблюдения).

После войны под влиянием военно-технического прогресса артиллерия Сухопутных войск (СВ) была объединена с ракетными войсками. В связи с усложнением задач артиллерийской разведки изменилась её материальная основа. Все формирования были оснащены приборами, поэтому прежнее понятие АИР утратило своё значение. Артиллерийская разведка стала подразделяться на оптическую, звуковую, радиолокационную и радиотехническую2.

В послевоенном развитии сил и средств наземной артиллерийской разведки наибольший интерес вызывает советский период (1946—1991 гг.), включающий ряд этапов3. Она совершенствовалась с учётом богатейшего боевого опыта Великой Отечественной войны, который всесторонне изучался и обобщался. Глубоко анализировались возможности и эффективность всех видов и средств артиллерийской разведки, определялись пути их развития, выводы и предложения неоднократно проверялись на исследовательских и войсковых учениях, закреплялись в уставах, наставлениях, пособиях и внедрялись в практику боевой подготовки войск.

Оптическая разведка, как и прежде, осталась основным видом разведки в артиллерии, и опыт послевоенных учений свидетельствовал о возрастании её роли. Основное внимание уделялось созданию приборов, обеспечивающих быстрый поиск, опознавание, своевременное и точное определение координат малоразмерных целей — пусковых установок ПТУР, самоходных противотанковых пушек, окопанных танков, боевых машин пехоты и др.

В первые послевоенные годы основным прибором оставалась артиллерийская стереотруба, но её применение для сопряжённого наблюдения не обеспечивало высокой точности засечки целей. Поэтому она была заменена разведывательным теодолитом РТ-2, который сочетал положительные качества стереотрубы (большое поле зрения, перископичность, бинокулярность) и характерную для теодолита высокую угловую точность. К нему был разработан электронно-оптический визир для ведения разведки ночью.

Считалось целесообразным при ведении оптической разведки в условиях применения ядерного оружия, возрастания темпов наступления войск отказаться от работы сопряжённого наблюдения и перейти к определению местоположения целей с одного пункта. Эта задача была успешно решена разработкой и внедрением в артиллерию во второй половине 1950-х годов стереоскопических дальномеров. Для батарей и дивизионов был введён стереоскопический дальномер ДС-0,9, затем ДС-1, для взводов разведки артиллерийских полков и начальников артиллерии дивизий — ДС-2. Это был шаг вперёд в оптической разведке и наземном наблюдении в целом. Дальномеры обеспечивали требуемую точность определения координат целей и разрывов своих снарядов на дальностях наблюдения до 3 км (ДС-2 — до 5 км).

В 1970-х годах на вооружение поступили принципиально новые квантовые дальномеры (ДАК-1, ДАК-2, 1Д5 и др.). Они позволяли в короткое время с высокой точностью определять координаты объектов (целей) и разрывов снарядов. Чтобы убедиться в превосходстве их характеристик, достаточно сравнить срединные ошибки измерения дальности: ДС-1 — 1,5 проц. (при дальности наблюдения до 3 км), ДАК — 10 м (независимо от дальности)4.

Применение дальномеров позволило значительно сократить время обнаружения целей, повысить вероятность их вскрытия днём и ночью и тем самым повысить эффективность огня артиллерии.

Опыт послевоенных учений свидетельствовал о необходимости повышения манёвренности подразделений оптической разведки. Одним из направлений стало создание артиллерийских подвижных наблюдательных пунктов. Позднее они получили другое название — подвижные разведывательные пункты (ПРП). Их принятие на вооружение позволило обеспечить непрерывность ведения разведки в ходе боевых действий, проводить быстрый манёвр ПРП на нужное направление, поддерживать тесное взаимодействие артиллерии с танковыми и мотострелковыми подразделениями и частями в подвижных формах боя. Оснащение этих пунктов приборами ночного видения, радиолокационными станциями значительно повысило возможности ведения разведки противника ночью и в условиях плохой видимости. Аппаратура топогеодезической привязки, ориентирования и средства связи расширили круг задач, самостоятельно решавшихся ПРП, и повысили живучесть этих органов артиллерийской разведки. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ростовцев М.В., Журин Б.И. Артиллерийская разведка Советской Армии в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1958. С. 58.

2 Военная энциклопедия. Т. 1. М.: Воениздат, 1997. С. 258.

3 Барабанов А.М. Развитие ракетных войск Сухопутных войск во второй половине ХХ века // Воен.-истор. журнал. 2008. № 3. С. 9—12; он же. Развитие отечественной артиллерии во второй половине ХХ века // Воен.-истор. журнал. 2009. № 3. С. 22—25.

4 Артиллерийская разведка. Учебник. М.: Воениздат, 1980. С. 42.

ПРЕДСТАВЛЯЕТСЯ СОВЕРШЕННО НЕОБХОДИМЫМ… УСИЛИТЬ ВОЕННО-ХИМИЧЕСКУЮ РАБОТУ

Васильев Владимир Васильевич — кандидат исторических наук, доцент (E-mail: Dlyavasiljeva@mail.ru)

«ПРЕДСТАВЛЯЕТСЯ СОВЕРШЕННО НЕОБХОДИМЫМ…

УСИЛИТЬ ВОЕННО-ХИМИЧЕСКУЮ РАБОТУ»

Применение в годы Первой мировой войны химического оружия, дальнейшие разработки по его совершенствованию, которые велись в межвоенный период в ряде европейских стран, поставили перед военно-политическим руководством СССР задачу создания не только надёжных средств защиты от отравляющих веществ (ОВ), но и военно-химического дела в целом, в том числе противохимической обороны (ПХО) и химических войск. Однако решение поставленных задач истерзанной войной молодой республике давалось нелегко. Кроме огромных материальных средств, требовались специалисты, учёные-разработчики, соответствующая промышленная база. Было ясно, что и в этом деле без помощи Запада не обойтись. И помощь эта, как говорится, имела место быть. Осуществлялась она как официально, хотя и совершенно секретно, например, Германией, так и в форме технической информации, добывавшейся нелегально советской военной разведкой.

Становление в СССР военно-технического дела осуществлялось в обстановке такой секретности, что о его деталях не знали даже многие высшие управленцы. Под особо непроницаемой завесой находилось сотрудничество в этой области с Германией. Сегодня нельзя читать без улыбки хранящийся в Российском государственном военном архиве один документ, имевший гриф «Совершенно секретно». Это письмо К.Е. Ворошилова от 11 октября 1926 года на имя наркома земледелия РСФСР А.П. Смирнова с просьбой передать инфраструктуру Ветеринарного института в подмосковных Кузьминках для нужд химического полигона.

Проявляя неплохую осведомлённость о состоянии дел в военно-химической сфере за границей, нарком по военным и морским делам пишет: «В связи с всё растущим значением военно-химического дела и тем вниманием, какое ему уделяётся за границей, и особенно нашими ближайшими соседями, представляется совершенно необходимым в интересах обороны усилить военно-химическую работу у нас. Единственным местом у нас в Союзе, где определяется в полевой обстановке боевая ценность отравляющих веществ и испытываются различные средства защиты от О.В. [отравляющих веществ], является наш Химический полигон в Кузьминках. Однако развёртыванию этой работы мешает Ветеринарный институт, располагавшийся под боком у Полигона и занявший все лучшие здания, которые нам нужны для размещения химических лабораторий, мастерских Полигона, комсостава Полигона, химического батальона и опытной батареи. …Выселение же Полигона совершенно исключается, так как на капитальное оборудование поля Полигона для испытаний затрачено уже свыше одного миллиона рублей, и так как недалеко от Москвы нет более свободной и достаточной площади…»1.

В силу понятных причин, главная из которых — особая конфиденциальность сведений, подробности которых не положено было знать даже наркому земледелия РСФСР, К.Е. Ворошилов лукавил. Дело в том, что упоминавшийся в письме Научно-исследовательский химический полигон в Кузьминках тогда был не единственным местом в Советском Союзе, где в полевых условиях определялись боевые возможности отравляющих веществ и испытывались различные средства защиты от них. Только узкому кругу высших должностных лиц и руководителям спецслужб страны было известно о достигнутой в 1926 году договорённости между СССР и Германией о строительстве на советской территории секретного полигона для испытаний химического оружия. К тому времени некоторые совместные опыты уже проводились на химическом полигоне под Оренбургом, позже (с 1928 г.) — на полигоне, построенном недалеко от деревни Шиханы, рядом с городом Вольском (в Поволжье). Центральный войсковой химический полигон (ЦВХП) в Шиханах, официально числившийся как обычная войсковая часть, имел кодовое наименование «Томка». Естественно, проводившиеся там химические опыты были строго засекречены2.

Наркому К.Е. Ворошилову было хорошо известно, что Военно-химическое управление (ВОХИМУ) РККА3 намеревалось в Шиханах испытывать новые средства и методы применения боевых химических веществ, включая иприт и фосфор, используя артиллерию, авиацию, газомёты, а также новые способы и средства дегазации заражённой техники и местности. При этом планировалось испытать новые образцы химических миномётов и артиллерии как советского, так и германского производства. В ближайших советско-германских планах также значилось строительство на полигоне небольшой фабрики по производству иприта. Этому должен был способствовать уже имевшийся опыт сотрудничества сторон в области военно-химического производства. Ещё в 1923 году в Москве был подписан секретный договор о строительстве в СССР завода «Берсоль» по производству иприта и фосгена с участием германской химической фирмы, возглавлявшейся Г. Штольценбергом, и советским «Акционерным обществом металлических и химических изделий» («Метахим»)4.

О том, насколько нужна была стране химическая промышленность, косвенно свидетельствует такой документ, как «Справка мобпотребности и мобобеспеченности РККА по главнейшим номенклатурам основных видов имущества с учётом оптимального плана заказов промышленности на 1929/1930 год», подготовленная 26 сентября 1929 года начальником мобилизационного управления Штаба РККА Г.Г. Бокисом, где указывалась потребность Красной армии в различных видах химического имущества: в противогазах людских — 3 425 000 штук, в противогазах конских — 1 000 000 штук, в отравляющих веществах — 900 тонн. При этом обеспеченность этими изделиями по состоянию на 1 октября 1930 года составляла соответственно 58 проц., 0 проц. и 22 проц. Ещё более удручающая ситуация складывалась с химическими мобзапасами, предусматривавшимися на четыре месяца войны, которых, судя по «Справке…», в стране вообще не имелось5.

Едва ли приходится сомневаться в том, что значительную часть планов удалось реализовать. В этом, в частности, убеждает донесение заместителя руководителей сразу двух ведомств — председателя РВС СССР и наркомвоенмора И.С. Уншлихта о результатах «шиханских» химических испытаний, направленное генеральному секретарю ЦК ВКП(б) И.С. Сталину. В нём, в частности, отмечалось: «Вся первая часть программы выполнена. Было произведено около 40 полётов, сопровождающихся выливанием жидкости с различных высот. Для опытов применялась жидкость, обладающая физическими свойствами, аналогичными иприту. Опыты доказали полную возможность широкого применения авиацией отравляющих веществ. По утверждению наших специалистов, на основании этих опытов можно считать установленным, что применение иприта авиацией против живых целей, для заражения местности и населённых пунктов — технически вполне возможно и имеет большую ценность»6.

Вообще говоря, приведённые документы с точки зрения исследуемой темы весьма примечательны. Во-первых, в них напрямую затрагивается вопрос, касавшийся организации в СССР испытаний боевых химических веществ, что дополнительно свидетельствует о его актуальности для военно-политического руководства страны. Во-вторых, очевидно, что немцы не случайно появились в Поволжье: их военно-химический опыт и соответствующие знания оказались весьма востребованными в Народном комиссариате по военным и морским делам (НКВМ), руководство которого внимательно следило за развитием военно-химического дела за границей, особенно у ближайших соседей. . <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 4. Оп. 19. Д. 3. Л. 235.

2 Подробнее см.: Химическая оборона России. Саратов: Летопись, 1998.

3 ВОХИМУ РККА было создано 15 августа 1925 г. при Управлении снабжения РККА. Впоследствии стало центральным органом НКВМ СССР по руководству боевой и технической подготовкой химических войск и по военно-химической подготовке частей РККА. Его начальником был назначен Я.М. Фишман, ранее работавший военным атташе полпредства СССР в Германии (1921—1923) и Италии (1924—1925). Он же возглавил и Научно-технический химический комитет (Химком), созданный в рамках ВОХИМУ в целях координации с промышленностью научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Первоначально ВОХИМУ создавалось по американскому образцу: ему вменялось в обязанность снабжение частей и соединений военно-химическим имуществом, проведение научно-исследовательских работ в области боевого применения отравляющих веществ, средств защиты, а также маскировки дымами и пиротехники. См.: Широкорад А.Б. Тевтонский меч и русская броня. Русско-германское военное сотрудничество. М.: Вече, 2003. С. 132.

4 См.: Захаров В.В. Военные аспекты взаимоотношений СССР и Германии: 1921 — июнь 1941 гг.: монография. М.: ГА ВС. С. 78, 79.

5 Широкорад А.Б. Указ. соч. С. 136.

6 Там же. С. 138.

ЗЛАТОУСТОВСКИЕ СТАЛЬНЫЕ ПУШКИ

ИЗ ИСТОРИИ ВООРУЖЕНИЯ И ТЕХНИКИ

КУЛИКОВСКИХ Светлана Николаевна — доцент кафедры «Общая металлургия» Южно-Уральского государственного университета, филиал в г.Златоусте, кандидат исторических наук (E-mail: fijetzlat@zb-susu.ru)

ЗЛАТОУСТОВСКИЕ СТАЛЬНЫЕ ПУШКИ

На Всемирной выставке 1862года в Лондоне стальная пушка из России, выдержавшая без повреждений более 4000выстрелов, была отмечена золотой медалью. А всего каких-то шесть лет назад под Севастополем англичане и французы пренебрежительно посмеивались над русской гладкоствольной артиллерией из-за её малой дальности стрельбы.

Подобный прорыв в технологии производства артиллерийских орудий был достигнут во многом благодаря деятельности известного русского металлурга Павла Матвеевича Обухова (1820—1869). Родившийся в семье смотрителя Воткинского чугуно-литейного завода, он в 1844году с большой золотой медалью окончил Институт корпуса горных инженеров, в 1844—1848гг. работал на Серебрянском железоделательном заводе на Урале, с 1848года — управитель Кувшинского, с 1851года — Юговского металлургических заводов.

В 1854году П.М.Обухов получил назначение на Златоустовский оружейный завод. Осенью 1857года он был командирован в Германию1 для ознакомления с опытом производства стали и орудий на заводе Круппа2.

Достижения немецких инженеров для российского металлурга не стали неожиданностью. Как известно, ещё в 1836году на Златоустовской оружейной фабрике металлург П.П.Аносов отлил первое стальное орудие3. Правда, его ствол разорвался во время испытания. Дальнейшие опыты по разработке техники изготовления стволов из литой стали были приостановлены. Но идея, как говорится, витала в воздухе. Возможность её осуществления подтвердили и крупповские разработки. Однако П.М.Обухов пошёл ещё дальше. В 1857году он получил привилегию на изобретённый им способ массового производства литой тигельной стали4 в больших количествах и высокого качества, обеспечивавший получение крупных слитков для изготовления стволов артиллерийских орудий. В 1859году по его проекту в Златоусте была построена Князе-Михайловская пушечная сталелитейная фабрика, на которой началась отливка стальных пушек, что стало поворотным моментом в развитии отечественной артиллерии.

Новая специализированная фабрика, введённая в эксплуатацию в 1860году, была названа в честь великого князя Михаила Николаевича, получившего 30августа 1860года звание генерала от артиллерии и принимавшего большое участие в организации сталепушечного производства в России. В феврале 1860года на уже действовавшую Князе-Михайловскую фабрику он передал икону архангела Михаила5. В том же году, вероятно, в память о знаменательном событии уральские оружейники изготовили казачью шашку с клинком из литой стали П.М.Обухова. На правой голомени клинка в обрамлении золочёного геометрического орнамента под княжеской короной помещена золотая монограмма великого князя — «В.К.М.Н.», а на левой голомени под дворянской короной — монограмма П.М.Обухова «П.О.».

С пуском Златоустовской сталелитейной фабрики в России началось массовое производство литой стали по методу Обухова. Из неё начали изготавливать кирасы, клинки, рабочий инструмент, отливки для ружейных стволов. С 31октября 1857года по 30июля 1860года на уральском заводе было получено более 10415пудов литой стали, из которой изготовили 89500 клинков, свыше 2800кирас, множество различных деталей для оружия, инструментов и других изделий6. Многочисленные опыты показали, что П.М.Обухов создал тигельную сталь, превосходившую все известные европейские сорта того времени не только по своим свойствам, но и по стоимости: обуховская сталь стоила от 1рубля 60копеек до 2рублей за пуд, тогда как пуд крупповской стали обходился российской казне в 5рублей 50копеек, а английской — 15рублей7.

Инструментальная сталь Обухова сразу оказалась востребованной многими металлообрабатывающими предприятиями России. Например, Луганский завод заказал 233пуда уральской литой стали8. Но главным заказчиком выступило военное ведомство. Ижевскому и Сестрорецкому оружейным заводам потребовалась сталь для изготовления тысячи стволов. При этом признавалось «необходимым сколь возможно скорее повторить опыты в больших размерах над сталью Обухова», которая, «будучи произведением нашего края, может быть приобретаема независимо от политических событий»9.

В начале 1860года в Златоусте были отлиты «вчерне» первые два стальных ствола для артиллерийских орудий: одно французской, другое — бельгийской системы, а также «сплошная болванка в 103пуда для орудия армстронговой системы»10. На опытном полигоне в Златоусте проводились предварительные испытательные стрельбы, где одно орудие выдержало 2000выстрелов, два других — по 1500.

Осенью 1860года в Петербург из Златоуста доставили три изделия из уральской литой стали: 4-фунтовую11 пушку и два ствола: один для 4-фунтового орудия, другой — для 12-фунтового. Последний ствол, заказанный П.М.Обухову Артиллерийским комитетом, предназначался для сравнительного испытания на Волковом поле с идентичным стволом крупповской пушки. На дульном утолщении ствола имелась бронзовая мушка, на торельном поясе — бронзовый кронштейн для прицела, на средней части ствола — цапфы; на срезе правой цапфы выбито: «32п. 35ф.», т.е. масса ствола составляла 32пуда 35фунтов — более полутонны. .<…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Архивный отдел администрации Златоустовского городского округа (АОАЗГО). Ф. И19. Оп. 1. Д. 2323. Л. 89. Формулярный список служб и достоинств горного начальника Златоустовских заводов и директора Оружейной фабрики Корпуса горных инженеров полковника Обухова. 1863г.

2 В 1848г. Ф.Крупп приобрёл небольшой сталелитейный завод, который во второй половине XIXв. стал одним из крупнейших металлургических и металлообрабатывающих предприятий Западной Европы. Продукция завода в Эссене из литой, тигельной и инструментальной стали пользовалась широким спросом. Артиллерийские орудия (береговые пушки, полевые и горные орудия разных калибров), а также цилиндроконические снаряды составляли значительную долю заводского производства Круппа. См.: ИоссаН. Металлургический отдел Филадельфийской всемирной выставки 1876 г. // Горный журнал. 1877. Т. 2. С. 1—61.

3 Прокошкин Д.А. Павел Петрович Аносов. М.: Наука, 1971.

4 Тигельная плавка (тигельный процесс) — древнейший способ получения металлов, в том числе стали, в расплавленном виде в тиглях. Тигельная плавка стали была возрождена в Европе в середине XVIIIв., применялась до начала ХХв., вытеснена электроплавкой.

5 Куликовских С.Н. Златоустовская школа авторского холодного украшенного оружия. Становление и развитие (1815—1860гг.) / Под ред. доктора исторических наук, доктора искусствоведения, профессора Н.П. Парфентьева. Челябинск: Изд-во ЮУрГУ, 2006.

6 Революционная и трудовая летопись Южно-Уральского края: Хрестоматия архивных документов по истории Южного Урала. 1682—1918 / Авторы-составители А.И. Потерпеева, В.Е. Четин. Челябинск: Юж.-Урал. кн. изд-во, 1980.

7 Падучев П.П. Первые русские стальные пушки // Исторический вестник. 1894. Т. 56. С. 161—183.

8 АОАЗГО. Ф. И24. Оп. 1. Д. 1843. Л. 1, 33.

9 Гумилевский Л. Русские инженеры. М.: Молодая гвардия, 1953. С. 203.

10 Армстронгова пушка — первое нарезное орудие со скреплённым стволом, изобретённое английским инженером Армстронгом в 1854г.

11 Пётр I в 1707г. ввёл в качестве единицы измерения калибра артиллерийских орудий в России артиллерийский фунт — чугунное ядро диаметром 2дюйма (50,8мм) и массой 115золотников (около 490г). Таким образом, 3-фунтовому ядру соответствовал калибр 2,8дюйма (около 70мм), 12-фунтовому — 4,7дюйма (около 120мм) и т.д. С 1877г. калибр артиллерийских орудий в России стал выражаться в линейных мерах — дюймах и линиях (ныне в миллиметрах).