СОВРЕМЕННАЯ ЗАКАВКАЗСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

Безугольный Алексей Юрьевич — ведущий научный сотрудник Института военной истории Военной академии Генерального штаба ВС РФ, кандидат исторических наук (119330, г. Москва, Университетский пр-т, д. 14)

Современная закавказская историография Великой Отечественной войны

Приступая к рассмотрению постсоветской закавказской историографии Великой Отечественной войны, сразу оговоримся, что она оказалась на обочине исторических исследований во всех трёх закавказских государствах, образовавшихся в начале 1990-х годов, а также в недавно образованных независимых государствах — Абхазии и Южной Осетии. С началом центробежных процессов в Советском Союзе в конце 1980-х годов, ослаблением идеологического пресса на историческую науку, демократизацией жизни общества резко изменились сфера интересов, подходы к исследованию исторического развития в закавказских республиках.

Причин этому видится несколько. Во-первых, объективный кризис общественной жизни на пространстве бывшего СССР сделал многие научные учреждения неконкурентоспособными. Разрыв единого информационного пространства, в котором многие десятилетия жили наши народы, проводились научные исследования и формировались целые научные школы, означал закрытие ряда приоритетных направлений, а ведь многими из них учёные этих республик могли по праву гордиться. Разрушение академического духа советских времён, когда молодые научные школы имели возможность развиваться под благотворным влиянием ведущих научных центров страны, и прежде всего институтов Академии наук СССР, привело к безвозвратной утрате наработок, сделанных в послевоенные десятилетия, и даже коллапсу многих научных учреждений. Нельзя не согласиться с приднестровским историком Н.В. Бабилунгой: «Безбрежные ранее информационные потоки были перекрыты национальными границами новых государств»1. В итоге, отмечает Н.В. Бабилунга, ожидавшееся в конце 1980-х годов «национальное возрождение» во многих уголках бывшего СССР обернулось «беспрецедентным в истории крахом национальной культуры и духовности большинства народов… помещённых в национально замкнутые резервации, в которых не остается места не только для науки, просвещения и духовности, но даже для элементарной грамотности»2. В условиях общей деградации исторической науки, распада общего научного пространства и единой советской идентичности понимание Победы в Великой Отечественной войне как результата неимоверных совместных усилий всех народов СССР стало во многих уголках бывшего Советского государства неуместным.

Во-вторых, в условиях трансформации социально-политического строя и конфликтного внешнего фона повсеместно на постсоветском пространстве история стала в подлинном смысле «служанкой политики». На рубеже 1980—1990-х годов историки стали чрезвычайно востребованными в общественной жизни. На первый план вышли темы, имевшие остро актуальное звучание, способствовавшие формулированию новой национальной идентичности и в то же время пребывавшие в советский период в «загоне» или трактовавшиеся однобоко. К таковым относятся история национально-политических движений в начале ХХ века, периоды так называемых первых республик — независимых государств Армения, Азербайджан и Грузия, просуществовавших с 1918 по 1920—1921 гг.; средневековая и новая история, когда закавказские народы, особенно грузины и армяне, добились определённых успехов в государственном строительстве; древнейшая история и вопросы этногенеза, имеющие исключительное значение в современных территориальных спорах; наконец, новейшая история, охватывающая период с конца 1980-х годов до настоящего времени, полная войн, межнациональных конфликтов, государственных переворотов и других драматических событий.

Исторический путь, внешнеполитические ориентации, экономические модели, которые выбрали современные закавказские государства, разные, что определяет принципиальное различие и их исторических картин мира. Неизбежная экстраполяция интересов политических элит на национальную историю делает прошлое полем для острого, почти непримиримого противостояния историков. Именно историки дают научные обоснования для неутихающих территориальных споров между закавказскими политиками. Нагорный Карабах, Борчало, Южный Азербайджан, Абхазия и Южная Осетия — огромная часть Южного Кавказа является спорными землями. Главный аргумент в притязаниях на те или иные территории — доказательство своей автохтонности на ней, особой древности собственного народа, своего рода «первородства» среди соседей. Отсюда — настоящее соревнование между закавказскими историками по поводу древности собственных цивилизаций. Армяне считают себя одной из древнейших цивилизаций на планете, родиной христианства; грузины не так давно отметили 3000-летие грузинской государственности. Не отстают и азербайджанцы, которые тоже нашли свои корни в трёхтысячелетней древности. Неудивительно, что некоторыми закавказскими учёными высказывается категоричное мнение о том, что диалог между историками, представляющими науку разных, особенно соседних стран, невозможен3. Острейшая борьба между закавказскими историческими школами, в которую неизменно вмешиваются и политики, подробно показана в монографии В.А. Шнирельмана4.

Редкая попытка поиска точек соприкосновения враждующих исторических школ предпринята… японскими историками — Центром славянских исследований университета Хоккайдо, которые в 2007 году издали сборник статей закавказских, а также молдавских и приднестровских историков, призванный выполнить функцию моста между ними5.

Всё сказанное делает целесообразным рассматривать современную историографию Закавказья отдельно по каждому государству. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Бабилунга Н. Молдавская Приднестровская республика: признанная историография непризнанного государства // Историографический диалог вокруг непризнанных государств. Приднестровье, Нагорный Карабах, Армения, Южная Осетия и Грузия. Sapporo, Slavic Research Center, Hokkaido University, 2007. С. 27.

2 Там же.

3 Агентство международной информации «Новости-Азербайджан». 12 января 2010.

4 Шнирельман В.А. Войны памяти: мифы, идентичность и политика в Закавказье. М., 2003.

5 Историографический диалог вокруг непризнанных государств. Приднестровье, Нагорный Карабах, Армения, Южная Осетия и Грузия.

Молниеносный Перун Севера

Сахончик Светлана Дмитриевна — преподаватель кафедры истории войн и военного искусства Военного университета Министерства обороны РФ (Москва. E-mail: light86@inbox.ru)

«Молниеносный Перун Севера»

Истоки историографии полководческой деятельности М.И. Кутузова в Отечественной войне 1812 года

С приближением 200-летия Отечественной войны 1812 года растёт внимание к её событиям и действующим лицам, в том числе к личности М.И. Кутузова. На протяжении без малого двух веков как наша наука, так и всё общество высоко оценивают полководческий талант фельдмаршала. Его ратные заслуги помнят и чтут в современной России. В ходе опросов, проведенных Фондом «Общественное мнение» в рамках проекта телеканала «Россия» под названием «Имя Россия» в 2008 году, наши сограждане отвели М.И. Кутузову девятое место среди многих выдающихся личностей всех времён, оставивших наиболее значительный след в истории нашего Отечества1.

Полководческую деятельность М.И. Кутузова не обошёл вниманием ни один отечественный исследователь наполеоновской эпохи. С течением времени её оценки в нашей исторической науке неоднократно менялись. Это придаёт актуальность историографическому анализу литературы по данной теме в интересах объективного рассмотрения личности фельдмаршала.

Зарождение и первый этап развития досоветской историографии полководческой деятельности М.И. Кутузова связаны с публицистическими откликами на военно-политическую обстановку того времени в Европе. Вышло много книг и брошюр, главной целью которых было вызвать антипатию и ненависть к Наполеону2. Печать отражала официальную концепцию причин противостояния России и Франции, согласно которой ответственность за создание кризисной военно-политической обстановки возлагалась исключительно на французского императора3.

Отечественная война 1812 года способствовала резкой активизации издания пропагандистской литературы. Наиболее оперативно на события реагировала периодическая печать4. Продолжался и начавшийся ещё в довоенное время выпуск публицистических брошюр. Только в Москве и Петербурге в 1812 году их вышло около полусотни, а всего в 1812—1815 гг. было выпущено более 150 таких изданий5. Патриотический настрой русского общества определял особенности жанров политической сатиры6 и обращений к согражданам7. Эти и многие другие публикации противопоставляли М.И. Кутузова «антихристу» Наполеону. Желая подчеркнуть масштабность и значимость заслуг русского полководца, некоторые публицисты утверждали, что в случае победы Наполеона Европа превратилась бы в пустыню или в «жилище кровопивцев»8.

Противопоставление фельдмаршала французскому императору-агрессору стало отличительной чертой историографии, отражавшей полководческую деятельность М.И. Кутузова. Первые биографы под впечатлением победы россиян над Наполеоном возвеличивали его как спасителя Отечества. Абсолютное большинство таких публикаций не носило научного характера, основывалось не на объективных источниках, а на личных впечатлениях авторов и эмоциональном восприятии событий. Историк А.И. Михайловский-Данилевский не считал такой «недостаток хладнокровия» серьёзным изъяном публицистики того времени, так как «ни родно русскому сохранять равнодушие, видя пламенеющую Москву и бедствия Отечества»9.

В первых изданиях, отражавших полководческую деятельность М.И. Кутузова, представлена официальная точка зрения на события. В этой связи справедливо замечание А.В. Предтеченского о том, что цензурные ограничения накладывали отпечаток на публикации военных и послевоенных лет. Поэтому представленные в них точки зрения не могли быть полностью объективными10.

После Отечественной войны 1812 года историки по-прежнему акцентировали внимание на полководческой деятельности М.И. Кутузова, оценке его места и роли в отражении наполеоновского нашествия. Первые посвящённые ему научно-исторические работы появились в 1813 году, когда были изданы пять книг. Панегирический тон задал военный чиновник Ф.М. Синельников, служивший при М.И. Кутузове в его бытность военным губернатором Киева в 1806—1807 гг. Автор провозгласил фельдмаршала «величайшим российским полководцем» и «молниеносным Перуном Севера», который «совершил в краткое время знаменитые деяния Цезаря, Ганнибала и Сципиона (вместе взятые); например, одержал совершенную победу над французами при Бородине — французы к концу битвы обратились в бегство, потеряв 53 тыс. человек (русские же — лишь до 18 тыс.)»11 (как известно, ныне в исторической науке приняты иные оценки результатов Бородинского сражения и потерь в нём). <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 История России в лицах // Фонд «Общественное мнение». 2008. 15 июля. http://bd.fom.ru/report/map/istd2.

2 Шведова Н. Злых фурий светоч: образ Наполеона в русской публицистике начала XIX в. // Родина. 2002. № 8. С. 10, 11.

3 Замечания о войне 1805 года и о Пресбургском мире // Вестник Европы. М., 1806. № 18. С. 231.

4 Тартаковский А.Г. Из истории русской военной публицистики 1812 года: к 150-летию Отечественной войны: сб. ст. / Институт истории АН СССР. Гос. Бородинский воен.-ист. музей. М., 1962. С. 233—254.

5 Он же. Военная публицистика 1812 года. М.: Мысль, 1967. С. 7.

6 Видение наяву и разговор Н[аполеона] с С[атаною] после сожжения Москвы… СПб., 1812; Дух Наполеона Бонапарте, или истинное и беспристрастное изображение всех его свойств…: В 2 ч. СПб., 1812; Ретирада большой французской армии, поэма, или Наполеон горе-богатырь. СПб., 1813; Ода на мир Европы, превращенная в басню. Харьков, 1815.

7 Воззвание к соотичам… СПб.: 1812; Глас истины. СПб.: 1812; Глас Русского. СПб.: 1812; Беседа столетнего подмосковного жителя с пленным французским солдатом. СПб., 1812; Мысли престарелого россианина… М., [1813]; Русские и Наполеон Бонапарте… М., 1813; Разговор двух россиан и истинные чувства российского дворянина… М., 1812; То же. 2-е изд. М., 1814.

8 Мир Европы или картина славы императора Александра I. М., 1814. Ч. 1. С. 11.

9 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. Военно-учетного архива (ВУА). Д. 3465 (І). Л. 57 об.

10 Предтеченский А.В. Отражение войны 1812—1814 гг. в сознании современников // Исторические записки. 1950. Т. 31. С. 224.

11 Синельников Ф.М. Жизнь, военные и политические деяния Его Светлости ген.-фельдм. Кн. М.И. Голенищева-Кутузова-Смоленского. СПб., 1813. Ч. 3. С. 47, 48.

Первые публикации на тему формирования Кубанского казачьего войска и казачьей колонизации Западного Кавказа (1861—1864 гг.)

ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

БУРДУН Владимир Николаевич — начальник кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин Военного авиационного института, полковник, кандидат исторических наук, доцент

(E-mail: 010670@bk.ru)

Первые публикации на тему формирования Кубанского казачьего войска и казачьей колонизации Западного Кавказа (18611864 гг.)

Дореволюционные издания, освещающие вопрос участия кубанского казачества в завершающем этапе Кавказской войны 1817—1864гг., условно разделены на следующие группы: официальные материалы Военного министерства; литература, основу которой составили сборники документов; периодическая печать (статьи и заметки о конкретных фактах военной кампании на Западном Кавказе 1861—1864гг.); воспоминания (очерки) участников тех далёких событий; исследования о деятельности специально созданных в данном регионе военных отрядов; работы о роли кубанского казачества в деле утверждения российского присутствия в регионе; военно-полковая летопись.

Проанализируем некоторые группы опубликованных по теме источников.

Материалы первой из них появились ещё в ходе самой войны и носили в основном обзорный, аналитический характер. Сначала «Русский инвалид», а затем и «Военный сборник» в 1861году впервые поместили на своих страницах сведения по истории происхождения и государственной службы основных казачьих войск, включая Кубанское1. Вот как в этой связи оценивалась роль казачества в служении Отечеству: «Всё пространство южных пределов России заселено казачьими иррегулярными войсками, составляющими, таким образом, пограничную стражу империи от залива Аккерманского до устья Амура»2. Внимание акцентировалось не только на многолетней военной службе, но и на исключительности этого военного сословия, характеристике особой нормативной базы — изданных специальных положений, отдельно для каждого войска. При этом подробно описывались их происхождение, образ жизни и особенности службы, состояние общественного хозяйства и численный состав. Убедительно звучал и военный аспект деятельности кубанского казачества. Так, в случае войны оно обязывалось в полном составе по первому зову выступить на защиту Родины. В мирное время количество кубанцев на службе в императорской армии ограничивалось 22 конными полками, имевшими свою нумерацию, 13-ю пешими батальонами (в их составе — прославившиеся в Крымскую войну «пластуны»), пятью конно-артиллерийскими батареями, одной артиллерийской гарнизонной конной ротой и 1-м гвардейским дивизионом собственного его величества конвоя3. Кроме того, они охраняли свои территории от постоянных набегов горцев.

«Обзоры военных действий и занятий войск на Кавказе» и «Известия с Кавказа» охватывали в основном 1863 и 1864годы. Принимая во внимание сложность геополитической ситуации в регионе, труднодоступность значительной части его территорий, многофакторность предыдущего исторического опыта взаимоотношений с горцами Западного Кавказа, военное руководство приняло особый план действий, принципиально отличавшийся от действий в Дагестане и Чечне. В материалах «Обзора…» и «Военного сборника» он был признан «единственным надёжным средством для прочного утверждения нашей власти». Практическая реализация данного плана определялась по двум направлениям: выселение горских племен на равнинную часть и колонизация обоих склонов Кавказского хребта казачьим населением4.

Достаточно много внимания уделялось деятельности специальных военных отрядов, где были представлены и кубанские казаки. Это касалось прежде всего Адагумского отряда, действовавшего со стороны Натухаевского округа, Даховского и Пшехского — со стороны р.Белой, Шебшского отряда, назначенного для устройства кордонной линии по реке того же названия, Мало-Лабинского отряда, разрабатывавшего дорогу по Шахгиреевскому ущелью, на перевале Главного Кавказского хребта, и Джубгского с аналогичной целью по р.Шебш на Джубгу5. .<…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Обзор иррегулярных войск в Российской империи // Русский инвалид. СПб., 1861. №211, 213; Обзор иррегулярных войск в Российской империи // Военный сборник. СПб., 1861. №12. С.329—348.

2 Там же. С. 329.

3 Там же. С. 335, 336.

4 Обзор военных действий и занятия войск на Кавказе летом 1863 г. // Военный сборник. 1864. № 1. С. 118.

5 Там же. С. 119—124.