СПРАВОЧНИК ОБ ОФИЦЕРАХ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

Симонов Анатолий Александрович — доцент кафедры отечественной истории в новейшее время Института истории и международных отношений Саратовского государственного университета, кандидат исторических наук (г. Саратов. E-mail: simonoffsgu@mail.ru)

СПРАВОЧНИК ОБ ОФИЦЕРАХ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

Не ослабевает внимание историков и публицистов к отечественной военной элите периода Гражданской войны, в том числе к её интеллектуальной части — генштабистам старой армии. Обсуждаются такие вопросы, как участие офицеров Генштаба в революционных событиях 1917 года и развале старой армии, их отношение к Советской власти, роль в создании Красной армии, поддержка Белого движения и националистических формирований. В целом тема мало изучена. Сказалось отсутствие установившейся оценки прошлого, да и вообще системного поиска необходимого исторического материала. Не было ясности и с приоритетной задачей, решение которой позволило бы найти отправную точку зрения на всю проблему. Тем отраднее выход в издательстве «Русский путь» справочника об офицерах Генерального штаба в 1917—1922 годы*. Подготовил его кандидат исторических наук Андрей Владиславович Ганин, широко известный интересными и оригинальными работами, освещающими различные аспекты Гражданской войны в России. Не стал исключением и очередной труд. В него не только вошли впервые воедино собранные сведения о кадрах Генштаба того времени, но и, что особенно ценно, содержатся исчерпывающие количественные оценки генштабистов.

Необходимость такого рода справочных изданий, и это справедливо подчёркивает сам автор, вполне очевидна и объяснима. Ведь до сих пор отсутствуют труды, в которых были бы обобщены сколь-нибудь известные данные об офицерах Генштаба в годы Гражданской войны. К тому же надо признать, что абсолютное большинство архивных источников по этой теме никогда прежде не привлекали внимания исследователей. И, наконец, публикации, так или иначе связанные с данной проблематикой, изобилуют пробелами и неточностями, что ведёт к искажению исторических фактов и некорректным обобщениям. Поэтому рассматриваемый справочник является особенно актуальным. Он позволяет увидеть трагедию гражданского противостояния 1917—1922 гг. не с крайних позиций, а с точки зрения взвешенной аргументации.

Как известно, справочное издание должно иметь сжатый, но ёмкий по содержанию формат сведений. Именно это присуще рецензируемому труду. Вместе с тем его концепция значительно шире. Уже во введении представлена объёмная историческая справка о значении русского Генерального штаба для военного дела начала ХХ века. Офицеры-генштабисты показаны интеллектуальной элитой армии, незаменимыми специалистами в вопросах военного строительства. Подробно говорится о многоступенчатом отборе кандидатов в Генштаб. К нему причислялись самые лучшие из слушателей, окончившие два годичных класса Академии Генерального штаба и дополнительный 9-месячный курс. Всего же накануне Первой мировой войны корпус офицеров Генштаба — лиц с высшим военным образованием — составлял около 2 проц. русского офицерства. В этой связи любопытно наблюдение автора о «невероятном проценте генералитета» в русском Генеральном штабе в сравнении с другими государствами. Интересны и другие вводящие в курс темы количественные выкладки, объединённые в таблицы.

Мировая война, конечно же, внесла коррективы в подготовку русской армейской элиты. Многие преподаватели и слушатели академии отправились в действующую армию. Лишь в конце 1916 года возобновилось обучение лучших кадровых офицеров с боевым опытом на ускоренных курсах. Эти так называемые курсовики во многом, как убедительно показывает автор, определяли потом военное строительство в годы Гражданской войны.

Аргументируют актуальность темы и примеры судеб некоторых офицеров. Обращается внимание исследователей на ошибки и фальсификации, встречающиеся в служебных документах генштабистов, а также тенденциозную подачу информации о них в некоторых печатных изданиях. Например, автор выяснил, что участник Великой Отечественной войны советский генерал-лейтенант А.Я. Крузе был в своё время колчаковским офицером и даже выслужил в Белой армии первый генеральский чин. Однако в учётно-послужных карточках РККА эти сведения отсутствуют. Мало того, биография генерала рисуется сплошь в «красных» тонах и с надуманными «подробностями». Чтобы исключить подобные огрехи в отношении других генштабистов, автору пришлось провести кропотливую работу по массовому учёту и анализу послужных списков и карточек.

Что касается издержек в исторической литературе, то показательной представляется участь полковника Н.Н. Краснова — племянника донского атамана, генерала от кавалерии П.Н. Краснова. Этот офицер успел побывать в трёх лагерях Гражданской войны (красном, украинско-националистическом, белом), но в изданиях антибольшевистского толка его служба в Красной армии по причинам «большого родства» замалчивалась. Такие же тенденции характерны и для советской литературы, зачастую идеализировавшей военспецов, имевших высшее военное образование.

В справочнике историографический обзор структурно расположен за введением и включён в очерк, озаглавленный «Проблема учёта и распределения кадров Генерального штаба в годы Гражданской войны 1917—1922 гг.». Собственно, название очерка и есть та искомая задача, на которую следует искать ответ в справочных материалах. Постановка вопроса не нова. Как с самостоятельной научной проблемой с ним пытались разобраться ещё генштабисты-эмигранты. Предпринимались попытки подсчётов в этой области и советскими военными историками в 60-е годы. Несколько позже приблизился к разгадке А.Г. Кавтарадзе («Военные специалисты на службе Республике Советов 1917—1920 гг.» М., 1988). Его заслуга состоит в возрождении интереса к теме и максимально допустимой её подаче в условиях табуированности советского общества. Отдавая должное этому историку, именно его памяти посвятил свою книгу А.В. Ганин.

К сожалению, некоторые современные исследователи излишне произвольно интерпретируют исторические источники. Об этом тоже говорится в очерке. В частности, упоминается зарубежный автор В.В. Каминский, избравший путь сенсационных «открытий».

Общий же итог разработанности темы, судя по историографии, представленной в рецензируемом издании, оказался неудовлетворительным. Причина — бессистемность изыскания материалов и недооценка источников кадрового учёта генштабистов. Многие имеющиеся списки Генштаба по армиям противоборствующих сторон оказались невостребованными. Их игнорирование искажает действительные реалии Гражданской войны и ставит под сомнение ряд установившихся, общепризнанных положений. Так, автор выяснил, что учёт генштабистов в РККА велся параллельно двумя штабами — Всероссийским главным штабом и Полевым штабом РВСР — с похожими функциями и нечётко разграниченными полномочиями. Подобная «бухгалтерия» неизбежно создавала накладки, пренебрежение которыми исключает сегодня адекватное представление об организационной структуре Красной армии.

Но простое знакомство со списками мало что значило бы. Только тщательный источниковедческий анализ, кстати, блестяще проведённый автором справочника, мог ответить, сколько выпускников академии Генштаба участвовали в Гражданской войне, в каких армиях и когда они служили. Отсюда последовали важные выводы.

Начнём с того, что А.В. Ганин вводит понятие «инерционного» периода (октябрь 1917 — осень 1918 г.) для процесса ликвидации старой русской армии и создания РККА. Дело в том, что многие штабы и учреждения прежних вооружённых сил, где находились генштабисты, перешли вместе с захватом власти к большевикам. В недрах зарождавшейся Красной армии место для интеллектуальной военной элиты сохранялось по инерции, а её централизованный учёт оказался затруднён до предела. Но уже весной—летом 1918 года отмечаются первые попытки регистрации военных специалистов, причисленных к Генштабу, в том числе и курсовиков. Сначала речь идет о 330 офицерах-генштабистах. По возможности им предлагались соответствующие вакансии в войсках. Тем не менее этот резерв не мог покрыть огромный некомплект специалистов такого уровня. Даже после выхода 22 июля 1918 года декрета об обязательном призыве бывших офицеров в РККА количество генштабистов к октябрю увеличилось не более чем на сотню. К тому же часть из них вскоре оказалась в антибольшевистском лагере. Другие числились в списках, но не служили в Красной армии, третьи — наоборот, служили, но не числились. Таким образом, «инерционный» период важен для выделения в особую категорию спорных случаев службы офицеров Генштаба при отсутствии их полноценной регистрации.

Здесь уместно привести ещё одно наблюдение автора, развенчивающее миф о масштабных репрессиях Советской власти против семей бывших офицеров, в том числе и генштабистов. В Красной армии не существовало эффективной системы учёта семейного положения военспецов. Принудительный призыв военных специалистов в РККА и контроль комиссаров не являлись препоной для их перехода на сторону противника. Сколько и кто из генштабистов перебежал во враждебный большевикам лагерь, можно узнать из справочника.

Подробно рассматривая процесс возрождения функций прежнего Генштаба в противоборствующих армиях, А.В. Ганин приходит к выводу, что в РККА сформировалась его наиболее совершенная служба, но большевики столкнулись и с непредвиденными трудностями. Масштабность и интенсивность военного строительства превышали имевшийся в Советской Республике потенциал лиц с высшим военным образованием. Пришлось включать в списки Генерального штаба выпускников, окончивших академию без причисления к Генштабу, по 2-му разряду или прослушавших неполный курс. Не отмахивались и от кадров, побывавших у противника. К 1920 году такой учёт охватил все категории военспецов, имевших какое-либо отношение к обучению в академии. Мало того, за «особые боевые и научные заслуги» были переведены в Генштаб, не пробыв в академии ни дня, известные советские военачальники А.И. Егоров, М.Н. Тухачевский, И.П. Уборевич и М.В. Фрунзе. В целом же постепенно сложилась эффективная система регистрации, централизованного назначения и перемещения генштабистов. Выработалась определённая штабная культура. Как происходило распределение генштабистов по соединениям, объединениям, фронтам, округам и военным учреждениям, также можно узнать из представленных в справочнике материалов.

Практика причислений и переводов в Генштаб существовала и в антибольшевистском лагере, но там офицер без высшего военного образования (хотя бы в виде ускоренных курсов) ни при каких обстоятельствах не мог считаться генштабистом. Система учёта сохраняла все дореволюционные принципы и традиции и оказалась менее развитой, а следовательно, и менее действенной. Из белых армий в этом смысле в лучшую сторону отмечаются Вооружённые силы Востока России. Возможная причина этого — переход на Восточном фронте летом 1918 года к противникам большевиков всего состава Академии Генерального штаба с её научным и учебным потенциалом. Это высшее военное учебное заведение дало белым несколько выпусков курсовиков.

Подсчёт же антибольшевистских кадров Генштаба на Юге России оказался затруднён из-за малого количества источников. Но и имеющиеся списки, а также другие данные позволили автору сделать вывод о существовавшем там избытке офицеров с высшим военным образованием. Таким образом, можно полагать, что наибольшее количество белых генштабистов оказалось на Юге в деникинских, врангелевских и других формированиях.

География справочника охватывает и национальные окраины. В большей степени это касается Украины. Оказывается, система учёта генштабистов в украинских армиях была не хуже советской. Однако многие офицеры Генштаба не имели прочных связей с этим новообразованным государством, и часть из них перешла потом в белый лагерь.

Автор убедительно решил и такую исключительно важную и сложную задачу, как определение методологических подходов для работы над проблематикой. Им предложена и реализована собственная оригинальная методика, позволяющая дать ответ на любой возможный вопрос, в первую очередь — статистического характера. Впрочем, биографической информации тоже достаточно много, и заинтересованный читатель может существенно расширить сведения практически о каждом выпускнике академии.

В чём же суть авторской методологии? Итогом тщательного изучения отдельных систем учёта лиц с высшим военным образованием стала общая реконструированная база данных выпускников Николаевской академии Генерального штаба — участников Гражданской войны. Эта работа подняла проблему расчётов на качественно иной уровень. Собрав и обобщив статистические данные, автор выявил динамику изменений численности генштабистов в противоборствовавших армиях по периодам войны и представил количественную информацию их перемещений из одного лагеря в другой. В итоговом же резюме были обоснованы и выведены усреднённые цифры распределения кадров Генштаба по войскам. Любопытно, например, узнать, что через белые армии прошло несколько больше выпускников и слушателей академии (45,6 проц.), чем через ряды РККА (40,7 проц.). Не менее ценны и другие выкладки, позволяющие исследователям не только окунуться в тему, но и прийти к самостоятельным выводам.

Напомним, что составление справочного издания требует больших знаний и огромного масштаба работы. Тщательная проверка фактов и дат, умелый отбор материалов, научно обоснованная систематизация — все эти требования в рецензируемом труде неукоснительно соблюдены. При этом были использованы многочисленные архивные источники, справочно-энциклопедическая и научно-исследовательская литература, периодическая печать и воспоминания участников Гражданской войны. Ценность такого труда намного увеличивается, если учесть, что документы оказались разбросанными по различным архивам, в том числе и зарубежным (Украина, Казахстан, Польша, Финляндия, Эстония). По признанию автора, многие данные пришлось собирать буквально по крупицам.

Включённый в справочник материал структурно составляет три раздела. Это — общий базовый реконструированный список генштабистов, документы и приложения.

Реконструированный список генштабистов — участников Гражданской войны занимает примерно половину всего справочника. Он составлен в виде таблицы и отражает основные места службы офицеров, даты их жизни, годы и обстоятельства выпуска из академии (разряд, окончание с медалью, отсутствие причисления к Генштабу), чинопроизводство в 1917—1922 гг., случаи попадания в плен и репрессий, другие представляющие интерес факты. В список вошло более 2700 имён.

Раздел документов представлен обнаруженными в архивах списками офицеров Генштаба, практически все они публикуются впервые. Сопоставление этих документов с реконструированным списком даёт возможность проследить перемещение многих персоналий и занимавшиеся ими конкретные должности.

В приложении в первую очередь дана информация об умерших и погибших генштабистах, начиная с Русско-японской войны 1904—1905 гг. Некоторые из мартирологов автору пришлось самостоятельно реконструировать.

Хорошим дополнением служат помещённые в справочник труды офицеров-эмигрантов о кадрах Генштаба в Гражданскую войну — Я.М. Лисового, А.А. Зайцова, А.К. Баиова, И. Горяинова.

Несомненным достоинством книги является наличие указателя имён — атрибута крайне необходимого для любого дотошного исследователя, который, бесспорно, будет благодарен автору за его кропотливое составление. Издание иллюстрируют свыше тысячи портретов офицеров Генерального штаба.

Новая научная работа А.В. Ганина безукоризненна с точки зрения стиля, языка изложения, доступности осмысления подаваемого справочного материала. Её содержание, безусловно, вызовет большой научный интерес и привлечёт внимание военных и других историков, а также всех интересующихся проблемами Гражданской войны в России.

* Ганин А.В. Корпус офицеров Генерального штаба в годы Гражданской войны 1917—1922 гг.: Справочные материалы. М.: Русский путь, 2009. 895 с., ил.

ВОЕННО-ТЕХНИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ В «ИСТОРИИ РОССИЙСКОЙ» В.Н. ТАТИЩЕВА

Историография и источниковедение

Лосик Александр Витальевич — заместитель главного редактора журнала «Клио», доктор исторических наук, профессор (Санкт-Петербург. E-mail: nestorklio@mail.ru)

Щерба Александр Николаевич — профессор кафедры истории Балтийского государственного технического университета, доктор исторических наук, профессор (Санкт-Петербург. E-mail: a.n.sherba@mail.ru)

Военно-технические вопросы в «Истории Российской» В.Н. Татищева

Следуя традиции, заложенной выдающимся русским конструктором стрелкового оружия В.Г. Фёдоровым, исследовавшим военные вопросы «Слова о полку Игореве»1, обратимся к отражению военно-технических проблем в фундаментальном труде В.Н. Татищева «История Российская». В этом исследовании военно-техническая политика государства не стала предметом специального анализа, но, рассматривая исторические события и процессы, автор касался вопросов вооружённого противоборства и состояния средств вооружённой борьбы.

Изучение и анализ отражения военно-технических аспектов в «Истории Российской» представляет особый интерес потому, что Татищев работал над своим многотомным исследованием на рубеже XVII—XVIII вв. и располагал источниками, которые в настоящее время утрачены, осветил события, малоизвестные в отечественной исторической науке, и употреблял понятия, которые ныне вышли из повседневного оборота.

Военно-техническую политику Русского государства на различных этапах его развития условно можно разделить на два периода, существенно отличающихся по характеру и способам её реализации. Первый хронологически охватывает время до изобретения пороха, когда оружие и военная техника применялись в основном за счёт использования мускульной силы человека. Второй период начинается после изобретения пороха и характеризуется его широким применением в средствах вооружённой борьбы.

Как известно, в мировой и отечественной истории насилие применялось очень широко. Это подчёркивает и Татищев, цитируя слова шведского историка XVII века Варелия Олая, который писал: «Для тогдашнего века нормой было, что чаще оружие употребляли, чем в причинах разобраться пытались, и мира сносить не могли»2.

Первые упоминания о военно-технических средствах ведения вооружённой борьбы в «Истории…» Татищева относятся к X веку. Повествуя о событиях 941 года, он описал войну князя Игоря с Византией. Залогом победы греков стало применение «греческого огня», ставшее для русских неожиданностью: «И встретил Феофан русских в кораблях, учинил бой жестокий. И, конечно бы, русские победили, но греки начали трубами огонь на ладьи русские пускать. И было зрелище страшное. Русь же, видя пламень на себя, кидались в воду морскую, желая избавиться от него»3.

Повествование о заключении князем Игорем мира с греками содержит описание клятвы русских воинов-язычников на оружии: «Некрещёные русь полагают щиты свои и мечи свои обнажённые, и брони свои (латы), и прочие оружия»4. Это свидетельство, опирающееся на документальные источники, даёт возможность представить основное вооружение русских воинов на рубеже первого и второго тысячелетий нашей эры.

Есть в «Истории…» Татищева и сведения о применении зажигательных смесей половцами, с которыми Русское государство вело долгую, изнурительную борьбу в X—XIII вв. Во втором томе указано, что во время очередного крупного нападения половцев во главе с ханом Кончаком на Русь в 1185 году их войско обладало оборудованием и специалистами для осады городов: «Безбожный и свирепый Кончак, князь половецкий, собрав войско великое, пошёл на пределы русские, желая все города попленить и разорить, имея с собою мужа, умеющего стрелять огнём и зажигать грады, у коего были самострельные туги столь великие, что едва 8 человек могли натягивать, и каждый укреплён был на возу великом. Сим мог бросать каменья в середину града в подъём человеку и для метания огня имел приспособление особое, небольшое, но весьма хитро сделанное»5.

Половцы были разбиты войсками великого князя киевского Святослава и не успели применить все свои технические и пиротехнические устройства. Это подчёркивает автор исторического труда: «Взяли тут… и человека, мечущего огонь, с его снастями»6. В результате в распоряжении русских войск оказались военно-технические приспособления половцев, в том числе для метания огненных смесей, а также мастер их применения. Однако об использовании огненных смесей русскими войсками нам не известно, и в «Истории…» Татищева об этом не упоминается.

Для успешного противоборства с многочисленными врагами на Руси большое внимание уделялось инженерному укреплению границ. Первым эту работу начал активно проводить князь Владимир I Святославович. Татищев писал: «Но видя, что около Киева городов для защиты от набегов печенежских мало, Владимир повелел строить грады по Десне, по Стрию, Трубежу, по Суле, Стугне и во иных, избрав людей добрых и достаточных от славян, кривич, чуди, вятич и прочих подвластных ему, и пришельцев населять, поскольку печенеги часто страну сию, набегая, разоряли»7.

Кроме того, с учётом тактики степняков для обороны русских земель от их постоянных набегов сооружали большие земляные валы. Во времена Татищева следы этих масштабных оборонительных сооружений были ещё видны на местности. На основе анализа многих рукописных источников, часть из которых до нас не дошла, автор утверждал: «Вал часто упоминается за Триполем, который до сих пор несколько виден; а также вал близ Переяславля… явно для удержания от набегов степных народов сделан»8.

Строительство оборонительных валов и засек продолжалось и после появления огнестрельного оружия. Об этом сообщает второй том исторического исследования Татищева: «Таковые ж и после набегов татар в разных местах Руси деланы, как например Иоанн I делал за Тулою, царя Михаила Фёдоровича великая засека, царя Алексея Михайловича вал, или черта Корсунская, Закамская и проч.»9.

Большое внимание уделялось и укреплению Киева. Он был обнесён мощными стенами с многочисленными башнями. Сразу после смерти Владимира Киев сильно пострадал от пожара, в котором сгорело домов до 700. Сын Владимира Ярослав Мудрый фактически построил новые крепостные стены: «Он же заложил град новый около старого. Через несколько же лет более расширил врата златые и церковь Святой Софии устроил каменную»10. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Архив военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи. Н/с-1. Оп. 1. Д. 36. С. 57.

2 Татищев В. История Российская: В 3 т. Т. 1. М.: Ермак, 2005. С. 378.

3 Там же. Т. 2. С. 23.

4 Там же. С. 27, 28.

5 Там же. С. 407.

6 Там же. С. 408.

7 Там же. С. 55, 56.

8 Там же. С. 673.

9 Там же.

10 Там же. С. 70.

ВОЕННО-СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ПЛАНЫ КОМАНДОВАНИЯ ВООРУЖЁННЫХ СИЛ ЮГА РОССИИ НА 1919 ГОД: ИСТОРИОГРАФИЯ ВОПРОСА

ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

Бакланова Ирина Семеновна — доцент кафедры гуманитарных и социально-политических наук Московского государственного технического университета гражданской авиации, кандидат исторических наук, доцент (E-mail: enechaev@mstuca.ru)

Военно-стратегические планы командования Вооружённых сил Юга России на 1919 год: историография вопроса

Известно, что самых значительных военных успехов среди всех объединений Белого движения удалось достичь командованию Вооружённых сил Юга России (ВСЮР) во время похода 1919 года на Москву. Как отмечал генерал А.И. Деникин, в начале октября фронт вооружённой борьбы с красными располагался «параллельно нижнему плёсу Волги до Царицына и далее по линии (примерно) Воронеж — Орёл — Чернигов — Киев — Одесса»1. По мнению генерала Б.А. Штейфона, в это время тылом Белой армии была богатейшая территория с пятидесятимиллионным населением и свободными путями сообщений с заграницей, по которым Англия и Франция оказывали помощь главному командованию. Добровольческая армия вместе с казачьими частями «воодушевлением, личным составом и тактической подготовкой» «неизмеримо превосходила» красных2. Тем не менее Вооружённые силы Юга России, не сумев вплотную приблизиться к столице, покатились назад. Исследователи часто ставили вопрос о причинах поражения белых, и ряд авторов проанализировали стратегические планы командования ВСЮР в 1919 году.

В историографии Гражданской войны сложилась следующая ситуация: эмигрантские авторы, стремясь выявить ошибки, приведшие антибольшевистское движение к поражению, основное внимание уделяли стратегии белого командования, а советские историки, стоявшие на позиции коренного отличия и превосходства советского военного искусства, анализировали стратегию командования РККА3. Исключения из общего правила редки. К их числу можно отнести работы бывшего полковника царской армии4, который стал одним из первых советских военных историков, Н.Е. Какурина. С одной стороны, он использовал при анализе исторического процесса марксистский классовый подход, с другой — был воспитанником той же самой отечественной военной научной школы, что и высшие офицеры Белой армии. Поэтому в работах Н.Е. Какурина есть хотя и краткий, но достаточно объективный, выполненный в соответствии с национальными традициями анализ стратегии белого командования.

Во втором томе своего основного научного труда «Как сражалась революция» Н.Е. Какурин указал, что деникинское командование в 1919 году недооценивало значение царицынского операционного направления, тяготея в оперативном отношении к западу5. Такого же мнения придерживался и генерал П.Н. Врангель. На январском совещании у главнокомандующего он заявил о необходимости переброски освободившихся после занятия Северного Кавказа частей Кавказской армии в район станции Торговой для действий вдоль линии Царицынской железной дороги на соединение с вооружёнными силами адмирала А.В. Колчака6. В конце января барон П.Н. Врангель тяжело заболел сыпным тифом7, затем, вернувшись в строй, продолжал настаивать на необходимости «скорейшего соединения с сибирскими армиями», подав 4 апреля по этому поводу главнокомандующему рапорт. В нём П.Н. Врангель отметил, что «главнейшим и единственным нашим операционным направлением… должно быть направление на Царицын». Для обеспечения главного удара он предложил снять с правого берега Дона части Кавказской Добровольческой армии, сократив этот фронт на 135 вёрст. В противном случае, по мнению П.Н. Врангеля, противник, воспользовавшись приостановкой военных действий на Восточном фронте из-за распутицы, перебросит часть войск на юг и перейдет в наступление от Царицына. Тем самым создастся угрожающее положение для базы белых8.

Генерал А.И. Деникин в «Очерках русской смуты» своё решение о переносе в начале 1919 года центра тяжести боевых действий, как он писал, «на север», в район Донецкого бассейна и северной части Донской области, объяснил тремя обстоятельствами: необходимостью моральной поддержки «упавшей духом» Донской армии (генерал П.И. Залесский также отмечал, что в январе и феврале 1919 г. благодаря большевистской пропаганде и удачным боевым действиям красных донской фронт стал разлагаться, и только переброска частей добровольческой армии в тот район задержала Красную армию перед Новочеркасском9); сохранением в руках белых Донецкого бассейна как важного плацдарма для наступления по кратчайшему пути к Москве и удержанием за собой источника каменного угля. А принятие плана генерала Врангеля, по мнению Деникина, означало неизбежное поражение Донской армии, которая одна не смогла бы удержать фронт, увеличивавшийся на 120 вёрст. Отсюда — потеря каменноугольного бассейна, правобережной части Донской области с Ростовом, Новочеркасском и возможность для красных нанесения удара по тылам и сообщениям Кавказской Добровольческой армии или по направлению к Волге10. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 5. Вооружённые силы Юга России. Берлин, б.г. С. 126.

2 Штейфон Б. Кризис добровольчества. Белград, 1928. С. 103, 104.

3 История военного искусства: Учебник для военных академий Советских Вооружённых Сил / Б.В. Панов, В.Н. Киселев, И.И. Картавцев и др. М.: Воениздат, 1984. С. 67—80; История военного искусства. М.: Воениздат, 1986. С. 81—87.

4 См.: Кавтарадзе А.Г. Военные специалисты на службе Республики Советов 1917—1920 гг. М.: Наука, 1988. С. 182.

5 Какурин Н. Как сражалась революция. Т. 2. 1919—1920 г. / Под ред. Р.П. Эйдемана. М.; Л., 1926. С. 399.

6 Врангель П.Н. Записки (ноябрь 1916 г. — ноябрь 1920 г.) / Белое дело. Т. 5. Берлин, [1928]. С. 110.

7 Там же. С. 114; Дрейер В.Н. Крестный путь во имя Родины. Двухлетняя война красного Севера с белым Югом 1918—1920 года. Берлин, 1921. С. 12.

8 Врангель П.Н. Указ. соч. Т. 5. С. 119, 120.

9 Залесский П.И. Возмездие (Причины русской катастрофы). Берлин, 1925. С. 237.

10 Деникин А.И. Указ. соч. Т. 5. С. 72, 80.