Японские стервятники… вырываются внезапно из-за сопки… дают короткую очередь и удирают

Аннотация. В статье показаны типичные для советских средств массовой информации методы пропаганды по дискредитации Японии и её вооружённых сил в периоды военного противостояния 1938—1939 гг. и 1945 г.

Summary. The article shows the typical Soviet media propaganda techniques to discredit Japan and its armed forces in times of the military confrontation of 1938–1939 and 1945.

Из истории информационного противоборства

 

Синицын Фёдор Леонидович — кандидат исторических наук, соискатель докторатуры Института российской истории РАН

(Москва. E-mail: permcavt@gmail.com)

 

«Японские стервятники… вырываются внезапно из-за сопки… дают короткую очередь и удирают»

 

Военно-политическое противостояние Советского Союза и Страны восходящего солнца явилось как бы продолжением отношений между Россией и Японией в начале XX века. После Октябрьской революции Япония, воспользовавшись временной слабостью северного соседа, приняла активное участие в антисоветской военной интервенции, оккупировав часть территории Дальневосточной республики (ДВР). Установление 20 января 1925 года дипломатических отношений между СССР и Японией ослабило напряжённость в регионе. Однако, с приходом к власти в декабре 1926 года императора Хирохито, а в апреле следующего — премьер-министра Г. Танаки, противостояние снова стало набирать обороты, и к середине 1930-х годов взаимоотношения между СССР и Японией существенно ухудшились. Советское руководство встало перед необходимостью усиления как военного, так и морально-политического отпора назревавшей японской агрессии. В октябре 1933 года И.В. Сталин дал сигнал советским средствам массовой информации о проведении пропагандистской кампании с целью обоснования усиления советского военного присутствия на Дальнем Востоке, укрепления границ, строительства в регионе предприятий военного значения, ужесточения приграничного режима1.

С заключением в ноябре 1936 года между Берлином и Токио «Антикоминтерновского пакта» и вторжением японских войск в июле 1937 года в Китай в Советском Союзе стал формироваться образ Японии как одного из основных мировых агрессоров. Средства массовой информации уделяли большое место освещению событий Японо-китайской войны, а также японским провокациям в отношении СССР, например, задержанию советских грузовых кораблей «Кузнецкстрой» и «Рефрижератор № 1». Капитан судна В.С. Быковский, проведший 30 суток в японском плену, рассказывал на страницах «Правды», что, проводя обыск, «японские самураи… вели себя особенно развязно» и даже избивали членов команды на допросах2.

Отдельное место занимало разоблачение японского шпионажа3, а также якобы враждебных действий японского персонала, работавшего на нефтяных и угольных предприятиях на советском Северном Сахалине. Отмечалось, что там «работают японцы, которые являются нашими врагами и которые хотят нам только одних гадостей»4.

Примечательно, что если в этих случаях японцев обвиняли как представителей нации, то в ходе советско-японского военного противостояния на озере Хасан (июль—август 1938 г.) и у реки Халхин-Гол (май—сентябрь 1939 г.) советская пропаганда стала строиться на основах классовой солидарности и интернационализма, призывая к ненависти не к японцам вообще, а к японским эксплуататорам-милитаристам и феодалам-самураям5, подчёркивая якобы трудное положение народа Японии под пятой милитаристской клики. Пресса писала о манипуляции сознанием японцев: «в школах и университетах учащиеся воспитываются в духе ненависти и презрения ко всем другим народам и безропотного подчинения правящим классам»; об антивоенных настроениях «народных масс Японии», в том числе среди студентов и в армии, что проявлялось в уклонении от военной службы, дезертирстве и самоубийствах; отмечалось, что «не хотят войны» не только простые японцы, но и «те элементы правящего лагеря, которые трезво оценивают международное и внутреннее положение своей страны», и в Японии «поднимаются… голоса против гибельной авантюры военщины», что приводит к «возмущению народных масс» и «ненадёжности тыла». Советские пропагандисты выражали надежды на положительные качества японского народа, которому «чужда ненависть к другим народам». В связи с этим упоминались репрессии со стороны японских властей в отношении недовольных, в том числе «массовые случаи арестов рабочих за малейшую критику военщины», убийство солдат за чтение просоветской литературы. В целом же советская пропаганда делала вывод, что Япония находится в глубоком кризисе.

Сегодня представляется, что классовый подход к пропаганде был вызван не только идейными соображениями, но и плохим знанием менталитета японского народа.

Годовщина событий на озере Хасан отмечалась как «праздник победы». При этом подчёркивалось, что «могучая непобедимая Красная Армия нанесла сокрушительный удар японским провокаторам», и «самураи, посмевшие вторгнуться на территорию страны социализма, были сметены с лица советской земли и рассеяны в прах». В Хабаровске даже провели стотысячный митинг в ознаменование этой даты6.

В дни боёв на реке Халхин-Гол советские газеты писали, что наши красноармейцы на границах Монголии защищают от японских провокаторов «свою Советскую Россию от Байкала до Владивостока»7. Появились сведения о лживости японской прессы, по словам которой, например, один японский сержант сбил 21 советский самолёт, а за 30 минут воздушного боя были сбиты 97 советских самолётов. При этом подчёркивалось, что японцы «врут не от хорошей жизни», так как «ложь и хвастовство — оружие слабых», и даже сообщалось, что за публикацию лживых сведений о мнимых успехах японской авиации начальник бюро печати Квантунской армии Кавахара смещён со своего поста8.

Тема противостояния с Японией нашла своё отражение и в кинематографе: в 1937 году братья Васильевы9 сняли фильм «Волочаевские дни» (о японском десанте в 1918 г. во Владивостоке), в 1939 году вышел фильм И. Пырьева «Трактористы», в котором упоминались события на озере Хасан.

По мнению Е.С. Сенявской, агрессивный образ Японии, сложившийся в материалах советской пропаганды, имел под собой реальную почву, ибо «в японском народе воспитывалось чувство национальной исключительности, подкрепляемое легендами о божественном происхождении японской нации, о её превосходстве над другими, широко пропагандировалась “паназиатская доктрина”» (т.е. включение государств Азии в состав Японской империи). Милитаристская Япония и гитлеровская Германия не случайно стали союзниками: в их альянсе «важными оказались не только близость геополитических и стратегических интересов, но и идеи исключительности и национального превосходства»10.

После Халхин-Гола советско-японские отношения постепенно вошли в стадию относительной нормализации, итогом которой стало подписание в апреле 1941 года Пакта о нейтралитете сроком на 4 года. В связи с этим антияпонская пропаганда в советских СМИ была приглушена, хотя Япония и продолжала предпринимать агрессивные действия в отношении СССР11. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 ВКП(б), Коминтерн и Япония. 1917—1941 гг. М., 2001. С. 16—19.

2 Правда. 1938. 23 февраля. С. 8; 1938. 6 июля. С. 6.

3 Правда. 1938. 2 января. С. 2; 1938. 5 сентября. С. 5; 1938. 4 января. С. 5; 1938. 2 марта. С. 2; 1938. 9 апреля. С. 4.

4 Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 21. Д. 5618. Л. 131.

5 Сенявская Е.С. Противники России в войнах XX века: Эволюция «образа врага» в сознании армии и общества. М., 2006. С. 43.

6 Тихоокеанская звезда. 1939. 6 августа. С. 1; 1939. 8 августа. С. 1.

7 Борисова И.Д. Россия и Монголия: Очерки истории российско-монгольских и советско-монгольских отношений (1911—1940 гг.). Владимир, 1997. С. 95, 96.

8 Тихоокеанская звезда. 1939. 28 июля. С. 1; 1939. 4 июля. С. 2; 1939. 8 июля. С. 1.

9 Васильевы (однофамильцы, псевдоним — братья Васильевы), кинорежиссёры и сценаристы: Георгий Николаевич (1899—1946) и Сергей Дмитриевич (1900—1959), народный артист СССР (1948). Фильмы «Волочаевские дни», «Чапаев» и др.

10 Сенявская Е.С. Указ. соч. С. 43, 55.

11 Например, продолжалось потопление советских гражданских судов, а в июне 1942 г. оккупированную территорию Советского Союза в районе Воронежа посетили японские офицеры с целью изучения германского опыта войны с СССР. В свою очередь, советское руководство дало обещание западным союзникам вступить в войну с Японией после разгрома гитлеровской Германии. См.: Филоненко С.И. Начало операции «Блау»: венгры и японцы в степях Придонья летом 1942 г. // Последняя точка Второй мировой. Материалы междунар. науч.-практ. конф. М., 2009. С. 116.

Пропагандистский фронт Первой мировой войны в США

Из истории информационного противоборства

СУРЖИК Дмитрий Викторович — научный сотрудник научно-исследовательского отдела (научного руководителя фундаментального многотомного труда) «Великая Отечественная война 1941—1945 годов» (Москва. E-mail: dimsu@inbox.ru)

К началу Первой мировой войны в США была развитая информационная сеть, накоплен опыт имиджевых и рекламных кампаний. «Каждая важная организация имела своих пресс-агентов… Не только крупные информационные агентства, но и все крупные газеты имели постоянных корреспондентов в Вашингтоне, которые почти ежедневно получали релизы от государственного секретаря и, как правило, раз в неделю от президента. Полученные ими очень подробные сведения передавались в редакции без указания источников. Тем самым правительство имело возможность влиять на мнения граждан»1.

Начало войны стало неожиданностью для американцев, во многом по причине их неосвёдомленности в европейских делах2. По-настоящему опасность войны они ощутили лишь после уничтожения следовавшего из Нью-Йорка британского пассажирского лайнера «Лузитания», торпедированного германской подлодкой 7 мая 1915 года. Американцы верили английской трактовке причин войны, хода боевых действий и скептически относились к немецким сообщениям3. Посол Германии в Вашингтоне И.Г. фон Берншторф телеграфировал в Берлин: «В американском характере соседствуют две противоположных черты. Невозможно узнать спокойного и расчётливого бизнесмена, когда он находится в возбуждении, то есть, когда он находится во власти, как говорят здесь, “эмоций”. В подобные моменты его можно сравнить с истеричной женщиной, с которой бесполезно говорить»4.

Наиболее политически активными с первых дней войны в США были диаспоры выходцев из воевавших стран. Летом 1914 года по стране прокатилась волна националистических и сепаратистских манифестаций. Польские и еврейские эмигранты желали поражения России, ирландские — Великобритании, англо-саксонское население, испытывая симпатии к исторической родине, не спешило помогать ей делом. Были опасения, что немецкая диаспора прибегнет к организованному саботажу, который мог нанести значительный ущерб. Общество раскололось. 4 августа 1914 года президент США В. Вильсон чтобы, по мнению некоторых историков, сохранить единство многонациональной страны5, поспешил заявить о нейтралитете США и подтвердил репутацию пацифиста в ходе президентской кампании 1916 года.

С началом войны развернулась дипломатическая борьба вокруг нейтралитета США. Военный атташе Германии капитан Ф. фон Папен предупреждал руководство в Берлине: «Если вы не преуспеете в том, чтобы уберечь Соединённые Штаты от вступления в коалицию наших противников, вы проиграете войну… Колоссальные материальные и моральные ресурсы, которыми располагают Соединённые Штаты, совершенно недооценены, и я уверен, что общественное мнение сильно отличается от того, каким его наблюдали в недавнем прошлом»6.

В борьбе за умы и сердца американцев Великобританию представлял известный писатель канадского происхождения Ж. Паркер, обладавший связями и хорошей репутацией. На стороне Антанты «были все преимущества в средствах коммуникации и… преимущество в изобретательности»7. Паркер ежедневно рассылал около трёхсот бюллетеней с материалами британской пропаганды редакциям американских газет, встречался с общественностью8. Бывший руководитель британского пропагандистского ведомства Веллингтон Хаус А. Хамсуорт напрямую обращался к американской публике, путешествуя по стране в качестве главы английской военной миссии летом 1917 года9. Количество пропагандистских материалов для США неуклонно росло — с 200 наименований в 1916 году до 400 в 1917-м10. «Британская пропагандистская организация действовала с такой интенсивностью, что её враги едва имели возможность выступать. Она имела перед ними то громадное преимущество, что у неё была общность языка, она имела доступ в университеты и в другие педагогические заведения»11.

Гарантированная аудитория немецкой спецпропаганды, по оценке американских специалистов, составляла около 8 млн выходцев из Германии и их детей12 из 105-миллионного населения США. Немецкие пропагандисты были в значительно худших условиях, чем английские из-за испорченных кайзеровским руководством отношений между двумя странами. Оно не понимало американской дипломатии. Сближение интересов Германии и США было обречено на провал из-за стремления Вильгельма II внести раскол в американо-английские отношения. Мешало и стремление Берлина играть роль «старшего брата» Вашингтона. Всё это не способствовало немецкой спецпропаганде в США.

Вскоре после начала войны для помощи в пронемецкой пропаганде из Берлина в США прибыл профессор филологии и американист К.О. Бертлинг. Незадолго до вступления США в войну он был арестован и интернирован. В квартире Бертлинга нашли документы о получении денег от посольства для организации пропаганды из США на страны Латинской Америки и Китай13.

Наиболее успешной была пропагандистская деятельность министра финансов и вице-канцлера Германии Б. Дернбурга. После интернирования англичанами с задержанного ими парохода он стал незваным гостем Нью-Йорка, умело разъяснял такие сложные вопросы, как причины начала войны или торпедирование «Лузитании». Статьи Дернбурга публиковали нью-йоркские газеты по соседству с материалами пропагандистов Антанты.

Поскольку официальные контакты с посольством могли помешать его деятельности, Дернбург вместе с фон Папеном и военно-морским атташе К. Бой-Эдом создали полуофициальный «Центральный офис заграничной службы», где получали инструкции из Берлина и разрабатывали планы борьбы на американском информационном поле от имени «Немецкой информационной службы» (НИС). В её редакции, по сведениям американской военной разведки, работал 31 человек14. НИС издавала ежедневные бюллетени. Мозговым центром НИС и автором большинства материалов был Дернбург. Он активно общался с американцами, в том числе выходцами из Германии в Нью-Йорке и за его пределами. Информацию немцев о боевых действиях за океаном публиковало ограниченное число газет, в том числе ежедневная «Нью-Йорк штатцайтунг»15 и еженедельная «Фатерланд». Доверие к ним американцев было очень слабым16.

Американские СМИ занимали проанглийскую позицию, публиковали сведения британского министерства информации и французов. Под англо-французским давлением, которое отмечают американские исследователи17, СМИ США создавали отрицательный образ Германии, подпитываемый негативными описаниями кайзеровского режима и шпионско-подрывных действий немецких дипломатов. Их обвиняли в помощи снабжению германских ВМС углём и продовольствием в портах Латинской Америки; подделке паспортов для переправки немецких резервистов из США на родину; подготовке диверсий; терактах в США и Канаде; организации саботажа на предприятиях, выполнявших военные заказы; поддержке сепаратистских и иных движений, угрожавших странам Антанты (индийских, ирландских, мексиканских националистов, негритянского движения в США)18. Американский историк А. Беверидж, увидев немецкие пресс-релизы, был поражён: «Германские новости очень сильно отличаются от английской и французской их версии. Боюсь, что американцы очень плохо представляют себе, что происходит на самом деле»19. Эти слова прозвучали в первые месяцы войны, когда вооружённые силы Германии продвигались вперёд в Бельгии и Франции, а пресса США вслед за Парижем и Лондоном сообщала об их крахе.

Среди факторов, которые помогли Великобритании и Франции переиграть Германию в борьбе за симпатии граждан США, было непонимание немцами их психологии — «смеси политической смекалки, деловой хватки, настойчивого характера и сентиментальности»20, составлявшей ядро американского характера, что привело к пробелам в немецкой спецпропаганде. К тому же она была лишена общего руководства из Берлина и отставала от пропаганды стран Антанты. Идейно-языковая близость американской и европейских демократий предопределила преимущество британцев. Сыграли роль общность взглядов и взаимные симпатии влиятельных бизнесменов и политиков двух стран, большое количество английских военных заказов предприятиям США, а также искусство британских и французских пропагандистов, их знание американского общественного мнения и внимание к его динамике. Положение усугублялось неумелыми действиями немецких дипломатов, пытавшихся парализовать выполнение заказов Антанты на заводах США загрузкой их мощностей немецкими заказами и саботажем.

Поводом для вступления США в войну стала телеграмма министра иностранных дел Германии А. Циммермана21 в январе 1917 года. Он сообщил послу в Вашингтоне фон Берншторфу, что Германия планирует начать тотальную подводную войну против судов Антанты, но постарается, чтобы не пострадали корабли под американским флагом. Шла речь и об указании послу Германии в Мексике: если США решат вступить в войну, побудить мексиканское руководство начать военные действия против них, обещая после победы передать ей территории, ранее аннексированные США22. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Bernstorff J.H. My Three Years in America. NY.: Scribner’s, 1920. P. 32.

2 Jones J.P., Hollister P.M. The German secret service in America. Boston: Small, Mayland and Co., 1918. P. 227.

3 Peterson H.C. Propaganda for War. University of Oklahoma Press, 1939. Р. 180.

4 Bernstorff J.H. Op. cit. P. 31.

5 Листиков С.В. Американское общество в годы войны: на пути к консолидации / Война и общество в ХХ веке. М.: Наука, 2009. С. 307.

6 Peterson H.C. Op. cit. Р. 134.

7 Папен Ф. Вице-канцлер третьего рейха. М.: Центрполиграф, 2005. С. 33.

8 Зильбер И. Тайные средства борьбы. М.: Воениздат, 1948. С. 62.

9 Например, его обращение к американской молодёжи 4 июля 1918 года (Wilson R.M. Lord Northcliffe. London: Bouvere house, 1927. Р. 261).

10 Peterson H.C. Op. cit. Р. 229.

11 Зильбер И. Указ. соч. С. 63.

12 McKernan L. Propaganda, patriotism and profit // History. 2002. Vol. 14. Р. 369.

13 Dr. Bertling at Embassy / New York Times. 1916. March, 17.

14 Bernstorff J.H. Op. cit. Р. 42—49.

15 В октябре 1914 г. это издание получило от Б. Дернбурга 20 тысяч долларов на пронемецкую пропаганду (Jones J.P., Hollister P.M. The German secret service in America. Boston: Small, Mayland and Co., 1918. Р. 230).

16 Bernstorff J.H. Op. сit. Р. 39.

17 Keller P.W. The four-minute men. University of Wisconsin, 1940. Р. 7.

18 Jones J.P., Hollister P.M. Op. cit. P. 60—63. Но большинство этих происшествий вряд ли можно связать с работниками немецкого посольства (Bernstorff J.H. Op. сit. Р. 117—126).

19 Peterson H.C. Op. cit. Р. 159.

20 Ibid Р. 18.

21 Оригинал телеграммы министра иностранных дел Германии А. Циммермана считался утерянным. В Национальном архиве Великобритании сохранилась только фотокопия. Это дало историкам повод считать, что телеграмма Циммермана была фальшивкой. 17 октября 2005 г. анонимный источник сообщил СМИ, что документ найден. Но многие исследователи и ныне считают, что телеграмма, скорее всего, была фальшивкой, изготовленной британскими спецслужбами, чтобы вовлечь США в войну. План, о котором сообщалось в телеграмме, был несбыточен. В Мексике шла гражданская война, её армия не была серьёзной военной силой, у неё не было даже достаточного количества патронов.

22 Teaching With Documents: The Zimmermann Telegram. The National Archives and Records Administration: http://www.archives.gov.

«МОРАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ ГРАЖДАН В ЛЕНИНГРАДЕ ВЫСОЧАЙШЕГО КАЧЕСТВА»

ИЗ ИСТОРИИ ИНФОРМАЦИОННОГО ПРОТИВОБОРСТВА

КУТУЗОВ Александр Владиславович — доцент кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин Государственного общеобразовательного учреждения Высшего профессионального образования Северо-Западный (г. Санкт-Петербург) филиал Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, кандидат исторических наук

(E-mail: kutalv@mail.ru)

«МОРАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ ГРАЖДАН В ЛЕНИНГРАДЕ ВЫСОЧАЙШЕГО КАЧЕСТВА»

Блокада Ленинграда и Великобритании:

различия и сходство

Общественное сознание в годы Второй мировой войны формировалось во многом благодаря средствам массовой информации, а также с помощью литературы и искусства. При этом по обе стороны фронта параллели искали не только в настоящем, но и в прошлом, показывая нелицеприятные образы врагов и героизм своей армии.

Что касается союзников, то были, хотя бы на время, забыты былые распри и идеологическая несовместимость капитализма с социализмом; средства массовой информации от информационного противоборства перешли, если можно так сказать, к информационному сотрудничеству, особенно в такой деликатной сфере, как умолчание о лишениях, испытываемых населением своих стран, и нарочитый показ трудностей, возникавших в стане противника.

С началом морской блокады Англии и сухопутной блокады Ленинграда наиболее острой темой стала тема обеспечения населения продовольствием. Так, первое время перебои в снабжении города на Неве в советской прессе вуалировались рассказами о бедствиях и голодных пайках простых людей из враждебного лагеря: немцев, финнов, датчан, итальянцев1. Конечно, трудности в снабжении имелись и в странах «оси», но они всё же, тем более в 1941 году, не шли ни в какое сравнение с тем, что испытывали ленинградцы. Впрочем, это можно сказать и о жителях туманного Альбиона: первое время ограничения в распределении продовольствия ими воспринимались весьма болезненно.

На страницах официально издаваемого в СССР еженедельника «Британский союзник»2 министр продовольствия лорд Вультон разъяснял, что «в такой стране, как Великобритания, которая производит только около половины потребного ей продовольствия, физически невозможно создать запасы. <…> К началу войны запасы продовольствия в Британии были, вероятно, меньше, чем в любой стране с таким же населением. <…> Система планового продовольственного снабжения Британии <…> даёт возможность точно установить потребность страны в тех или иных продуктах и обеспечить правильное их распределение»3. Мы видим не только некое сходство проблем с системой распределения в Англии и блокадном Ленинграде, но и стремление объяснить их объективными причинами. Тот же «Британский союзник» писал: «В первый период борьбы некоторые считали, что разнообразные ограничения в области снабжения продуктами питания не являются необходимыми, и ворчали по этому поводу. Сейчас подавляющее большинство считает, что необходимы ещё более строгие ограничения»4. Интересно, что косвенно на это мироощущение повлияла и блокада Ленинграда5. «Солдаты на Ленинградском фронте просили уменьшить им пайки, чтобы можно было не сокращать так сильно нормы гражданскому населению. <…> Однако Верховное Главнокомандование решило, что войска получают лишь самый минимум, позволяющий им держаться»6. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Кутузов А.В. Блокада Ленинграда в информационной войне. М.; СПб., 2008. 214 с.

2 В Лондоне в то же время издавался журнал «Советские военные известия».

3 Вультон. Распределение продовольственных запасов // Британский союзник. 1943. 21 марта.

4 Гаррисон Т. Что мы думаем о вас // Британский союзник. 1943. 24 января.

5 Там же.

6 Верт А. Россия в войне 1941—1945. М.: Прогресс, 1967. С. 248.