КОЛОКОЛЬНЫЕ СБОРЫ В ПЕРИОД СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ 1700—1721 ГГ.

АРМИЯ И ОБЩЕСТВО

Манойленко Юрий Евгеньевич — аспирант кафедры русской истории Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена (г. Санкт-Петербург), магистр социально-экономического образования (E-mail: historic2009@mail.ru)

Колокольные сборы в период Северной войны 1700—1721 гг.

Сбор колоколов от церквей и монастырей для литья орудий после Нарвского поражения 1700 года — достаточно известный исторический факт. Упоминание об этом событии встречается во многих изданиях, посвящённых Северной войне. Вместе с тем отдельные аспекты восстановления артиллерии исследованы недостаточно.

Ранее автор этих строк ввёл в научный оборот документы, позволяющие осветить ряд вопросов, относящихся к указанной теме1. В результате дальнейших архивных поисков обнаружились сведения, позволяющие дополнить и уточнить приведённые ранее данные.

В Центральном архиве Нижегородской области сохранился указ митрополита Нижегородского и Алатарского Исайя властям Печерского мужского монастыря о присылке четвёртой части колоколов для отправки в Москву на Пушечный двор2. Этот документ позволяет наиболее полно реконструировать текст петровского указа «о колоколах», поскольку в нём приводится копия первоначального распоряжения, отправленного из Пушкарского приказа в Монастырский приказ. По этому документу также можно определить предполагаемую дату появления указа (4 февраля 1701 года*), до настоящего времени остававшуюся неустановленной: «В нынешнем 1701-м году, февраля в 4 день, в указе великого государя в Монастырской приказ из Пушкарского приказу за приписью дьяка Никиты Полунина написано: указал великий государь по имяному своему великого государя указу, для нынешнего воинского случая, по переписке из Приказу Большого дворца на Москве, и в подмосковных монастырях, и в Московском уезде, и во всех городах у соборных и у прихоцких церквей, и во архиерейских и боярских домах, и в монастырях, и в вотчинниковых сёлах у церквей взять на Пушечной двор в пушечное и в мазжерное литье ис колоколов весом четвёртую часть, сколько по весу пудов, где в котором звону во всех колоколах явится»3.

Согласно указу колокола должны были прислать в Москву к 12 февраля 1701 года. За несоблюдение этого срока предусматривалось взимание пени: по 2 рубля с каждого пуда4. Однако доставить колокола к установленной дате было практически невозможно. Указы об их присылке направлялись из Монастырского приказа главам епархий, а затем рассылались от их имени в церкви и монастыри. Всё это занимало достаточно продолжительное время (в частности, приведённый выше указ был направлен властям Печёрского монастыря лишь 20 февраля). Не меньший срок требовался для «определения» четвёртой части колоколов, сбора подвод для перевозки и отправки их на Московский Пушечный двор. Таким образом, можно констатировать, что колокольный сбор помимо непосредственного получения меди имел целью изыскание дополнительных финансовых средств для покрытия значительных расходов в период Северной войны.

Указом церковным властям предоставлялась возможность присылки вместо четвёртой части колоколов соответствующего количества красной (чистой) меди и «аглинского» олова (из расчёта 6 фунтов на пуд меди). Так, по решению архиепископа Вологодского и Белозерского Гавриила от соборной Софийской церкви в Вологде в Москву было отправлено 259 пудов 31 фунт 24 золотника красной котловой меди, олова и разбитых колоколов, «да сверх тое четвёртой части послано ещё меди котловой 200 пуд для пополнения»5. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Манойленко Ю.Е. Вклад русских монастырей в восстановление артиллерии в 1701 г. // Вопросы истории. 2010. № 2. С. 155—157.

2 Центральный архив Нижегородской области (ЦАНО). Ф. 579. Оп. 589. Д. 581. Л. 1—4 об.

3 Там же. Л. 1, 2.

4 Там же. Л. 2.

5 Государственный архив Вологодской области (ГАВО). Ф. 496. Оп. 1. Д. 5. Л. 35.

* Здесь и далее даты приводятся по старому стилю.

«ЕСЛИ БЫ НЕ ДОБРОЕ СЕРДЦЕ РУССКОГО СОЛДАТА»

АРМИЯ И ОБЩЕСТВО

Котков Вячеслав Михайлович — профессор Военной академии связи, доктор педагогических наук (194064, г. Санкт-Петербург, К-64, Тихорецкий пр-т, д. 3)

«Если бы не доброе сердце русского солдата»

Дочери российских полков во второй половине XIX века

В жизни русской императорской армии была традиция усыновления воинскими частями осиротевших из-за войны детей. Среди известных случаев усыновления есть нетипичные. Одна особенность их заключалась в том, что дети принадлежали к народам, с армиями которых сражались русские воины, всегда отличавшиеся милосердием и состраданием к побеждённым. Другая, — что это были девочки.

Первый из таких случаев произошёл во время покорения Кавказа — 25 августа* 1859 года при штурме аула Гуниб в Дагестане. Тогда один из солдат Ширванского полка вынес из горящей сакли девочку от роду несколько месяцев. Крещённая в православие с именем Мария, получив фамилию Ширванская, она воспитывалась в семье командира полка, вышла замуж за офицера, впоследствии дослужившегося до чина генерала.

Также счастливо сложились судьбы многих дочерей полков — Марии Семёновской, Марии Дегужи-Нижегородской, Софьи Ватропиной и др.

Более всех известна история дочери Кексгольмского гренадерского его величества императора австрийского полка Марии Константиновны Кексгольмской1. Во время Русско-турецкой войны 1877—1878 гг., вскоре после взятия города Филиппополя, в январе 1878 года русская армия развернула наступление на Адрианополь2. Кексгольмский полк, покрывший себя неувядаемой славой под Телишем и в ночном бою под Карагачем, буквально пробивал себе дорогу среди охваченных паникой, погибавших от голода и холода беженцев. Во время остановки у селения Кадыкей рядовой 11-й роты Михаил Дмитриевич Саенко, получив порцию горячей каши, вдруг обнаружил потерю заветной иконки Казанской Божией Матери, которую всегда носил на груди. Солдат, не долго думая, направился к месту последней остановки полка, где и нашёл святыню. А возвращаясь, набрёл на группу окоченевших людей, заснувших вечным сном у потухшего костра. Внимание солдата привлекла одна женщина в богатом турецком наряде, возле неё он заметил девочку лет трёх. Саенко подошёл к мёртвой турчанке и взял ребёнка на руки. Запахнул полой своей шинели и принёс на бивак**. Случилось это 12 января 1878 года у сгоревшей деревни Курчешма3.

Малютка могла сказать только своё имя — Айше. Нижние чины роты во главе с фельдфебелем Григорием Косаревым показали девочку офицерам, чтобы решить, как быть дальше. Сначала хотели пристроить найдёныша в какую-нибудь болгарскую семью, но вскоре все так к ней привязались, что расстаться с сироткой уже не смогли. Патронную двуколку для неё переоборудовали в походную кроватку, всё вокруг заделали войлоком, а сверху накрыли брезентом. Наиболее сведущего офицера командировали в Константинополь для приобретения необходимой одежды. Он купил самое, на его взгляд, лучшее — шикарное дамское платье и высокую шляпу, украшенную крупными цветами. Закутанная в этот великолепный наряд Айше быстро освоилась в незнакомой ей среде и важно гуляла среди палаток на биваках. Унтер-офицер Киселёв как нянька ухаживал за девочкой во время похода.

Весну и лето 1878 года полк провёл «под стенами Царьграда», в 25 верстах от Константинополя. Там же на общем собрании офицеров полка единогласно решили признать Айше дочерью полка, взять её с собой в Россию и принять на себя все заботы о её воспитании и образовании. Временно девочку поместили в ближайший женский монастырь, а с первой отходившей партией раненых Айше отправили в Варшаву, где с 1862 года был расквартирован Кексгольмский полк4.

Когда полк вернулся на родину, совершилось таинство крещения девочки. 13 мая 1879 года в офицерском собрании полковой священник Стефан Мещерский крестил малютку в купели, украшенной ветками сирени, и нарек её Марией в честь императрицы Марии Александровны. Крёстным отцом был избран молодой поручик Константин Николаевич Коновалов (по его имени дали отчество Машеньке), в крёстные матери пригласили супругу командира полка Софью Алексеевну Панютину. Четверо офицеров составили опекунский совет, который возглавил один из них — капитан Александр Константинович Рейхенбах. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Елец Ю. Дочь Кексгольмского полка. Варшава, 1893. С 6 декабря 1894 г. название полка лейб-гвардии Кексгольмский его императорского и королевского величества императора австрийского Франца Иосифа I полк; с 1 августа 1914 г. — лейб-гвардии Кексгольмский полк.

2 Ныне город Эдирне в Турции.

3 Такая же версия представлена в журнале «Верность»: «Турки, узнавши о переходе русскими Балкан, бросились со своими семьями спасаться к стенам Константинополя. Знаменитое Адрианопольское шоссе было сплошь усеяно мёртвыми и умирающими. У деревни Кургешмы рядовой нестроевой роты Михаил Саенко, желая прикурить у потухающего костра, услышал детский плач. Ни минуты не размышляя, Саенко бросился к куче мёртвых тел, среди которых заметил умирающую женщину, что-то, по его выражению, “лопотавшую”, и принял от неё замерзавшее дитя». См.: Верность. 1910. № 61. С. 48.

4 Там же. С. 48, 49.

* Все даты в статье даны по старому стилю.

** Нем. Biwak, фр. bivouac — лагерь; расположение войск на отдых вне населённых пунктов.

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЕ ИНИЦИАТИВЫ КУПЕЧЕСТВА ВЯТСКОЙ ГУБЕРНИИ В ПЕРИОД ВОЙН XIX — НАЧАЛА XX ВЕКА

АРМИЯ И ОБЩЕСТВО

Судовиков Михаил Сергеевич — заведующий кафедрой отечественной истории Вятского государственного гуманитарного университета, кандидат исторических наук, доцент (E-mail: otechhistory@vshu.kirov.ru)

Благотворительные инициативы купечества Вятской губернии в период войн xix — начала xx века

Начало купеческой благотворительности в России, по мнению историков, приходится на период Отечественной войны 1812 года. Это событие с новой силой пробудило патриотические чувства у представителей российского делового сообщества и способствовало укреплению их национального самосознания1. Все эти явления прослеживались и на уровне регионов страны, в частности в Вятской губернии — обширной территории на северо-востоке Европейской России.

Так, на одном из собраний Вятского купеческого общества после обращения губернатора Ф.И. фон-Брадке было принято решение о сборе для снабжения русских полков «с объявленного купечеством капитала по полупроценту с рубля, на каковой сумме выходит 3374 руб.»2. На военные нужды поступили и другие купеческие денежные средства3. О подъёме патриотических чувств населения говорил и тот факт, что пожертвования вносились не только состоятельными торговцами, но и «не торгующими» купеческими вдовами и даже разорившимися купцами.

Во время Крымской войны (1853—1856) в Вятской губернии было сформировано ополчение, состоявшее из 18 дружин, и повсеместно собирались пожертвования на военные нужды4. При этом отличились купцы г. Елабуги, собравшие «в пользу русских воинов» 22 345 рублей (общая сумма от городов губернии составляла 34 783 рублей 17 копеек)5. «Город наш и в патриотизме не отстаёт от других городов России», — писал о Елабуге купец И.В. Шишкин6. Пожертвовавшие на военные нужды жители этого уездного города «получили двенадцать бронзовых медалей с особенною Высочайшею благодарностию»7. Купца Аркадия Ивановича Машковцева — вятского городского голову, являвшегося членом губернского комитета по организации ополчения, наградили золотой медалью «на Аннинской ленте для ношения на шее» с надписью «За усердие» и бронзовой медалью «в память минувшей войны 1853—1856 гг. за приношение на издержки войны или пособие раненых и семейств убитых»8.

Русско-турецкая война 1877—1878 гг., вызвав новый подъём патриотизма в российском обществе, также не оставила равнодушными местных купцов. В мае 1877 года на пароходе купца Т.Ф. Булычева «Гражданин» под флагом Красного Креста бесплатно, по желанию владельца, до Казани следовал санитарный отряд вятского лазарета вместе со снаряжением для дальнейшей отправки в действующую армию9. «С восторгом и оживлением собравшийся народ смотрел на санитарный отряд — помощь раненым и больным, посылаемую в первый раз из Вятского края во время военных действий России, и этот отъезд естественно был всеобщим народным праздником», — писал свидетель тех событий10. Среди откликнувшихся на призыв Вятского местного управления общества попечения о раненых и больных воинах с просьбой о помощи «братьям-воинам» был потомственный почётный гражданин И.В. Александров, чей благотворительный взнос составил 2000 рублей11. После войны такую же сумму пожертвовал коммерции советник Я.А. Прозоров «для выдачи пособий раненым и семействам убитых нижних воинских чинов»12.

Во время Русско-японской войны 1904—1905 гг. «жертвовали, — по словам современника, — все, не исключая инородцев, старообрядцев, без различия сословий, национальности и вероисповеданий»13. В Вятской губернии в то время производились сборы «на Красный Крест, на усиление флота, в пользу раненых и их семейств», формировались санитарные отряды для отправки на Дальний Восток14. Весомой стала помощь купца П.К. Клепикова, который на время войны предоставил для раненых свой дом в Вятке и израсходовал 3000 рублей на его ремонт и оборудование. В целом на благотворительные цели в тот период от жителей и различных учреждений губернии поступило более 100 тыс. рублей15.

В годы Первой мировой войны местное купечество с ещё большим размахом помогало пострадавшим, прежде всего раненым воинам и их семьям. В самом начале войны находившиеся на Нижегородской ярмарке купцы Иван Игнатьевич Лаптев, Пётр Павлович Клобуков и Пётр Александрович Вахрушев инициировали подписку «между вятским купечеством в пользу семей запасных и ратников ополчения и часть в пользу раненых», по которой собрали 3600 рублей16. Купцы занялись устройством госпиталей, делали крупные пожертвования на нужды Красного Креста и семей фронтовиков.

20 мая 1915 года в г. Вятке был торжественно открыт «Дом инвалидов и сирот Великой войны 1914—1915 годов», по словам современников, первое в России благотворительное учреждение, предназначавшееся для «увечных воинов» и «сирот, оставшихся после павших на поле брани»17. Его создатели попытались соединить в одном месте сразу два учреждения, создать единый центр оказания помощи людям, пострадавшим от войны. Событие, ставшее ярким проявлением патриотизма со стороны регионального сообщества, откликом на невзгоды Первой мировой войны, на долгий период было забыто, как, впрочем, и сама эта война.

Учредителем Дома инвалидов и сирот выступило «Общество помощи семьям запасных нижних чинов и ратников ополчения Вятской губернии, призванных в мобилизацию 1914 года», работавшее под председательством губернатора А.Г. Чернявского и объединявшее представителей «всех слоёв… общества без различия чинов, состояния, происхождения и вероисповедания»18. Крупные пожертвования на нужды этой благотворительной организации вновь внесли купцы. Следует вспомнить, что ещё в 1856 году на торжественном обеде в Москве в честь защитников Севастополя, героев Крымской войны, учёный и писатель М.П. Погодин отмечал: «…Наши купцы не охотники ещё до истории: они не считают своих пожертвований и лишают народную летопись прекрасных страниц. Если бы счесть все их пожертвования за нынешнее только столетие, то они составили бы такую цифру, которой должна бы поклониться Европа»19. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 История предпринимательства в России. Кн. 1. От средневековья до середины XIX в. М., 2000. С. 353—358.

2 Вятская речь. 1912. № 188. 26 авг.

3 Государственный архив Кировской области (ГА КО). Ф. 582. Оп. 47. Д. 4. Л. 167, 167 об. К примеру, купцами г. Вятки было пожертвовано: Василием Рязанцевым — 2500 руб., братьями Машковцевыми — 2 тыс. руб., Петром Аршауловым — 1850 руб., Иваном Хохряковым — 900 руб., Иваном Репиным — 740 руб.; г. Орлова: Иваном Синцовым — 2 тыс. руб., Феоктистом Изергиным — 700 руб., г. Нолинска: Иваном Севрюгиным — 1073 руб. 75 коп. Местные купцы участвовали и в формировании ополчения. Иван Степанович Машковцев отправил в ополчение шестерых крепостных с собственных бумажных мануфактур, снабдив их обмундированием, трёхмесячным провиантом и деньгами. В 1812 г. в армию были снаряжены 50 ополченцев из мещан г. Вятки. Снабжение их одеждой, провиантом и деньгами обеспечивалось местным купечеством.

4 Бехтерев Н.П. Краткая летопись событий и законоположений, касающихся Вятской губернии // Столетие Вятской губернии. 1780—1880: Сб. материалов к истории Вятского края. Вятка, 1880. Т. II. С. 485—489.

5 Там же. С. 485. Отдельно производились также сборы на ополчение, «в пользу морских чинов, защитников Севастополя».

6 Шишкин И.В. История города Елабуги. Репр. восп. изд. 1871 г. Елабуга, 1991. С. 46.

7 Там же.

8 Вятские губернские ведомости. 1866. № 91. 15 ноября; ГА КО. Ф. 630. Оп. 3. Д. 17. Л. 101, 102.

9 Касанов С.А. Дорогой милосердия: от Вятки до Балкан (1867—1914). Киров, 1992. С. 36; В июле 1879 г. Т.Ф. Булычев получил «Высочайше установленный… знак Красного Креста для ношения на левой стороне груди. См.: Васильев М.Г. История вятской гимназии за сто лет её существования. Вятка, 1911. С. 292.

10 Вятская хроника за последние 25 лет (1855—1880). По Вятским губернским ведомостям // Столетие Вятской губернии… Т. II. С. 151.

11 Касанов С.А. Указ. соч. С. 37.

12 Он же. Из истории Вятского благотворительного общества. Киров, 2004. С. 37.

13 Благотворительная деятельность населения губернии и расходы городов в 1904 г. по случаю войны с Японией // Памятная книжка Вятской губернии и Календарь на 1906 г. Отд. II. Вятка, 1906. С. 102.

14 Там же. С. 99—102.

15 Там же. С. 101.

16 Вятская речь. 1914. № 188. 29 авг. См. также: Казаковцев С.В. Благотворительность в Вятской губернии в годы Первой мировой войны // Вопросы истории. 2008. № 7. С. 138.

17 Дом инвалидов и сирот Великой войны 1914—1915 годов, устроенный Вятским Обществом помощи семьям запасных. Вятка, 1915. С. 5—10.

18 Там же. (Приложения). С. 70.

19 Цит. по: Бурышкин П.А. Москва купеческая: мемуары. М., 1991. С. 117.