Управление инженерно-аэродромным обеспечением боевых действий фронтовой авиации в наступательных операциях 1944—1945 гг.

ВЕКШИН Александр Анатольевич — заместитель начальника Военного учебно-научного центра Военно-воздушных сил (Военно-воздушная академия имени профессора Н.Е.Жуковского и Ю.А. Гагарина) по воспитательной работе, полковник

Управление инженерно-аэродромным обеспечением боевых действий фронтовой авиации в наступательных операциях 19441945 гг.

Управление инженерно-аэродромным обеспечением боевых действий авиации в ходе наступательных операций Красной армии на заключительном этапе Великой Отечественной войны имело некоторые особенности и характерные черты по сравнению с подготовительным периодом наступательных операций фронта. Организация и осуществление аэродромного маневра в ходе фронтовых наступательных операций происходили в условиях быстро менявшейся обстановки, дефицита времени и недостатка информации при активном противодействии противника и характеризовались большим объемом выполнявшихся мероприятий. Эффективное управление инженерно-аэродромным обеспечением боевых действий фронтовой авиации в ходе наступательной операции не потеряло своей актуальности и в современных условиях.

Сложность и быстрота изменения обстановки в наступательных операциях третьего периода Великой Отечественной войны (январь 1944 — май 1945 г.), а также недостаточная теоретическая проработка вопросов инженерно-аэродромного обеспечения боевых действий фронтовой авиации и, как следствие, отсутствие единого регламентирующего документа по его организации и осуществлению привели к большому разнообразию форм и методов управления инженерно-аэродромным обеспечением фронтовой авиации в ходе наступления.

Подтверждением этого служит положение, сложившееся в ходе Белорусской стратегической наступательной операции1, когда в четырёх воздушных армиях (1, 3, 4 и 16-й ВА), принимавших в ней участие, были созданы три различные структуры управления инженерно-аэродромным обеспечением боевых действий авиачастей и соединений:

— начальник отдела аэродромного строительства 16 ВА (командующий — генерал-полковник авиации С.И. Руденко2) 1-го Белорусского фронта осуществлял руководство изысканием и строительством аэродромов через две оперативные группы отдела аэродромного строительства воздушной армии3, которым напрямую были подчинены отдельные инженерно-аэродромные батальоны (оиаб) и изыскательские партии, вопреки директиве начальника тыла ВВС Красной армии № 8496666с от 20/23 января 1944 года, запрещавшей передачу оиаб из районов авиационного базирования (РАБ);

— начальник отдела аэродромного строительства 3 ВА (командующий — генерал-полковник авиации Н.Ф. Папивин4) 1-го Прибалтийского фронта руководил изыскательскими партиями и оиаб непосредственно через аппарат своего отдела;

— в 1 ВА 3-го Белорусского фронта (командующий — генерал-полковник авиации Т.Т.Хрюкин5) и 4 ВА 2-го Белорусского фронта (командующий — генерал-полковник авиации К.А.Вершинин6) на первом этапе операции были созданы оперативные группы при отделах аэродромного строительства воздушных армий и при отделах аэродромного строительства каждого района авиационного базирования.

При этом, как следует из отчёта отдела аэродромного строительства 4-й воздушной армии, в ходе операции выявились трудности оперативного руководства изыскательскими группами районов авиационного базирования через отделы аэродромного строительства РАБ, вследствие чего эти группы были непосредственно подчинены оперативной группе отдела аэродромного строительства воздушной армии. В отличие от первых этапов наступления задания на направление изысканий, а также на строительство аэродромов давались оиаб непосредственно от оперативной группы отдела аэродромного строительства воздушной армии, минуя оперативную группу отдела аэродромного строительства района авиационного базирования.

Этот частный пример характерен для всего третьего периода Великой Отечественной войны, когда шёл сложный процесс создания оптимальной структуры управления инженерно-аэродромным обеспечением в ходе фронтовых наступательных операций. В прежних схемах управления появились новые элементы, уточнялись их взаимоотношения с уже существовавшими механизмами, упразднялись элементы, не соответствовавшие реалиям времени, иногда происходил возврат к старым схемам управления. Так, например, в 16-й воздушной армии после анализа инженерно-аэродромного обеспечения боевых действий в ходе Белорусской, Висло-Одерской7 и Берлинской8 операций вновь вернулись к формированию оперативных групп отделов аэродромного строительства районов авиационного базирования.

Выбор конкретной структуры управления инженерно-аэродромным обеспечением боевых действий в каждой наступательной операции зависел от замысла командующего воздушной армией, характера действий сухопутных войск, климатических условий и особенностей ландшафта района боевых действий, наличия сил и средств инженерно-аэродромных частей и подразделений, состояния аэродромной сети противника, мастерства и опыта органов управления, наличия людских и материальных ресурсов в полосе наступления.

Большое разнообразие условий, в каких осуществлялось инженерно-аэродромное обеспечение, объективно приводило к разнообразию структуры управления. Тем не менее, анализируя временные, количественные и качественные параметры, можно выявить общую для всех воздушных армий тенденцию развития структуры управления инженерно-аэродромным обеспечением боевых действий в наступательных операциях. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Белорусская стратегическая наступательная операция «Багратион» (23июня — 29августа 1944г.), одна из крупнейших операций советских войск в Великой Отечественной войне, проведённая с целью разгромить немецко-фашистскую группу армий «Центр» и освободить Белоруссию от фашистских захватчиков. К операции привлекались 1-й Прибалтийский, 3, 2, 1-й Белорусские фронты и Днепровская военная флотилия. Фронты объединяли 20 общевойсковых армий, в т.ч. 1-ю Польскую армию и 2 танковых армии (всего свыше 2,4млн человек, свыше 36400орудий и миномётов, 5200 танков и САУ). Их поддерживали 1, 3, 4, 6, 16-я воздушные армии (всего 5300 самолётов, с привлечением АДД — 1007 самолетов и авиации Войск ПВО страны — 500 истребителей). С войсками тесно взаимодействовали партизаны.

2 Руденко Сергей Игнатьевич (7(20).10.1904 — 10.07.1990) — советский военачальник, маршал авиации (1955), Герой Советского Союза (1944). В годы Великой Отечественной войны: командир авиадивизии (1941), командующий ВВС 61-й армии (1941), заместитель и командующий ВВС Калининского фронта (январь—февраль 1942г.), заместитель командующего ВВС Волховского фронта (февраль—март 1942г.), командующий 1-й группой и 7-й ударной группой Ставки ВГК на Брянском фронте (апрель—июнь 1942г.), заместитель командующего ВВС Юго-Западного фронта (июнь—сентябрь 1942г.), командующий 16-й воздушной армией (октябрь 1942 — май 1945). В послевоенный период: начальник Главного штаба ВВС — 1-й заместитель ГК ВВС (сентябрь 1949 — август 1950, июнь 1953 — май 1968), командующий дальней авиацией — заместитель ГК ВВС (август 1950 — июнь 1953), начальник Военно-воздушной академии (май 1968 — август 1973). С 1973 военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

3 Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ). Ф. ОАС 16 ВА. Оп. 6508. Д. 2. Л. 85.

4 Папивин Николай Филиппович (1(14).12.1903 — 19.4.1963) — советский военачальник, генерал-полковник авиации (1944), Герой Советского Союза (1945). В годы Великой Отечественной войны: командир 264-й штурмовой авиационной дивизии (1942), заместитель командующего (1942—1943), командующий 3-й воздушной армией (1943—1945). В послевоенный период на ответственных командных должностях в ВВС.

5 Хрюкин Тимофей Тимофеевич (8(21).6.1910 — 19.7.1953) — советский военачальник, генерал-полковник авиации (1944), дважды Герой Советского Союза (1939, 1945). В годы Великой Отечественной войны: командующий ВВС 12-й армии (1941), Карельского и Юго-Западных фронтов (1941—1942), командующий 8-й (1942—1944) и 1-й (с июля 1944) воздушными армиями. В послевоенный период: заместитель главнокомандующего ВВС (1946—1947, 1950—1953).

6 Вершинин Константин Андреевич (21.5(3.6).1900 — 30.12.1973) — советский военачальник, главный маршал авиации (1959), Герой Советского Союза (1944). В годы Великой Отечественной войны: командующий ВВС Южного фронта (сентябрь 1941 — май 1942), 4-й воздушной армией (май—сентябрь 1942), ВВС Закавказского фронта (сентябрь 1942 — март 1943) и 4-й воздушной армией (с марта 1943). В послевоенный период: главнокомандующий ВВС — заместитель министра Вооруженных Сил СССР (1946—1947), командующий Войсками ПВО страны (1953—1954), главнокомандующий ВВС — заместитель министра обороны СССР (1957—1969).

7 Висло-Одерская стратегическая наступательная операция (12января — 3февраля 1945), стратегическое наступление советских войск на правом фланге советско-германского фронта в 1945 году. Проводилась силами 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов (16 общевойсковых, 4 танковых и 2 воздушных армии: в общей сложности 1,5 млн человек, 37033орудия и миномёта, 7042 танка и САУ, 5047 самолётов). В ходе операции от немецких войск была очищена территория Польши к западу от Вислы и захвачен плацдарм на правом берегу Одера, использованный впоследствии при наступлении на Берлин.

8 Берлинская наступательная операция (16 апреля — 8мая 1945), наступательная операция советских войск по взятию столицы фашистской Германии — Берлина. Операция проводилась силами 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов (2,5млн человек, 41600орудий и миномётов, 6250 танков и самоходно-артиллерийских установок, 7500 самолетов). В Берлинской операции принимали участие также две польские армии.

Обеспечить… судьбу Кавказа и разрушить надежды турок

ГЕРАСИМОВА Юлия Николаевна — доцент кафедры историографии и источниковедения Тверского государственного университета, кандидат исторических наук

«Обеспечить… судьбу Кавказа и разрушить надежды турок»

В ходе Русско-турецких войн XIXвека город-крепость Карс, находящийся на северо-востоке Турции близ армяно-турецкой границы, неизменно являлся одним из основных объектов борьбы. Русские войска штурмовали Карс в 1807, 1828, 1855 и 1877годах и трижды овладевали этим мощным опорным пунктом турок — последний раз в ходе Русско-турецкой войны 1877—1878гг. К началу боевых действий турки реконструировали крепость, вокруг опоясывавшей город каменной стены были возведены мощные форты, построена цитадель. 25-тысячный гарнизон крепости имел 303орудия.

Командующий Действующим Кавказским корпусом генерал от кавалерии М.Т.Лорис-Меликов, вынужденный в июне 1877года снять осаду Карса, с подходом подкреплений возобновил активные боевые действия. Их наиболее весомым итогом стал разгром турецкой Анатолийской армии в ходе Авлияр-Аладжинского сражения 20сентября (2октября) — 3(15)октября1, что имело крупное значение в стратегическом отношении, а также открывало путь к Карсу2.

Русские войска насчитывали около 35тыс. человек, 209орудий. Непосредственно в штурме, которому предшествовала бомбардировка крепости, продолжавшаяся с перерывами 8дней, участвовало 14,5тыс. человек, 40орудий. Атака началась вечером 5(17)ноября 1877года одновременно пятью колоннами, которые атаковали Карс с севера, северо-запада и юго-запада. Конница, действуя тремя группами, перекрыла пути подхода подкреплений противника. Утром следующего дня крепость пала. Была захвачена вся артиллерия и более 17тыс. пленных. Потери русских войск составили: 488человек убитыми и 1785ранеными, по другим данным, были убиты 1генерал, 18офицеров и 453 нижних чина; ранены и контужены 58офицеров и 1655 нижних чинов, пропали без вести 88 нижних чинов.

По Сан-Стефанскому мирному договору Карс вошёл в состав России. С выходом России из Первой мировой войны город был в мае 1918года оккупирован турецкими войсками. После поражения Турции в войне Карс захватили армянские дашнакские отряды, которых поддерживали английские экспедиционные войска. По Карсскому договору 1921года город-крепость снова вошёл в состав Турции.

Блокада, штурм и взятие Карса — центральное событие военной карьеры М.Т.Лорис-Меликова на Кавказском ТВД в ходе Русско-турецкой войны 1877—1878гг.

Овладение считавшейся неприступной крепостью в результате ночного штурма является одной из славных страниц русского военного искусства. Операция была отлично подготовлена и блестяще проведена, причём практически при полном отсутствии жертв среди мирного населения.

Хотя штурм Карса, вернее, его основных укреплений, был осуществлён под командованием генерал-лейтенанта И.Д.Лазарева, большинство исследователей, справедливо считая Лорис-Меликова фактическим руководителем всех военных действий на Кавказе в 1877—1878гг., связывает взятие крепости только с его именем.

Так, военный историк С.О.Кишмишев называет командующего корпусом организатором блокадных действий, при этом отмечая, что Лорис-Меликов все решения принимал с учётом опыта, полученного им ещё во время «обложения» и штурма Карса в 1855году генералом от инфантерии Н.Н.Муравьёвым3. Что же касается успеха ночного штурма, то это решение было принято великим князем Михаилом Николаевичем, главнокомандующим Кавказской армией, после неоднократных обсуждений с начальниками колонн и отдельных отрядов. Составители сборника документов «Материалы для описания Русско-турецкой войны 1877—1878гг. на Кавказско-Малоазиатском театре» отмечают, что решение о штурме Карса окончательно созрело после взятия в ночь на 24октября укрепления Хафиз силами 158-го пехотного Кутаисского полка под командованием полковника С.А.Фадеева4. Таким образом, разработка плана штурма крепости и само руководство штурмом представляется как коллективное творчество. Во многих источниках руководителем взятия крепости указывается генерал-лейтенант И.Д.Лазарев, хотя он командовал лишь одним Карсским отрядом5.

П.К.Фортунатов в своём исследовании автором плана штурма крепости называет генерал-лейтенанта Н.Н.Обручева — главного исполнителя стратегического плана войны с Турцией, одного из ближайших помощников Д.А.Милютина в подготовке и проведении военных реформ, фактически выполнявшего обязанности начальника штаба корпуса.

Не будем вдаваться в полемику, а попытаемся лишь на основе новых и малоизвестных источников рассмотреть деятельность командующего Действующим корпусом по организации блокады и его роль в овладении первоклассной турецкой крепостью.

Обратимся прежде всего к документам, подписанным Лорис-Меликовым, к его диспозициям и переписке по данному вопросу6. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Далее все даты приводятся по старому стилю.

2 Главнокомандующий Кавказской армией великий князь Михаил Николаевич за эту победу был награждён орденом Святого Георгия 1-й степени (9октября 1877г.), а М.Т.Лорис-Меликов — 2-й степени (27октября 1877г.). Ещё ранее, 14мая 1877г. Святого Георгия 3-й степени Лорис-Меликов получил за взятие 5мая 1877г. Ардагана. Георгия 3-й степени за бои на Аладжинских высотах получили также генерал-лейтенанты И.Д.Лазарев и Н.Н.Обручев.

3 Кишмишев С.О. Война в Турецкой Армении. СПб., 1884. С.428, 436, 437.

4 За взятие Карса С.А.Фадеев был награждён орденом Святого Георгия 3-й степени (19декабря 1877г.) со следующей формулировкой: «При взятии штурмом крепости Карс в ночь с 5 на 6ноября 1877года воспользовался быстро оценённым положением дел в самом разгаре боя, атаковал и занял с незначительной частью войск главнейшее неприятельское укрепление Карадаг, с падением которого решалась участь всей крепости» (см.: Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия. Именные списки 1769—1920. Биобиблиографический справочник. М., 2004. С. 161).

5 За взятие Карса И.Д.Лазарев был награждён орденом Святого Георгия 2-й степени (19декабря 1877г.) с формулировкой: «За отличие при взятии штурмом крепости Карс в ночь с 5 на 6ноября 1877года, где лично распоряжался ходом штурма юго-восточных укреплений» (см.: Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия. Именные списки 1769—1920. Биобиблиографический справочник. С. 122).

6 Костанян Ю.Л. Граф Михаил Тариелович Лорис-Меликов. СПб., 2004. С. 50; Итенберг Б.С. Военачальник и администратор на Кавказе // Отечественная история. 2004. №1. С.50—52; Итенберг Б.С., Твардовская В.А. Граф М.Т. Лорис-Меликов. М., 2004. С. 37—44; Кузьминов П.А. М.Т. Лорис-Меликов на Кавказе // Кавказский сборник. М., 2005. Т.2(34). С. 126 и др.

Ударные батальоны русской армии. Организация, тактика и подготовка штурмовых частей в Первую мировую войну (1915—1917 гг.)

ОЛЕЙНИКОВ Алексей Владимирович — доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Астраханского государственного технического университета, кандидат юридических наук

Ударные батальоны русской армии. Организация, тактика и подготовка штурмовых частей в Первую мировую войну (19151917 гг.)

Реалии позиционной войны (установилась на Русском фронте с конца осени 1915г.) с эшелонированной обороной для русской армии выявили несколько проблем, характерных и для армий других воевавших держав. С одной стороны, резко упал общий уровень подготовки и качества войск в целом — на смену военнослужащим мирного времени пришли запасные и ратники ополчения. Для России эта ситуация усугубилась ещё и тем, что заканчивался 1915-й — год тяжелейших людских, материальных и территориальных потерь. Соответственно, как и в других армиях, стало невозможно поддерживать качество разросшейся многомиллионной армии на уровне кадровых войск, что предопределило появление элитных частей и соединений, пользовавшихся особой заботой командования. С другой стороны, установление позиционной войны с особой методикой её ведения настоятельно диктовало создание особых частей прорыва — специально подготовленных к ведению боевых действий в новых условиях.

Инициатива формирования русских штурмовых команд, как и в германской армии, шла снизу — от войсковых начальников, но формировались эти команды первоначально в виде особых взводов в пехотных ротах. Родоначальником создания этих взводов был командующий 5-й армией генерал от кавалерии П.А.Плеве. Его приказ от 4октября* 1915года №231 гласил: «…приказываю сформировать из них при каждой роте особые команды бомбометателей…». В них «избирать людей смелых и энергичных, вооружить каждого десятью гранатами, удобно повешенными на поясе, и топорами произвольного образца, а также снабдить каждого лопатой, по возможности большой, и ручными ножницами для резки проволоки»1. Были определены формы обучения новых подразделений, в качестве инструкторов прикомандировывались военнослужащие-сапёры. В конце года этот опыт был распространён на всю русскую армию, и штурмовые взводы («взводы гренадер»), появившиеся во всех пехотных и гренадерских полках, насчитывали в своём составе офицера, 4унтер-офицеров, 48 нижних чинов (приказ по 9-й армии №646 от 13декабря 1915г.)2.

На вооружении штурмовиков имелись карабины, револьверы (командный состав), кинжалы-бебуты. Помимо специальных знаков их отличали 7—8гранат, носимых в специальных брезентовых мешках, крест-накрест через левое и правое плечо и ножницы для резки проволоки (у каждого, в отличие от пехоты) на поясе. В первоочередном порядке выдавались шлемы Адриана. Взвод имел стальные щиты (не менее одного на двух гренадер) и 2бомбомёта. Первые подразделения штурмовиков, как и в австрийской армии, представляли собой мелкие подразделения, применявшиеся в интересах своих частей, прежде всего для преодоления эшелонированной обороны противника. Использовались они и для ведения так называемого ближнего боя (окопной войны). Минусами подразделений оказались слабый численный состав и отсутствие тяжёлого вооружения. Реалии боевых действий привели к созданию отдельных батальонов, как и в германской армии, ставших инструментом для решения оперативно-стратегических задач. Так, в 1917году была разработана инструкция, предусматривавшая создание целых «ударных батальонов» (издана приложением к приказу Особой армии за №320/48 от 1917г. под названием «Наставление для ударных частей»).

Согласно наставлению при каждой пехотной дивизии должен был быть сформирован «ударный батальон» (бойцы-штурмовики продолжали именоваться гренадерами) в составе трёх стрелковых рот по 3взвода каждая и технической команды, состоявшей из 5отделений: пулемётного (4 пулемётных взвода и 2 ручных пулемёта), миномётного, бомбомётного (4взвода), подрывного (подрывной и ракетный взводы) и телефонного (6 телефонных и 4подслушивающих станций). Первые 3отделения комплектовались личным составом артиллерийской бригады, последние 2 — инженерной роты дивизии. Вооружение батальона: в каждой партии (отделении) гренадер у шести человек револьверы и у двух — винтовки. Кроме того, у каждого были кинжал, или тесак, или иностранный штык-нож, малая лопата или топор, 8—10 ручных гранат, противогаз, ножницы, стальная каска. Тяжёлое оружие и технические вспомогательные средства на батальон: 8 станковых пулемётов, 8 ручных пулемётов (Шоша или Льюиса), 4 миномёта, 8 бомбомётов, подрывного имущества на устройство восьми проходов в проволоке (удлинёнными зарядами) плюс резерв, 200 сигнальных ракет, 7 телефонных аппаратов и провода на 24версты3. Применялись гранаты: русские образца 1912года, 1914-го, системы Новицкого, французские образца 1915года, германские, японские, английские систем Лемона и Миллса4. Ножницы желательно было иметь с изолированными ручками (на случай резки наэлектризованной проволоки), топор должен был иметь длинное топорище для рубки рогаток и кольев5. Бойцам полагались: снаряжение для носки гранат, ножниц, топора, шанцевый инструмент, дымовые шашки (по 4 на гренадера — в одном или двух мешках), кожаные рукавицы для предохранения от порезов колючей проволокой6. Интересно, что батальон должен был перевозить с собой минимальное количество боеприпасов, получая боепитание за счёт родной дивизии, как и орудия.

Ситуация любопытна тем, что новые батальоны решали и боевые, и политические задачи в сложном 1917году — именно ударные роты и батальоны, батальоны «смерти» и пр. стали средством прорыва в то время, когда основная часть армии, разлагаясь, утрачивала боеспособность. С другой стороны, в составе батальонов собрались бойцы, верные долгу и желавшие воевать, в том числе и из состава прежних гренадерских взводов. В то же время особые тактика и подготовка стали утрачиваться, хотя задача прорыва для этих частей как в интересах соединения, так и в интересах армии и фронта осталась, и постепенно «ударными частями» и «частями смерти» стали именовать себя обычные войсковые части и соединения. Таким образом, функции прорыва уступили место функции служить примером доблестного исполнения своего долга для остальной части полка или дивизии и идти на штурм во главе своей части или соединения. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Цит. по: Корнаков П., Юшко В. Второе рождение гренадер // Цейхгауз. №4 (1/1995). С.20.

2 Сергеев П. Штурмовые команды русской армии (1914—1918) // Армии и битвы. №2 (1/2003). С. 44.

3 Наставление для ударных частей. Типо-цинкография штаба Особой армии, 1917. С. 5.

4 Наставление для боя ручными гранатами. Издание генерал-квартирмейстера при Верховном главнокомандующем Пг., 1917. С.8.

5 Там же. С. 4.

6 Там же. С. 5.

* Здесь и далее даты приведены по старому стилю.