Русское военно-морское присутствие на Азовском и Чёрном морях от Святослава Игоревича до Екатерины Второй

image_pdfimage_print

Аннотация. В статье рассказывается о присутствии Российского государства на Азовском и Чёрном морях с IX по XVIII век.

Summary. The article describes the presence of the Russian state in the Azov and Black Seas from the 9th to the 18th century.

ВОЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ОТЕЧЕСТВА

 

ПАВЛЕНКО Игорь Евгеньевич — председатель некоммерческого фонда «Таганрог Исторический», кандидат технических наук

(г. Таганрог. E-mail: taganflot@gmail.com).

 

РУССКОЕ ВОЕННО-МОРСКОЕ ПРИСУТСТВИЕ НА АЗОВСКОМ И ЧЁРНОМ МОРЯХ ОТ СВЯТОСЛАВА ИГОРЕВИЧА ДО ЕКАТЕРИНЫ ВТОРОЙ

 

Становление государственности каждого народа обязательно включает заявку на «исконные» водные артерии, морские побережья, торговые пути, а также борьбу за «новые моря». Много интересного в этом плане таит в себе история закрепления Руси на Азовском и Чёрном морях.

Имеются документальные сведения о русских флотилиях на Чёрном море начиная с VIII века1. В конце X века (965—968 гг.) Великий князь Святослав Игоревич установил контроль над Боспором Киммерийским (Керченским проливом) и положил начало Тмутараканскому княжеству2, включавшему земли по обе стороны пролива — на Таманском полуострове и на Керченском полуострове, т.е. в Крыму. Мы не располагаем данными о составе флота княжества, но очевидно, что без его наличия княжество не могло существовать на протяжении 150 лет в окружении воинственных соседей. В дальнейшем усиление половцев, а затем татаро-монгольское нашествие лишили Русь выхода к южным морям. Образовавшееся после распада Золотой Орды Крымское ханство включило основную часть полуострова Крым, Приазовские степи и Таманский полуостров, низовья Днепра и Северное Причерноморье. В 1475 году Османская империя завоевала христианские земли Крыма (генуэзские колонии и княжество Феодоро), а с 1478 года крымский хан стал вассалом турецкого султана. При этом все порты Крыма, Приазовья, Причерноморья принадлежали Турции, имели турецкие гарнизоны и управлялись турецкой администрацией.

Экономической основой такой политической конфигурации служила работорговля: татары, совершая ежегодные набеги на сопредельные народы, захватывали пленных и продавали их туркам, а те везли живой товар морем на невольничьи рынки Востока и Средиземноморья. По некоторым оценкам за XVI и XVII века на крымских рынках были проданы более 3 млн человек — в основном подданных Московии, Польши, Литвы, молдаван, жителей Северного Кавказа3. Конечно, эти государства и народы сопротивлялись, но изменить бесчеловечный порядок не могли.

В XVI веке на южных морях появились лодочные флотилии запорожских и донских казаков, ходивших в набеги на берега Крыма и Анатолии. Казацкий фактор не мог сдержать масштабную охоту на людей, но он нёс возмездие гнёздам работорговцев и ограничивал их возможности на суше. Казаки даже сумели взять осадой и штурмом турецкую крепость Азов и героически удерживали её с 1637 по 1642 год. Этот удивительный подвиг воодушевлял русских на последующие военные предприятия против турок.

Московское царство вело с Крымом изнурительную борьбу на протяжении 250 лет. Система обороны, опиравшаяся на линии крепостей, совершенствовалась, но не спасала от манёвренных степных орд, доходивших до Москвы. Ответные походы московитов на Крым не давали решительных результатов.

Ключ к проблеме нашёл молодой царь Пётр I через создание военного флота для угрозы турецко-крымским портам и коммуникациям. Конным массам степняков труднодоступного с суши полуострова Крым с тыловыми турецкими портами-крепостями он решил дать асимметричный ответ в виде мобильных военно-морских сил. Реализация этого первого геополитического проекта Петра требовала ликвидации турецкого форпоста в устье Дона — крепости и порта Азов и устройства на Азовском море военной гавани, надёжно защищённой со стороны степи. Донские казаки, досконально знавшие географию Приазовья и условия здешнего мореходства, помогали московитам ориентироваться в новых местах.

В первую осаду 1695 года Азов устоял. Из неудачи Пётр сделал правильные выводы: за зиму русские построили на Воронежских верфях флотилию из 23 галер и множества мелких судов, блокировали дельту Дона с моря и активной осадой вынудили турок сдаться. 27 июля 1696 года, через неделю после захвата крепости Пётр и его соратники определили место будущей военной гавани на мысу Таган-Рог. Генерал Патрик Гордон, один из высших военачальников московского войска, так описывает происшедшее в своём дневнике: «…пересев на гребные суда, мы на вёслах пустились к Таганрогу (Tagana Rogue), куда прибыли около 4 часов пополудни. Это высокий скалистый мыс. Рассмотрев местность и убедившись, что положение ея удобно для гавани, мы отправились к другому низкому мысу, лежащему в одной или двух английских милях от первого. Эта местность оказалась ниже и с глинистым грунтом, вблизи находился небольшой остров, лежащий против Очаковского Рога. По сравнении обеих местностей, большинство мнений оказалось в пользу первой, по возвышенности, ея каменистой почве, достаточной глубины моря и простору для устройства гавани»4.

Для руководства строительством гавани и крепости с самого начала привлекались европейские специалисты. 7 августа 1696 года Пётр писал римскому императору Леопольду: «А за прислание пушечного полковника Казимера Краге и двух инженеров Лаваля и Бургшторфа со иными подкопщиками и минмастерами… благодарствуем»5. Над оконечностью мыса Таган-Рог для безопасности строительства в этом же году возвели временные укрепления. Их чертежи сохранились в дневнике И.Г. Корба — секретаря посла императора Леопольда6. Подготовку проекта мощной долговременной крепости и руководство её строительством Пётр поручил барону Э.Ф. Боргсдорфу7. Для царя этот военный инженер стал основным авторитетом и советником в вопросах фортификации.

Боргсдорф составил план-проспект, графически выразивший идею «гавани и крепости на мысу», и порекомендовал на должность главного строителя гавани венецианского капитана Матео Симунта8. Специально для царя, а возможно, по заказу Петра Боргсдорф написал книги-учебники «Побеждающая крепость» и «Поверенные воинские правила, како неприятельские крепости силою братии». Обе книги впоследствии были изданы на Московском печатном дворе, соответственно, в 1708 и 1709 гг. К сожалению, уже в 1699 году Э.Ф. Боргсдорф по состоянию здоровья оставил русскую службу и вернулся в Вену. Но как ответственный и знающий человек продолжал помогать своим преемникам и Петру дельными советами в письмах9.

Взяв Азов и положив начало новой стратегии обороны южной границы, Пётр уже в марте следующего, 1697 года отправился в Европу с целью приобретения союзников, найма флотских и армейских специалистов, получения необходимых знаний, связей, закупки оборудования и т.д.

Между тем на Воронежских верфях велось строительство боевых кораблей. Азов русские восстановили и использовали в качестве многофункционального южного форпоста. На мысе Таган-Рог и прилегающем Миусском полуострове — в голой степи — строительство начинали с нуля.

Вторгшись в приазовское Дикое Поле, откуда столетиями налетали грозные орды, русские настроились на длительную борьбу и грандиозные фортификационные работы. Единственные местные союзники — донские казаки могли оказывать только военную помощь. Строительных рабочих, а их требовались многие тысячи, собирали по всей России. Практически всё необходимое для жизни и работы приходилось доставлять Доном под защитой конвоев. Сухой путь через необозримые степи был долог, опасен и имел малую пропускную способность.

Суровые бытовые условия, скудное питание, болезни и каторжный труд делали жизнь работников и солдат исключительно тяжёлой. Даже повседневные хозяйственные поездки вблизи Азова, тем более к Таганрогу и далее требовали бдительной охраны, потому что татарские и ногайские отряды присутствовали в степи постоянно. При малейшей оплошности человек имел все шансы получить аркан на шею и вскоре быть проданным на рынках Бахчисарая и Кафы.

Несмотря ни на какие трудности, военное строительство продолжалось. Предлагались и альтернативные проекты военно-морской базы на Миусском полуострове — около Очаковского мыса (Петрушиной косы) и вблизи устья Миусского лимана. Однако проведённые изыскания установили мелководность прилегающих морских акваторий и невозможность строительства гавани в этих местах.

Знакомство Петра с техническими и военными достижениями Запада, переговоры с европейскими государственными деятелями расширили планы царя, открыли ему новые перспективы развития России. Если выход на южные моря являлся первостепенной необходимостью для защиты страны, то для её развития требовался прямой и свободный европейский торговый путь, а таковым являлась Балтика. Выход на Балтику ещё при Иване Грозном был отнят у России Швецией, и вернуть его можно было только силой.

Вырисовывалась сложная, трудоёмкая, но единственно возможная программа действий: укрепление новых азовских рубежей, достижение на этой основе надёжного мира с Османской империей, сосредоточение сил в Прибалтике — и «прорубание» окна в Европу. Желанный результат — ускоренное развитие России через прямые, долговременные и многосторонние связи с передовыми европейскими странами.

Пётр вернулся в Москву 25 августа 1698 года (раньше запланированного) для неотложного дела — проведения «стрелецкого розыска». И уже в конце октября отправился в Воронеж для руководства строительством кораблей Азовской флотилии. Петра звали к великому труду его деятельная натура, необходимость применить полученные знания и задействовать нанятых специалистов. Работа кипела, и в мае 1699 года корабли (точнее, их корпуса) провели Доном к Азову, одновременно сюда же на лодках доставили артиллерию, парусное вооружение и другое корабельное оборудование. 23 мая в Азов прибыл сам Пётр10. Работы продолжились. К концу июня корабли провели по высокой воде через устье Дона в море и на рейде Таганрога закончили их оснащение и довооружение. 30 июля на адмиральском корабле «Скорпион» Совет высших руководителей во главе с царём подвёл итог: корабли готовы для сопровождения в Стамбул русского посольства.

14 августа начался первый поход русского Военно-морского флота через Азовское море к турецкой Керчи. Командовал эскадрой адмирал Ф.А. Головин, корабль «Отворённые врата» вёл сам царь Пётр, посол Емельян Украинцев со своими помощниками следовал на 46-пушечной «Крепости». Эскадра в составе 10 многопушечных кораблей, 2 галер, бригантин и отряда казачьих лодок произвела на турок должное впечатление своим составом и выучкой и 28 августа ушла на Таганрог. «Крепость» с посольством проследовала в Чёрное море и 7 сентября бросила якорь на рейде Стамбула.

Переговоры затянулись на 9 месяцев. Но факт взятия Азова, наличие у России Военно-морского флота и искусная дипломатия Емельяна Украинцева дали необходимый результат: в 1700 году обе стороны подписали мирный договор, который закрепил за Россией Азов и Миусский полуостров, отменил ежегодную дань Москвы Крыму, утвердил обширные демилитаризованные зоны между Россией и Крымским ханством, а также определил другие меры, обеспечившие спокойствие и безопасность южным пределам нашей страны11. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Сахаров А.Н. Дипломатия Святослава. М.: Международные отношения, 1982. С. 6.

2 Рыбаков Б.А. Рождение Руси. М., 2004. С. 54, 55, 154, 155.

3 Возгрин В.Е. Рабство в странах Чёрного моря (позднее Средневековье — Новое время). Вестник СПбГУ. Серия 2. 2011. Вып. 3. С. 3.

4 Елагин С.И. История Русского флота. Период Азовский. СПб.: Типография комиссионера Императорской Академии художеств Гогенфельдена и Ко, 1864. С. 104, 105.

5 Письма и бумаги Петра Великого. Т. 1. К Римскому Императору Леопольду (7 августа, 1696 г.). СПб., 1887. С. 119.

6 Корб И.Г. Дневник путешествия в Московию (1698 и 1699 гг.). СПб.: Издание Суворина А.С., 1906.

7 Устрялов Н.Г. История царствования Петра Великого. Т. 3. СПб., 1858. С. 295.

8 Письма и бумаги Петра Великого. Т. 1. С. 295; Центральный государственный архив Военно-морского флота (ЦГА ВМФ). Ф. 177. Д. 16. Л. 649.

9 Елагин С.И. Указ. соч. С. 129.

10 Соловьёв С.М. История России с древнейших времён. Кн. 7. М., 1962. С. 607—612.

11 Записки Манштейна о России 1727—1744. СПб.: Типография В. С. Балашова, 1875. С. 318.