Боевое значение Русского фронта для победы Антанты в Первой мировой войне

image_pdfimage_print

А.В. ОЛЕЙНИКОВ — «Россия пожертвовала собой ради союзников…». Боевое значение Русского фронта для победы Антанты в Первой мировой войне

A.V. OLEYNIKOV – «Russia has sacrificed itself for the sake of its allies… » Military significance of the Russian Front for the victory of the Entente in World War I

Аннотация. Статья посвящена вопросу определения боевого вклада Русского фронта в победу Антанты в Первой мировой войне. Рассмотрены войсковые переброски соединений армий стран Германского блока на Русский фронт, исследованы объём сосредоточенных на нём войск и потери, нанесённые противнику русскими войсками.

Summary. The article is devoted to determining the combat contribution of the Russian Front to the victory of the Entente in the First World War. The army relocations of armies of the German bloc countries to the Russian Front are examined, the volume of troops concentrated in it and the losses inflicted on the enemy by Russian troops are investigated.

Первые лица стран — союзниц России в Первой мировой войне высоко оценивали значение Русского фронта для победы Антанты над Германским блоком (Тройственным, затем Четверным союзом). Верховный руководитель войск Антанты на Западном фронте в 1918 году французский маршал Ф. Фош писал: «Если Франция не была стёрта с карты Европы, то этим мы прежде всего обязаны России»1. Аналогичного мнения придерживался и представитель Великобритании У. Черчилль: «В начале войны Франция и Великобритания во многом рассчитывали на Россию. Да и на самом деле Россия сделала чрезвычайно много… Быстрая мобилизация русских армий и их стремительный натиск на Германию и Австрию были существенно необходимы для того, чтобы спасти Францию от уничтожения в первые же два месяца войны. Да и после этого… Россия оставалась верным и могущественным союзником… Победа Брусилова в 1916 г. оказала важную услугу Франции и особенно Италии; даже летом 1917 г., уже после падения царя, правительство Керенского всё ещё пыталось организовать наступление, чтобы помочь общему делу. Эта выдержка России была важнейшим фактором наших успехов вплоть до вступления в войну Соединённых Штатов»2.

Действительно, лишь после выхода России из войны Германия смогла начать второе (после 1914 г.) большое наступление во Франции с целью сокрушения Западного фронта Антанты (весна 1918 г.). Однако возможности у стран Германского блока уже были не те — время работало на Антанту. И в этом — колоссальная заслуга России, которая в течение всей войны проводила боевые операции, призванные облегчить положение союзников, серьёзно рискуя в случае неудачи падением морального духа своих войск, колоссальными материальными затратами, негативным психологическим настроем российского общества.

В то же время осуществлённые русской армией боевые операции на важных для России направлениях (Галицийская битва, Брусиловский прорыв, Карпатская, Эрзерумская, Трапезундская, Эрзинджанская, Огнотская операции) приводили к важнейшим стратегическим результатам и большому успеху Антанты. Но при этом даже Брусиловское наступление началось раньше срока (что негативно сказалось на его подготовке) — по просьбе Италии.

Россия трижды «спасала» Францию (Восточно-Прусской (1914), Нарочской (1916) операциями, Июньским наступлением в 1917 г.), дважды — Сербию (Галицийской битвой в 1914 г. и Карпатской операцией в 1915 г.), Италию (наступлением Юго-Западного фронта в 1916 г.) и Румынию (специально создав для этого целый фронт), участвовала в образовании Салоникского фронта. Осенью 1914-го, сорвав германские операции на Изере и Ипре, Россия «выручила» британскую и бельгийскую армии, боевыми действиями на Кавказском фронте оказала ощутимую помощь Антанте (прежде всего Великобритании) в реализации её периферийной стратегии. Наконец, кампания 1915 года и Брусиловский прорыв в 1916-м способствовали улучшению положения всех союзников по блоку.

Наличие двух главных фронтов (Русского и Французского) уже исключило для Германского блока возможность выиграть войну в боевом и материальном аспектах. Раздвоение стратегической мысли противника, оперативные метания, переброски войск с одного стратегического театра военных действий (ТВД) на другой — реальность для стран Тройственного (Четверного) союза, несколько облегчённая удобством географического положения и возможностью маневрировать по внутренним операционным линиям.

Военную машину Германии называли «пожарной командой» для её сателлитов. Им постоянно помогали германские войска, отличавшиеся высокой мобильностью, лучшим качеством, структурированностью и способностью к росту. Их перебрасывали на угрожаемые участки — в Галиции, Италии, на Балканах и т.д.

«Пожарной командой Антанты» вполне можно назвать русскую армию, которая по первому зову союзников начинала не подготовленные или недостаточно продуманные операции, принося жертвы ради общесоюзных целей, воевала во Франции, на Балканах, в Румынии, Персии (Иране) и Месопотамии (Ираке). Однако если лидировавшая в рамках своего блока германская «пожарная команда», спасая сателлитов, фактически помогала себе, то роль России недооценивалась — постоянные требования к ней её союзники считали уместными, а оказание по их первому требованию помощи со стороны русской армии расценивали как должное.

Русский фронт оттянул на себя большие силы противника3: германские дивизии — от 18 (август 1914 г.) до 41 проц. (август 1915 г.); австро-венгерские — от 49 (ноябрь 1917 г.) до 78 проц. (декабрь 1914 г.); турецкие — от 28,6 (август 1915 г.) до 72 проц. (август 1916 г.). Если в августе 1914 года против русской армии было сосредоточено 58 австро-германских дивизий, то в декабре — уже 94 австро-германо-турецких (в их числе 83 австро-германских, т.е. приблизительно столько же войск, сколько находилось в то время на англо-франко-бельгийском Западном фронте, с тенденцией к наращиванию сил именно на Русском фронте).

В августе 1915 года Русский фронт оттянул на себя 119 дивизий противника (за полгода — увеличение на 21 проц.), в августе 1916-го — 129 германо-австро-болгаро-турецких дивизий, в декабре того же года — уже 149 (с учётом Русско-румынского фронта). Максимальное количество пехотных дивизий стран Германского блока приходится на август 1917 года — 150 (155 с германскими дивизиями на Русско-румынском фронте). Последняя цифра демонстрирует, что даже погибавшая в революционной агонии русская армия оставалась опасной для противника.

Её успешные операции осенью 1914 года привели к резкому притоку на Русский фронт вражеских сил, которые возросли весной—летом 1915-го в связи с переносом главного удара против России, затем осенью—зимой того же года произошёл их отток (осенние операции на Французском фронте и разгром Сербии). С лета 1916 по лето 1917 года количество неприятельских соединений на Русском фронте увеличилось (наступления Брусилова и Керенского, образование Румынского фронта), а осенью 1917 года началась их переброска на Французский фронт.

Максимальное количество вражеских пехотных дивизий на Русском фронте: 81 немецкая (август 1917 г., когда Германия находилась в зените функции «пожарной команды» своего блока), 53 австрийских (тот же период — бои в Галиции, активность на Румынском фронте), 26 турецких (август 1916 г. — Кавказская армия последовательно разбила две турецких армии), 4 болгарских (декабрь 1916 г.).

Удельный вес Русского фронта (сравнительно с активными пехотными дивизиями противника на других союзных фронтах) никогда не был менее 35 проц. (ноябрь 1917 г.), но поднимался и до 48 проц. (декабрь 1914 г.); его средний удельный вес составил 42 проц. всех сил Германского блока на фронтах Первой мировой войны. Более того, Русский фронт отвлёк на себя почти всю неприятельскую конницу (к концу 1916 г. — 23 кавалерийских дивизии).

Войсковые переброски ослабляли не только действующие войска противника на других фронтах, но и стратегические резервы Германского блока. Самой критической точкой в этом смысле стал 1916 год. Показателем явилось состояние германских резервов (та же картина наблюдалась лишь в ноябре 1918 г.). Если к началу сражения на Сомме немцы имели в резерве 16 дивизий (из них 8 были отдохнувшими), то к середине июля — только 10 изнурённых тяжёлыми боями дивизий, а к первым числам сентября — лишь 3—4. Продолжение одновременного наступления союзников могло привести к военному разгрому Германии, но, к сожалению, этого не произошло. На кризис её резервов в период битвы на Сомме и Брусиловского наступления обратили внимание германские и французские военные историки.

Генерал Бюа писал: «Конец 1916 года отмечает самый критический момент германской армии, который она никогда ещё не переживала, не считая окончательного её кризиса 1918 года. Её фронт был прорван союзниками в двух местах в июне (в Галиции) и в июле (на Сомме), что ей угрожало падением; в августе, наконец, Румыния объявляет войну в пользу Антанты и таким образом расстраивает всю оборонительную систему австро-германского укрепления»4. Он акцентирует внимание на проблеме кризиса германских резервов5.

На то же указывал и Х. Риттер: «К жестоким ударам молота на Сомме присоединилось генеральное наступление русских на фронте от Румынии до Восточного моря. Германия, вся израненная, истекала кровью. Наступил кризис, ставший вопросом жизни… за отливом всех сколько-нибудь излишних отрядов и отрядиков в австрийскую армию, для первоначального германского фронта, на протяжении почти 1000 километров, в резерве оставалась одна-единственная кавалерийская бригада. Наконец, в роли спасителей появились даже турки»6.

Немаловажен и тот факт, что переброски войск приводили к их утомлению, износу железнодорожного транспорта и самое главное — к потере времени — снижался коэффициент полезного использования соединений противника. Так, 115 германских пехотных дивизий перебрасывались с одного ТВД на другой (41 дивизия один раз переместилась с Русского фронта на Французский или наоборот; 56 — сделали два переезда; 4 — три; 12 — четыре; 1 — шесть). Альпийский корпус побил рекорд передвижений (9 последовательных перебросок между Францией, Россией, Сербией, Италией и Румынией)7.

Можно выделить пять этапов крупнейших вражеских перебросок войск на Русский фронт: 1) август—сентябрь 1914 года — срыв стратегических планов Тройственного союза, германские войска перебрасываются из Франции, австрийские — с Балкан; 2) осень того же года — перемещения (не только войск с других фронтов, но и резервов) для предотвращения глубокого вторжения русских в Силезию и Венгрию; 3) весна—осень 1915 года — серия перебросок элитных ударных соединений и резервных войск с целью проведения комплекса операций по выводу России из войны; 4) лето—осень 1916 года — переброски с Французского и Итальянского фронтов для локализации широкомасштабного наступления Юго-Западного фронта и противостояния вновь образованному Румынскому фронту; 5) лето 1917 года — при отражении во многом неожиданного последнего наступления русской армии, уже не принимавшейся противником в расчёт.

Всего в 1914—1917 гг. на Русский фронт были переброшены 129 германских (из них 91 — с Французского фронта), 35 австрийских, 15 турецких, 4 болгарские пехотные дивизии; общее количество дивизий Германского блока возросло с 58 (август 1914 г.) до 150 (август 1917 г.), на Французском фронте — соответственно с 80 до 142 дивизий.

Максимум в плане перебросок своих войск против России показали: Германия — май 1917 года (11 пехотных дивизий для локализации Июньского наступления), Австро-Венгрия — август 1914-го (Галицийская битва), Турция — август 1916-го (14 дивизий — Огнотская и Эрзинджанская операции), Румыния (Августовское сражение в Галиции). Периодичность перебросок для германцев была следующей: в 1914 году — 14 пехотных дивизий, в 1915-м — 30, в 1916-м — 36, в 1917-м — 49 (если считать Альпийский корпус за усиленную дивизию), т.е. налицо стабильность с тенденцией к нарастанию, для австрийцев — соответственно 10, 3, 9 и 13 дивизий. Следует особо отметить, что из 129 германских пехотных дивизий 91 была переброшена с Французского фронта — этим Россия очень своевременно помогла своим союзникам.

Ради облегчения их положения Россия также начала преждевременное наступление в Восточной Пруссии в 1914 году, заставив немцев ослабить их ударную группировку на западе. Затем она по просьбе союзников перенесла военные действия на левый берег Вислы. Это вынудило Россию отказаться от намечавшегося полного разгрома австрийских армий, но заставило германцев перебросить войска на восток и внести коррективы в свои операции у Ипра и на Изере. В 1915—1917 гг. была осуществлена целая серия перебросок войск Германского блока на Русский фронт. Весьма характерным является и то обстоятельство, что число полевых и резервных германских дивизий по сравнению с началом войны увеличилось на Русском фронте в разы, тогда как на Западном фронте количество первоочередных пехотных дивизий осталось прежним, а кавалерийских дивизий — намного уменьшилось. Россия оттянула на себя бóльшую часть австро-венгерской армии и значительную часть турецкой.

Эти переброски войск облегчили ведение переговоров стран Антанты с Италией и Румынией, остановили удар против Сербии в 1914 году, а также помогли союзникам в их борьбе в районе Дарданелл, в Египте и Месопотамии (русский Кавказский фронт противостоял свыше 200 батальонам турецкой армии, причём последнюю существенно надломила серия ударов, нанесённых ей Кавказской армией).

Русский фронт отнял у стран Германского блока не только материальные и людские ресурсы, но и интеллектуальные. Лучшие представители германского (П. фон Гинденбург, Э. фон Людендорф, А. фон Макензен, А. фон Линзинген, Г. фон дер Марвиц, Р. фон Войрш, О. фон Белов, О. фон Гутьер) и австрийского (В. Данкль, М. фон Ауффенберг, С. Бороевич фон Бойна, Г. Кевесс фон Кевессгаза) генералитетов воевали в основном против русской армии. На других ТВД состав военного командования был, как правило, совершенно бесцветен.

Относительно боевых общих военно-оперативных потерь австрийцев и германцев в 1914—1917 гг. на Русском фронте Г. Блюментрит писал: «Я приведу малоизвестный, но знаменательный факт, что наши потери на Восточном фронте были значительно больше потерь, понесённых нами на Западном фронте с 1914 по 1918 гг.»8. Так, общие потери (убитые, раненые, пленные, пропавшие без вести) германской армии на Восточном фронте в 1914—1917 гг. составили до 2 млн человек, австро-венгерской — 2 млн 825 тыс., турецкой — 300 тыс., всего свыше 5 млн 100 тыс. человек (без учёта потерь военно-морского флота, болгарской армии и тех, что были нанесены русскими воинскими контингентами во Франции и на Балканах в 1916—1918 гг.). Для сравнения: на конец 1917 года германская армия потеряла на Французском фронте 3 млн 340 тыс. человек, австрийская — на Итальянском и Балканском — 1 млн 130 тыс., турецкая — на всех фронтах, кроме Кавказского, — до 450 тыс.9, т.е. все союзники России нанесли Четверному союзу урон менее чем в 5 млн человек. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Цит. по: Будберг А.П. Вооружённые силы Российской Империи в исполнении общесоюзных задач и обязанностей во время войны 1914—1917 гг. Париж, 1939. С. 3.

2 Черчилль У. Мировой кризис. М.; Л.: Воениздат, 1932. С. 39.

3 Учитываем лишь активные пехотные и их эквиваленты как основу действующих армий данной эпохи.

4 Генерал Бюа. Германская армия в период войны 1914—1918. Расцвет и упадок. Манёвры по внутренним операционным линиям. Париж; Нанси; Страсбург, 1922. С. 40.

5 Там же. С. 43.

6 Риттер Х. Критика мировой войны. Пг., 1923. С. 142.

7 Подробнее см.: Генерал Бюа. Указ. соч. С. 78.

8 Блюментрит Г. Роковые решения. М.: Воениздат, 1958. С. 73.

9 Подполковник Лярше. Некоторые статистические данные войны 1914—1918 гг. // Военный зарубежник. 1934. № 12. С. 125, 127, 129.