Французы на Бородинском поле: сто лет спустя

image_pdfimage_print

Аннотация. В статье рассказывается об организации в 1912 году юбилейных торжеств, посвящённых столетию Бородинского сражения, об участии в них французской делегации, о проблемах, связанных с возведением на Бородинском поле памятника павшим солдатам наполеоновской армии.

Summary. The article tells about organisation in 1912 of the anniversary celebrations dedicated to the centenary of the battle of Borodino, about involvement of the French delegation, about problems associated with construction in the Borodino field of the monument to the fallen soldiers of the Napoleonic army.

АРМИЯ И ОБЩЕСТВО

 

БОЧКОВ Евгений Анатольевич — профессор кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин Военной академии материально-технического обеспечения имени генерала армии А.В. Хрулёва, доктор исторических наук

(Санкт-Петербург. E-mail: be57@yandex.ru).

 

Французы на Бородинском поле: сто лет спустя

 

В 1912 году в России торжественно отметили столетие Отечественной войны 1812 года. Кульминацией празднеств стали мероприятия на Бородинском поле, посвящённые юбилею Бородинского сражения, состоявшегося 26 августа (7 сентября) 1812 года1. В них приняли участие император Николай II с семьёй, великие князья, высшие государственные и военные чины, иерархи Русской православной церкви. Были приглашены также потомки по прямой мужской линии героев сражения, участники и очевидцы войны, многочисленные депутации от губерний и краёв Российской империи, представители различных сословий российского общества2. Что касается иностранных делегаций, то официальное приглашение получили лишь французы, охотно на него откликнувшиеся и выдвинувшие своё предложение — поставить на Бородинском поле памятник погибшим в сражении воинам «Великой» армии Наполеона.

Инициатотрами установки памятника выступили две общественные французские организации: «Le Souvenir Francais»3 и «La Sabretache»4. После одобрения этой идеи российской стороной общественники начали сбор средств на сооружение памятника. В короткие сроки удалось собрать примерно 60 тыс. франков. Проект обелиска разработал французский архитектор П.-Л. Бёсвильвальд. По замыслу автора, памятник должен был представлять собой четырёхгранный обелиск высотой 8 метров и весом более 47 тонн, увенчанный бронзовым орлом. Монумент планировалось изготовить из так называемого бургундского гранита, славившегося своим насыщенным рубиновым цветом. Наряду с изготовлением памятника французская сторона стала готовить две делегации для поездки в Россию: военную и от указанных выше общественных организаций.

Официальная военная делегация (военная миссия, как она именовалась во французских документах) включала: дивизионного генерала де Лангль де Кари5, командира 8-го армейского корпуса; майора артиллерии Бюа, офицера штаба военного министра; капитана де Ренти, офицера штаба 66-й пехотной бригады6, а также полковника Маттона — военного атташе при посольстве Франции в России7. Общественные организации «Le Souvenir Français» и «La Sabretache» планировали направить в Россию довольно многочисленную делегацию во главе с бывшим членом Верховного военного совета Франции дивизионным генералом Г. Лебоном8. Правда, по ряду причин вместо генерала Г. Лебона делегацию пришлось возглавить бывшему начальнику армейского корпуса дивизионному генералу в резерве де Торси9.

Пригласив французов для участия в юбилейных мероприятиях, российские власти, видимо, не предполагали, какие перед ними могут возникнуть проблемы. Первая — в каком статусе рассматривать французскую миссию? Ведь в 1812 году наполеоновская Франция была агрессором и военным противником России, теперь же она — союзник. Управляющий Министерством иностранных дел С.Д. Сазонов 5(18) августа 1912 года в письме министру императорского двора, генералу от кавалерии графу В.Б. Фредериксу писал по этому поводу: «В интересах поддержания наших сердечных отношений с Францией… надлежало бы не только избегнуть во время предстоящих торжеств всего, могущего задеть национальные чувства французов, но и проявить по этому случаю особенную к ним любезность»10. В соответствии с этой установкой и строилась программа юбилейных мероприятий. Из официальных документов исчезло всякое упоминание о победе России над наполеоновской Францией. Реальные враги (французские и союзные им войска), разорявшие русскую землю в 1812 году, в документах 1912 года были заменены абстрактным термином — армия «двунадесяти языков».

Такое отношение к отечественной истории вызвало недовольство у значительной части российского общества. Независимые отечественные газеты (в том числе и монархические) были полны едких заметок по поводу приезда французов в Бородино. Официальная пресса ограничивалась публикацией императорских указов и манифестов, распоряжений правительства и местных органов власти, касающихся организации и проведения торжеств в Бородино, Москве и Санкт-Петербурге.

Среди напыщенных официальных воззваний своей искренностью и сдержанностью выделяется обращение московского генерал-губернатора В.Ф. Джунковского, опубликованное 17(30) августа 1912 года в «Московских ведомостях»: «Празднование столетия со дня [Бородинского] сражения на земле, пропитанной праведной кровью нашей доблестной армии, не может быть праздником веселья, но благодарственной молитвенной памятью о славных защитниках нашей родины, положивших свою жизнь за честь и славу России»11. Следует отметить огромный вклад В.Ф. Джунковского в организацию и проведение юбилейных торжеств на Бородинском поле: были построены километры дорог, в том числе двухкилометровая железнодорожная ветка от станции Бородино, реконструированы опорные пункты русской армии, отремонтированы ветхие здания, обновлена вся инфраструктура, возведены помещения для размещения гостей.

Заметим, что французское общество в большинстве своём прохладно отнеслось к идее участия в мероприятиях, посвящённых столетию войны, в которой Франция потерпела сокрушительное поражение. Предстоящая поездка французской делегации в Россию в прессе освещалась весьма лаконично и, как правило, на вторых—четвёртых страницах газет. Более подробный материал о столетии Бородинского сражения и торжественных мероприятиях в России поместила на первой странице лишь «LʼHumanité»12. Но в чём французы были едины, так это в стремлении увековечить память о павших на поле брани соотечественниках.

По согласованию с российскими властями памятник французам было решено установить на том месте, где во время сражения находился командный пункт Наполеона. Французское правительство выкупило у крестьян деревни Шевардино участок земли площадью 50 квадратных саженей несколько восточнее бывшего Шевардинского редута, восстановленного к юбилейным торжествам военнослужащими 3-й сапёрной роты. Им же было поручено и сооружение фундамента под французский памятник. Работы шли в сложных условиях. Сапёрам приходилось удалять «пни столетних великанов… при помощи пироксилиновых взрывов»13. Между тем никаких сведений о готовности самого памятника из Франции не поступало. Наконец 10(23) августа 1912 года французское посольство в России получило от П.-Л. Бёсвильвальда телеграмму, в которой сообщалось, что через день он вместе с памятником отправляется из Сэн-Морис-ле-Шатонеф (Франция) в Антверпен (Бельгия), а затем — в Санкт-Петербург (Россия). Было решено доставить памятник в Санкт-Петербург морем, а далее в Бородино — по железной дороге. 13(26) августа 1912 года пароход «Курск» с памятником вышел из бельгийского порта Антверпен. На борту находились 6 членов экипажа и 14 пассажиров, в том числе и архитектор П.-Л. Бёсвильвальд.

Однако в Санкт-Петербург пароход не прибыл. Разразившийся шторм похоронил в холодных водах Северного моря и французский памятник, и его создателя — П.-Л. Бёсвильвальда. В результате столь важное для укрепления военно-политического союза между Россией и Францией мероприятие оказалось под угрозой срыва. За 12 дней, остававшихся до торжеств, невозможно было изготовить новый обелиск и доставить его в Бородино. Вышли из сложившейся ситуации весьма оригинально. Русские умельцы из бруса и досок изготовили в натуральную величину четырёхгранный каркас, облицевали гипсом и затонировали под серый камень. На вершине муляжа водрузили гипсового орла, покрашенного бронзовой краской. Именно такой «памятник» и предстояло открывать 26 августа (8 сентября) 1912 года.

Принимать французскую делегацию было решено так же, как иностранные военные миссии, прибывающие на манёвры русских войск, однако на этот раз за счёт Министерства императорского двора и уделов14. Определённую озабоченность вызывало размещение гостей. Министерство императорского двора и уделов предложило поселить членов французских делегаций, как и царскую свиту, в железнодорожных вагонах, для чего дополнительно потребовались два вагона первого класса. Питание французской делегации и императорской свиты планировалось организовать в вагонах-ресторанах, находившихся в составе двух свитских поездов. Что касается хозяев юбилейных торжеств, то воинские части, привлекавшиеся для участия в смотре и параде на Бородинском поле, размещались в палатках в бивуаках, делегации от российских губерний и земств — в специально оборудованных лагерях15.

25 августа (7 сентября) 1912 года в 7 часов утра французы вместе с императорской свитой прибыли в Бородино. В составе их делегации находился и известный археолог и этнограф барон де Бай16. Уезжая из Парижа, он отправил в Россию багаж с различными предметами, относившимися к событиям 1812 года. Эти артефакты де Бай намеревался передать в дар Музею 1812 года, создававшемуся в Москве. Однако из 13 ящиков, отправленных археологом, российская таможня выдала ему только пять. Таможенники перепутали сопроводительные документы на груз, вследствие чего не могли установить, под какими номерами багаж прибыл из Франции17.

По решению Николая II зарубежных гостей принял под своё покровительство князь Александр Георгиевич Романовский, герцог Лейхтенбергский18. Выбор такого «покровителя» был не случаен. Дело в том, что он являлся потомком одной из ветвей французского дворянского рода Богарне, пасынка Наполеона I. Французы это хорошо помнили и не скрывали своих чувств к представителю российского императорского дома и потомку одного из генералов французской армии.

В соответствии с дипломатическим протоколом при французских делегациях были назначены российские военные чины: при военной — начальник отделения Главного управления Генерального штаба (ГУ ГШ) Генерального штаба полковник Я.Д. Юзефович, при общественной — делопроизводитель того же управления полковник В.Е. Скалон, а также два офицера в званиях капитанов.

Юбилейные мероприятия на Бородинском поле фактически начались уже 25 августа (7 сентября) 1912 года с прибытием императора Николая II на станцию Бородино. С полудня до часа дня Николай II и члены императорской фамилии осмотрели небольшую выставку, организованную в инвалидном доме. Здесь же августейшим особам были представлены шесть ветеранов и очевидцев Отечественной войны 1812 года — Аким Винтонюк (122 года), Пётр Лаптев (118 лет), Степан Жук (110 лет), Гордей Громов (110 лет), Максим Пятаченков (120 лет) и Мария Желтякова (110 лет)19. Николай II и Александра Фёдоровна в течение четверти часа беседовали с ними в саду инвалидного дома20. Затем состоялось представление французских делегаций, после чего они получили статус официальных участников юбилейных мероприятий.  <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Бородинское сражение произошло 26 августа 1812 г. (по юлианскому календарю, действовавшему в России до 1918 г.). В соответствии с григорианским календарём, распространённым в Европе в XIX в., это событие состоялось 7 сентября. Разница между юлианским и григорианским календарями в период с 1 марта 1800 г. по 29 февраля 1900 г. составляла 12 суток. С 1 марта 1900 г. эта разница увеличилась до 13 суток. Декретом СНК РСФСР от 26 января 1918 г. в России был введён григорианский календарь (т.н. новый стиль). Поэтому годовщина Бородинского сражения в настоящее время ежегодно отмечается 8 сентября. В статье все даты указаны по старому и новому стилям, в скобках — даны даты по григорианскому календарю.

2 Подробнее об этом см.: Бочков Е.А. «Придать юбилею Отечественной войны значение всенародного торжества» // Новейшая история России. 2012. № 3. С. 6—25.

3 «Le Souvenir Français» (рус. «Память Франции») — общественная организация (военно-историческое общество), созданная в конце XIX в. с целью увековечения памяти французских солдат, погибших во Франко-прусской войне (1870—1871 гг.). Возникло в 1887 г. как стихийное движение на территории провинции Эльзас и Лотарингия, отторгнутой у Франции Германией. В настоящее время общество насчитывает 1450 местных организаций на территории Франции и 52 — за рубежом (около 130 тыс. членов).

4 «Societe d’etudes d’histoire militaire “La Sabretache”» (рус. Общество изучения военной истории «Ташка») — военно-историческое общество, созданное во Франции в 1891 г. (официально зарегистрировано в 1893 г.); издавало военное обозрение (журнал) «Carnet de la Sabretache»; на титульном листе в качестве эмблемы использовало изображение кожаной сумки — предмета амуниции военнослужащих лёгкой кавалерии.

5 Де Кари, Фернанд Луи Армон Мария де Лангль (1849—1927), дивизионный генерал, участник Франко-прусской войны (1870—1871 гг.), а позже и Первой мировой, с 17 декабря 1911 г. — член Высшего военного совета Франции.

6 Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 472. Оп. 45. Д. 45. Л. 36.

7 Там же.

8 Лебон, Феликс Фредерик Георг (1845—1923), генерал-майор, член Высшего военного совета Франции (1908—1909 гг.).

9 РГИА. Ф. 472. Оп. 45. Д. 45. Л. 23 об.

10 Там же. Л. 17 об.—18.

11 Московские ведомости. 1912. 17(30) августа.

12 См.: Le sentenaire de Borodino // L’Humanité. 1912. 7 septеmbre.

13 См.: Русский инвалид. 1912. 2(15) августа.

14 РГИА. Ф. 472. Оп. 45. Д. 45. Л. 8.

15 См.: Московские губернские ведомости. 1912. 25 июля (7 августа). № 58.

16 Амур-Огюст-Луи-Жозеф-Бертело барон де Бай (1853—1931) — французский археолог и путешественник, член Парижского географического общества и Императорского Московского археологического общества, почётный член Уральского общества любителей естествознания. Как член Особого комитета по устройству в Москве Музея 1812 г. внёс значительный вклад (более 5 тыс. предметов) в формирование музейного фонда. В 1920-е гг. был удостоен титула маркиза. Точная дата присвоения титула не установлена (отсутствуют документы).

17 См.: Русский инвалид. 1912. № 171. 4(17) августа.

18 Романовский Александр Георгиевич — князь, герцог Лейхтенбергский (1881—1942), член российского императорского дома (с титулом «его императорское высочество»), полковник (1915 г.). Находился в дальнем родстве с пасынком Наполеона I Эженом Роз (Евгением) де Богарне. Окончил Николаевское кавалерийское училище, участник Первой мировой войны. После революции эмигрировал во Францию. Умер и похоронен в Салис де Беарн.

19 РГИА. Ф. 473. Оп. 2. Д. 1579б. Л. 180.

20 Подробнее об этом см.: Бочков Е.А. Указ. соч.