Организация инспектирования войск русской армии

image_pdfimage_print

Аннотация. В статье анализируется процесс создания системы инспектирования воинских частей русской армии как высшей формы контроля за поддержанием их в готовности к выполнению боевых задач. Рассматриваются особенности развития этой системы с середины XVIII и до начала XX века, а также её влияние на состояние русской армии.

Annotation. This article analyzes the process of establishing a system of inspection of military units of the Russian army, as a higher form of control over the maintenance of their readiness to perform combat tasks. Features of the development of this system from the mid-18th to early 20th centuries, as well as its influence on the State of the Russian army.

ВОЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО

 

ЩЕРБА Александр Николаевич — старший научный сотрудник Научно-исследовательского отдела (военной истории Северо-Западного региона РФ) Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба РФ, полковник запаса, доктор исторических наук, профессор (Санкт-Петербург. E-mail: a.n.sherba@mail.ru).

 

ОРГАНИЗАЦИЯ ИНСПЕКТИРОВАНИЯ ВОЙСК РУССКОЙ АРМИИ

 

Как известно, инспектирование является высшей формой контроля за поддержанием органов управления, объединений, соединений и частей (кораблей) Вооружённых сил Российской Федерации (ВС РФ) в готовности к выполнению задач в соответствии с предназначением1. В последнее время мы видим, как активно Министерством обороны РФ применяется данная форма контроля и сколь она эффективна.

В связи с этим возникает вопрос о времени возникновения инспекции в военном ведомстве России. В Военном энциклопедическом словаре появление военной инспекции (от лат. inspection — смотр) датируется 1946 годом и связывается с появлением в Вооружённых силах СССР Главной инспекции Министерства обороны2. Между тем система инспектирования имеет гораздо более глубокие корни и зародилась ещё в XVIII веке.

В 1711 году в русской армии были введены фискалы, которые стали предшественниками военной инспекции. Это было закреплено в Уставе воинском 1716 года, в соответствии с которым в частях русской армии и крепостях должны были состоять фискалы. При дивизиях — обер-фискалы в ранге майора, при армии — генерал-фискал в ранге подполковника. В 1720 году в штаты были введены полковые фискалы, но их статус не был чётко определён, а денежное содержание установлено ниже прапорщика. Поэтому деятельность полковых фискалов не отличалась эффективностью. Устав так определял место фискала в военной организации: «Смотритель за каждым чином, так ли всякой должности истиною служит и в прочих делах, вручённых ему, поступает»3.

Указом от 23 февраля 1723 года фискалы были повышены в рангах, чтобы поднять их роль и значение в войсках. Однако особым авторитетом они не пользовались, их работа вызывала много нареканий. В последний раз фискалы при войсках упоминаются в 1732 году, когда для них была введена особая инструкция, обязывавшая доносить о замеченных нарушениях инспекторам войск. Впоследствии их функции полностью перешли к инспекции4.

Появление института инспекторов в русской армии относится к XVIII веку. В Полном собрании законов Российской империи за 1731 год помещена «Инструкция определённым при армии нашей генерал-инспектору и военным инспекторам», подписанная императрицей Анной Иоанновной 7 декабря 1731 года5.

В этом документе определяются состав инспекторов и круг их обязанностей. Нужно отметить, что, учитывая численный состав русской армии и её территориальную дислокацию, количество инспекторов было крайне ограниченным — всего три офицера. Среди них один генерал-инспектор и два инспектора. Два инспектора, в том числе и генерал-инспектор, должны были проверять армейские полки, а один — гарнизонные части и ландмилицию6.

В военное время два инспектора находились в армии и командовали воинскими частями в соответствии со званиями под командой вышестоящих начальников в соответствии с действовавшими уставами, а третий инспектировал полки, не участвовавшие в походе7. В мирное время инспекторы должны были присутствовать на заседаниях Военной коллегии и инспектировать войска. Они были подотчётны непосредственно Военной коллегии, что обеспечивало им необходимую свободу и независимость действий8.

История не сохранила нам имён первых инспекторов и даже генерал-инспектора, а между тем совершенно очевидно, что их роль в поддержании боеспособности русской армии и в целом в её развитии была огромной.

Что касается непосредственно самой проверки войск, то в соответствии с инструкцией инспекторам предписывалось: «Оные должны все кирасирские, и полевые, и гарнизонные, и ландмилицкие, драгунские и пехотные полки мунстровать (от нем. muster — осматривать, делать смотр)9 и свидетельствовать в экзерциях (воинских упражнениях), маршах и караулах в церемониях в ружье и мундире и в прочем в тех полках воинские учреждения в добрый порядок и во единаковое действо приводить»10. Проверки полевых полков предписывалось проводить совместно с генералитетом, а гарнизонных — с губернаторами, вице-губернаторами и обер-комендантами11. Из этого видно, что инспекторы должны были проверять все основные виды повседневной деятельности войск.

Каждая воинская часть подлежала обязательной проверке два раза в год: перед выступлением с зимних мест квартирования и перед возвращением на зимние квартиры. Инструкция чётко конкретизировала объекты инспектирования. Прежде всего, инспекторы должны были проверить соответствие реальной численности проверяемых воинских частей с высочайше утверждёнными штатами, которые перед инспектированием присылались проверяющим из Военной коллегии. Проверялось не только наличие личного состава, но и в обязательном порядке оружие, амуниция, вещевое имущество, конский состав. Обращалось внимание не только на их наличие, но и на состояние, качество, а также стоимость военного имущества. Предписывалось проверить табельный комплект вооружения и военного имущества как на мирное, так и на военное время12.

Для инспектирования всех частей на необъятных просторах Российской империи трёх инспекторов было явно недостаточно. Поэтому для помощи инспекторам инструкцией допускалось привлечение наиболее опытных полковников из армейских полков для проверки воинских частей, расквартированных в отдалённых регионах империи: «Понеже… им [инспекторам. — Прим. авт.] за дальностью… самим ездить некогда»13. Чтобы не страдало качество проверок, полковников предписывалось привлекать к инспекциям только в течение одного года, а затем назначать других14.

Был определён детальный порядок процесса инспектирования, независимо от личности проверяющего. По его прибытии на место дислокации части командир полка был обязан в первую очередь представить проверяющему именные списки всего личного состава полка, в том числе и нестроевых. После их представления инспектирующий был обязан проверить реальное наличие штаб-, обер-офицеров и нижних чинов. При этом проверялось не просто их наличие, но и сколько кому лет, обучен ли грамоте, с какого года на службе, к какому сословию принадлежит и, если дворянин, чем владеет, количество душ крепостных, имел ли кто из личного состава штрафы и за какие провинности15.

При обнаружении отсутствующих военнослужащих командир полка должен был доложить, куда они откомандированы или отпущены, в соответствии с каким приказом и на какое время. Отдельно предписывалось проверять комплект рекрутов. Сколько по нарядам должно было прибыть и из каких регионов России и сколько реально прибыло. Если не все прибыли, указывались причины этого16.

Обязательным элементом инспектирования был строевой смотр. Для этого полк выстраивался в парадном строю. При докладе инспектирующему командир полка должен был отдавать честь оружием. В ходе строевого смотра проверялось наличие всех категорий военнослужащих, состояние их оружия, мундиров и амуниции. Обращалось внимание на то, чтобы обмундирование и имущество было надлежащего качества и срок его службы не превышал установленных норм. При этом предстояло тщательно «свидетельствовать штаб, обер и унтер-офицеров, капралов и рядовых каждого, в таком ли оные опрятстве, как по их чину и должностям надлежит». Для проверки представлялись и штатный конский состав, телеги и всё табельное имущество. Проверяющий должен был лично пересмотреть всё и сверить с действующим штатом. Рекрутов, которые прибыли недавно, требовалось осматривать особо и после окончания общего смотра17.

Необходимо подчеркнуть, что в Уставе воинском русской армии, утверждённом Петром Великим, существовала специальная глава 7, которая так и называлась: «О смотре». В артикуле 60 данной главы содержалось требование: «Никто, как из высших, так и из нижних офицеров да не дерзнёт противиться чтоб на смотре… самому не явится и солдат своих к смотру не представить, кто сие учинит имеет яко бунтовщик наказан быть»18.

При обнаружении недостатков проверяющему надлежало сделать соответствующие распоряжения для их немедленного устранения. А если при проверке полка будет выявлено, что штаб- и обер-офицеры не должным образом исполняют свои обязанности по штатной должности, об этом сразу докладывалось командующему генералитету и гарнизонным командирам. Они, в свою очередь, были обязаны провести расследование и поступать в соответствии с воинскими уставами19.  .<…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Военный энциклопедический словарь. М.: Воениздат, 2007. С. 291.

2 Военный энциклопедический словарь. С. 291.

3 Энциклопедический словарь. Т. 37. СПб.: Типография АО Ф.А. Боркгауз, Е.И. Ефрон, 1902. С. 42.

4 Там же.

5 Полное собрание законов Российской империи с 1649 г. (ПСЗ РИ). Т. 8. СПб.: Тип. II-го отделения Собственной Его Имп. Вел. канцелярии, 1830. С. 572.

6 Военная энциклопедия. Т. 7. СПб.: Изд. т-ва И.Д. Сытина, 1912. С. 228.

7 Там же.

8 ПСЗ РИ. Т. 8. С. 572.

9 Военный энциклопедический словарь. М.: Эксмо, 2007. С. 586.

10 ПСЗ РИ. Т. 8. С. 572.

11 Там же. С. 573.

12 Там же.

13 Там же. С. 574.

14 Там же.

15 Там же.

16 Там же.

17 Там же. С. 575.

18 Архив Санкт-Петербургского института истории РАН (Архив СПб ИИ РАН). Колл. 238. Оп. 1. Д. 259. Л. 19.

19 ПСЗ РИ. Т. 8. С. 575.