ВОЛЫНСКАЯ РЕЗНЯ

image_pdfimage_print

Украинско-польское вооружённое противостояние

в 1943—1944 гг.

 

Костёл в Порицке

Костёл в Порицке

Украинско-польское вооружённое противостояние на Волыни в 1943—1944 гг. вошло в историю под названием «Волынская резня». В ходе этого конфликта, по польским данным, украинские националисты истребили более 36 тыс. человек1. Западноукраинские историки и журналисты в последние годы манипулируют цифрами и фактами, стремясь уменьшить вину головорезов Украинской повстанческой армии (УПА) или опровергнуть их участие в геноциде польского населения, представить убийства мирных поляков ответом УПА на польский террор против украинского населения Холмщины2 и Волыни. Прологом этих событий они считают убийства поляками представителей украинской интеллигенции на Холмщине в 1942—1943 гг.3, связывают акции отрядов украинских националистов против польского населения с действиями польской полиции. Например, убийство в Порицке (полное название — Старый Порицк) Иваничевского района Волынской области большой группы мирных поляков — с убийством немцами и польскими полицаями двенадцати человек в селе Нехвороща и девяти — в селе Хмелева 20 мая 1943 года4.

Встречаются утверждения типа того, что «многие из погибших украинцев принадлежали к “полувоенным” подразделениям самообороны (по-украински — самооборонним кущовим відділам — СКВ), а также к гражданской, иногда вооружённой сети ОУН»5 (Организации украинских националистов). Это, по мнению автора цитаты, позволяет рассматривать действия польских вооружённых формирований как военные преступления против мирного украинского населения6. Уместно вспомнить, что термина «иногда вооружённая сеть» в международном гуманитарном праве нет, его «изобретение» указывает на уровень «научности» аргументов западноукраинских историков.

Ещё одно направление фальсификации истории Волынской резни — попытки доказать, будто виновниками гибели мирного польского населения были не только польские отряды управления безопасности (Urząd Bezpieczeństwa) и крестьянские батальоны поляков (Bataliony Chłopskie), но и советские партизанские отряды, а также спецгруппы, якобы замаскированные «под украинских националистов»7.

Причину этих обвинений раскрыл один из современных украинских авторов: «Часто свои акции боевики (УПА. — Прим. авт.) пытались маскировать под действия советских партизан, чтобы отвести от собственных сил гнев немецких карательных отрядов»8.

Переодевание в советскую и немецкую форму было привычным приёмом вооружённого оуновского подполья, использованным, например, 11 июля 1943 года в Порицке при уничтожении в костёле большой группы мирных поляков (по разным источникам — от 62 до 180 человек). Эти факты отражены в документах гражданского представительства польского эмигрантского правительства: «В течение 11—13 июля банды почти одновременно напали на несколько сёл, расположенных рядом с Порицком. В состав банд входили украинские крестьяне из сёл Самоволя, Грушев, Печихвосты, Стрельцы. Кроме мужчин, в этих бандах можно было увидеть женщин и подростков. Украинцы имели разнообразное оружие, начиная от пулемётов и гранат и заканчивая лопатами и вилами… Вследствие нападения украинцев, например, в колонии Ожешин из 350 жителей в живых осталось около 60 человек. Главным образом спаслись те, кто в момент нападения отсутствовал дома. Нападение произошло в 9 часов утра. Его совершила банда во главе с Григорием Возняком, который был одет в советскую военную форму. На вооружении банды были тяжёлые пулеметы и 6 автоматов. Украинцы выгнали польское население из домов и убили в лесу возле села.

В Порицке банда появилась 11 июля в 11 часов утра. Бандиты были одеты в немецкие мундиры. Польское население в это время находилось в костёле, где проходило воскресное богослужение. Бандиты установили перед костёлом пулемёт и, дождавшись, когда люди начали выходить из него после службы, открыли огонь. От пулемётного огня и брошенных в толпу нескольких гранат погибли около 100 человек. После этого бандиты подложили под алтарь артиллерийский снаряд, обложили его соломой и подожгли. Произошёл взрыв, от которого была разрушена половина алтаря»9.

Такое описание событий не устраивает современных западноукраинских историков. Они подвергают сомнению количество жертв. Это ещё одно направление фальсификации фактов, связанных с Волынской резнёй10. Краевед Я. Царук в материале «Волынская трагедия: свидетельства очевидцев»11 приводит сведения, собранные им в 2003—2004 гг. Например, Т. Грицюк (Гошко): «Тогда в костёле убитых было, может, до 40—50, не больше, потому что все разбежались. Все они были похоронены евреями возле костёла… Ещё были убиты поляки в селе, но немного»12. Н. Толта: «В костёле убитых было немного…»13. П. Гавриш: «Поляк Филиппович говорил, что эксперты из КГБ насчитали останки 62 человек, которые были найдены при раскопках возле костёла».

«Конечно, 62 мирных гражданина, — подвёл итог Я. Царук, — расстрелянных ни за что — это тоже много, очень много, но зачем эту цифру увеличивать в 4—5 раз? И не только в Порицке!»14. Затем Царук цитатой из беседы со свидетелем событий В. Малюхой указывает «истинных преступников»: «Сразу после освобождения села от немцев 20.07.1944 г. нас — юношей и мужчин — вызвали в военкомат г. Иваничи и через день отпустили домой, сказав, что через пять дней будут призывать в армию. Однако уже на второй день МГБ (в 1944 г. ведомство носило название — Наркомат госбезопасности. — Прим. авт.), пограничники и “ястребки” (так в народе называли членов истребительных батальонов и групп самообороны. — Прим. авт.)15 начали забирать юношей и мужчин и под конвоем гнать в Иваничи… Сели у дороги отдохнуть, а “ястребок” Семён Кульба говорит, чтобы я снимал ботинки, потому что они мне не нужны, всё равно “в расход”. Разместили нас в сарае в Иваничах, человек около 150. Через день на допрос вызвали и меня. Захожу в комнату. За столом сидит капитан НКВД, ещё один офицер стоит сбоку. Тот, что сидел за столом, показался мне знакомым, но я не мог вспомнить, где видел это лицо.

— Ну, так кто в вашем селе убивал поляков? — спросил он.

— А откуда я могу знать?

— Не знаешь, не видел?

— Не знаю, не видел.

— Подскажи ему, — сказал капитан, обращаясь ко второму офицеру.

Ни слова не говоря, тот со всей силы ударил меня кулаком в лицо так, что выбил зуб. Кровь потекла изо рта, зашумело, загудело в голове.

— Ну, вспомнил, кто убивал поляков?

И тут я вспомнил, где видел этого капитана. А это было летом 1943 года, когда к нам во двор пришли несколько вооружённых людей. Они искали поляков. Среди них и был тот, кто сидел за столом в форме капитана НКВД. Тогда в селе он жил как военнопленный у крестьянина Борщевского. Немцы его отпустили, а может, он из лагеря сбежал. Потом он был у бандеровцев как специалист по военному делу. Он всё допытывался у отца, нет ли у нас поляков, заглядывал в овин, в дом. Звали его Колькой.

Закипела у меня злость и обида, и я, не задумываясь, выпалил:

— За что вы меня бьёте? Это же вы, Колька — военнопленный, ходили у нас по комнате, кухне, кладовой, сараю и искали поляков. Это вы, вы!

А через несколько дней забрали меня на фронт»16.

Таким образом, убийцы представлены «переодетыми агентами НКВД». Но ряд деталей указывает на недостоверность воспоминаний В. Малюхи. Сомнительно, что за 4 дня в освобождённом Красной армией селе успели организовать и вооружить истребительный батальон или группу самообороны. История создания этих формирований на Западной Украине исследована достаточно. Из опубликованных документов известно, что с момента освобождения областного центра до появления директивного документа о создании истребительных батальонов в городах и сёлах области проходила неделя, ещё около двух недель отводилось на подбор и утверждение командного состава17.

Серьёзные сомнения в правдивости рассказа вызывает и то, что офицер НКВД отпустил столь «опасного свидетеля», который его якобы «изобличил», на службу в Красную армию.

Ещё одно основание для сомнений — утверждение Малюхи, будто его направили на фронт. Призывники из западных областей проходили через запасные полки. Там тщательно проверяли их возможную причастность к националистическому подполью. Тех, кто вызывал сомнения, по утверждениям украинских авторов, вместо фронта направляли в лагеря, где вместо винтовки вручали кирку18. Такая участь постигла бы Малюху, если бы он оказался «опасным свидетелем». Его рассказ противоречит реальности того времени.

Вызывает вопрос такой аспект свидетельств очевидцев Порицкой трагедии Е. Кулаковской и Т. Грицюк (Гошко)19, как похороны убитых поляков евреями. Откуда их привлекли, если «Информационные обзоры регионального провода ОУН»20 за 1943—1944 гг., в которых подробно охарактеризован национальный состав населённых пунктов, указывают, что к лету 1943 года евреев в оккупированных сёлах и городах Волыни уже не было? Можно предположить, что в качестве похоронной команды националисты использовали обитателей еврейского лесного лагеря УПА, располагавшегося вблизи Порицка21. Иных вариантов нет.

Лесные лагеря существовали с 1941 по 1944 год — с начала оккупации Западной Украины немецко-фашистскими войсками до её освобождения частями Красной армии. Содержавшиеся в них евреи, спасаясь от геноцида, лечили раненых и больных бандеровцев, стирали для них бельё, ремонтировали обувь, одежду и хоронили останки жертв украинских националистов. По свидетельству участницы событий Б. Эйзенштейн-Кошев (B. Eisenstein-Koshev), большинство обитателей этих лагерей перед приходом Красной армии расстреляли националисты22.

Личности порицких убийц известны. Польский исследователь, бывший военнослужащий Армии Крайовой В. Филяр (Władysław Filar)

Братская могила жертв украинских националистов

Братская могила жертв украинских националистов

утверждал, что нападение на костёл в Порицке совершил отряд УПА во главе с Н. Квитковским («Огородничуком»)23.

Как свидетельствуют документы ОУН, этот случай был не единичным. Так, отчёт службы безопасности ОУН(б) об антипольских акциях отрядов УПА в районе Млынив с 1 по 10 сентября 1943 года сообщал: «На протяжении отчётного периода ликвидированы 17 польских семей (58 человек)… Территория полностью очищена. Чистокровных поляков нет. Дела смешанных семей рассматриваются»24.

Ясность по поводу расправ внёс и командир группы «Озеро» Ю. Стельмащук («Рудый»). Вот строки опубликованного в «Летописи УПА» протокола его допроса следователями НКВД 20 февраля 1945 года: «Согнав вместе всё польское население в одно место… начинали резню. После того, как не осталось ни одного живого человека, выкапывали большие ямы, сбрасывали туда трупы, засыпали их землёй… Так мы переходили от села к селу»25.

Как видим, признания убийц не оставляют сомнений.

В межнациональных конфликтах непросто определить правых и виноватых. Пелена ненависти застилает глаза обеим сторонам, порождая ничем не оправданную жестокость. Не была исключением и Волынская резня. Можно согласиться с мнением украинского исследователя И. Ильюшина о корнях этой трагедии: «Кровавое противостояние было следствием, с одной стороны, польского шовинизма, а с другой — украинского национализма, которые обесценивали человеческую жизнь, оправдывая это патриотическими лозунгами. И тут нет оправдания ни одной из сторон»26.

Таков объективный подход к оценке Волынской резни.

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ільюшин І.І. Українська повстанська армія і Армія Крайова. Протистояння в Західній Україні (1939—1945 гг.). Київ, 2009. С. 279.

2 Холмщина — Холмская Русь, Забужье — историческая область XIII — начала XX в. на левобережье Западного Буга (современная территория Польши). Название от г. Холм. В Галицко-Волынском княжестве, с середины XIV в. в Литве, Польше, Австрии, с 1815 г. в России, с 1919 г. в Польше (Большой энциклопедический словарь: http://dic.academic.ru).

3 Шевцiв А. Закерзоння: Украïнський рахунок // Украïнський визвольний рух: науковий збiрник. № 11. Львiв, 2007. С. 223, 228.

4 Царук Я.В. Волинська трагедія: свідчення очевидців // День: www.day.kiev.ua.

5 Шевцiв А. Указ. соч. С. 221.

6 Там же. С. 222.

7 Ільюшин І.І. Указ. соч. С. 279; Шевцiв А. Указ. соч. С. 229, 231; Царук Я.В. Указ. соч.

8 Патриляк І. Український визвольний рух у 1942 р. // Український визвольний рух: науковий збiрник. № 7. Львiв, 2006. С. 219, 220.

9 Ільюшин І.І. Указ. соч. С. 261, 262.

10 Архіви окупації. 1941—1944. / Упоряд. Н. Маковська. Київ, 2008. С. 852; Ільюшин І.І. Указ. соч. С. 279; Семененко В.І., Радченко Л.О. Історія України з прадавнiх часiв до сьогодення. Харкiв, 2000. С. 429; Шевцiв А. Указ. соч. С. 221—232.

11 Царук Я.В. Указ. соч.

12 Там же.

13 Там же.

14 Там же.

15 Истребительный батальон (группа самообороны, «ястребки») — добровольческое военизированное формирование советских граждан в годы Великой Отечественной войны, а также в период ликвидации вооружённого националистического подполья в западных районах СССР. С 1944 г. высшим органом руководства ими было Главное управление по борьбе с бандитизмом НКВД СССР (создано приказом наркома внутренних дел СССР № 001447 от 1 декабря 1944 г.). «Ястребки» сыграли важную роль в борьбе с националистическим подпольем. Первоначально истребительные батальоны и группы формировались на добровольной основе из просоветски настроенных жителей. Затем в их состав начали включать освобождённых от уголовной ответственности националистов, добровольно сдавшихся властям. К концу февраля 1945 г. на западе Украины было создано 2336 таких групп. Со временем их численность увеличилась до 300 тыс. человек. Истребительные батальоны охраняли объекты народного хозяйства и населённые пункты от нападений боевиков УПА, участвовали в боевых операциях по ликвидации бандподполья. См.: Безносюк О. Винищувальні батальйони в боротьбі проти збройних формувань ОУН та УПА на теренах Станіславщини в 1944—1945 рр. // Галичина (Iвано-Франківськ). 2008. № 14. С. 364—370; Галів М., Iльницький В. Створення та дiяльнiсть винищувальних батальйонiв у Дрогобицькiй областi (1944—1948) // Український визвольний рух: науковий збiрник № 12. Львiв, 2009. С. 195—230; Шелюг М.П. Участие населения западных областей Украины в разгроме бандеровщины // Украинские страницы: http://www.ukrstor.com.

16 Царук Я.В. Указ. соч.

17 Галів М., Iльницький В. Указ. соч. С. 196, 197.

18 Ступницкий Ю. Спогади про пережите. Львів, 2004. С. 78—81.

19 Царук Я.В. Указ. соч.

20 Польсько-українські стосунки в 1942—1947 роках у документах ОУН та УПА. Т. 1 / Відп. ред. та упоряд. В.М. В’ятрович. Львів, 2011. С. 204—269.

21 Шанковський Л. Iнiцiятивний комiтет для створення Української головної визвольної ради // Лiтописи УПА. Т. 26. 2001. С. 59, 60.

22 Betty Eisenstein-Koshev. Die yden in Volin. New-York, 1957. P. 62—64.

23 Filar W. Przed akcją «Wisła» był Wołyń. Warszawa, 2000. S. 40.

24 Ільюшин І.І. Указ. соч. С. 246.

25 Літопис УПА. Нова серія. Торонто — Львів, 1997. Т 9. С. 442.

26 Ільюшин І.І. Указ. соч. С. 248.

А.В. КОЗЛОВ