Создание и совершенствование системы управления императорским флотом России

image_pdfimage_print

Аннотация. В статье исследуется история развития органов управления Военно-морского флота России в XVIIXX веках.

Summary. This article examines the history of the development of government of the Navy of Russia in XVII-XX centuries.

Военное строительство

 

Данилов Владимир Сергеевич — капитан 1 ранга в отставке, кандидат технических наук

 

Cоздание и совершенствование системы управления императорским флотом России

 

Проведение кардинальных реформ в системе управления Военно-морским флотом (ВМФ) России относится ко времени царствования Александра I (1801—1825), хотя петровская «коллегиальная система» ещё во времена Екатерины II претерпела значительные изменения в сторону предпочтений единоличному принципу. При этом возросло влияние первых лиц государства и флота, в первую очередь императора и старших морских начальников. Каждый из них ставил нижним инстанциям задачи и определял развитие ВМФ в соответствии с уровнем своей компетенции, а иногда и просто в силу особенностей личного характера. Такое непростое обстоятельство отражено, к примеру, в воспоминаниях контр-адмирала Пилкина. «Император Александр I, единственный, может быть, русский Государь, — огорчался автор, — не питал благоволения к флоту. Государь Александр Павлович сам признался, что не понимает значения морской силы. Одно время при Императоре Александре I серьёзно обсуждался вопрос о передаче всего русского флота англичанам. Между тем известно, что Наполеон I перед войной с Россией первоначально разрабатывал операцию наступления главными силами не на Москву, а на Петербург, вдоль берега, базируясь на Балтийское море, и отказался от этого плана лишь потому, что флот его не владел морем»1.

Помимо того в первые годы правления Александра Павловича на ход реформ существенный отпечаток наложили его «желание блеснуть лучезарной идеей, быть вдохновителем этой идеи» и тормозившее практическое воплощение идеи стремление «всю тяжесть работы переносить на других, но ни на минуту не подавая даже вида, что в глубине души его симпатии уже ослабевают к предпринятому делу». Словом, при очередном реформировании системы управления флотом предпринятые меры, как правило, носили половинчатый характер, а сама система как таковая оставалась расплывчатой, без какой-либо определенной формы.

Морские силы России постепенно приходили в упадок, и в конце царствования Александра I пришли в совершенно бедственное состояние. Вот как об этом писал вице-адмирал В.М. Головнин2, искренне болевший за флот и наживший из-за этого немало врагов в самых верхах. «Если бы хитрое и вероломное начальство, пользуясь невниманием к благу отечества и слабостию правительства, — возмущался он, — хотело, по внушениям и домогательству внешних врагов России, для собственной своей корысти, довести разными путями и средствами флот наш до возможнаго ничтожества, то и тогда не могло бы оно поставить его в положение более презрительное и более безсильное, в каком он ныне находится». Среди причин такого печального состояния флота ему виделось и «безтолковое и перепутанное образование сих частей, главное управление морских сил составляющее»3.

Преобразованиями на флоте заправлял александровский «Негласный комитет», состоявший из особо доверенных лиц царя (князья В.П. Кочубей и А.А. Чарторыйский, граф П.А. Строганов, его родственник Н.Н. Новосильцев). В числе других административных реформ «негласники» предложили кардинальные изменения в государственном управлении, делая основной упор на закрытие коллегий и учреждение «министерства по французскому образцу». Опыт Франции и впрямь свидетельствовал о несостоятельности бюрократической соподчинённости должностных лиц при устаревших и медлительных коллегиях. Однако такие радикальные перемены император не поддержал, заявив, что «нельзя враз уничтожить всю эту старую форму, но достаточно, может быть, подчинить коллегии различным министерствам и затем, когда опыт покажет бесполезность этих учреждений, тогда уничтожить их»4. Видимо, в этом и сказывалась осуждавшаяся многими «негосударственная черта характера» государя, который помимо того вынужден был учитывать мнение бюрократии «екатерининской закваски» и влиятельных вельмож, с осторожностью относившихся ко всяким резким переменам.

После создания комитета стали учреждаться по его предложению контрольные экспедиции, в обязанности которых входило «установить ответственность в производстве дел самую справедливую и точную и способствовать знатному сбережению заготовляемых припасов и, также, в упреждении злоупотреблений»5. Получалось, что круг деятельности таких экспедиций (главной в Петербурге и частных в остальных портах) сводился к обязанностям… петровской контрольной конторы, несмотря на доказанную опытом её несостоятельность.

В 1821 году в морском ведомстве по примеру военно-сухопутного обязанности министра, правда временно, исполнял начальник штаба по морской части, которому по-прежнему подчинялись Адмиралтейств-коллегия и Адмиралтейский департамент. Такая форма управления существовала до 1826 года, то есть до внесения очередных изменений.

Подводя итог реформированию системы управления ВМФ в период правления императора Александра I, следует отметить, что само начало преобразований, основанных в общем и целом на попытке втиснуть «старые элементы (Адмиралтейств-коллегия) в новые, заранее намеченные формы, связанные с введением единоначалия (министр с его аппаратом), не предвещало успеха. В действительности так и получилось. Министр при кажущейся полноте данной ему власти являлся лишь главным начальником морского ведомства, но не флота, фактически управлявшегося «непотопляемой» Адмиралтейств-коллегией. Таким образом, «новое» морское управление, как плод искусственных полумер, представляло собой странную смесь коллегиальности и единоначалия. О неэффективности подобной организации можно судить по состоянию и деятельности флота в продолжительное и столь богатое политическими событиями царствование Александра I. По этому поводу один из отечественных морских историков заметил: «Итак, деятельность портов умолкла, корабли гнили в гаванях, флот перестал плавать, и в то время, когда гром непрерывных побед сопровождал русскую армию от Москвы до Парижа, когда она записывала в свои летописи Смоленск, Бородино, Красный, Дрезден, Лейпциг, Крион и Монмартр, Черноморский флот был в полном безмятежном усыплении»6.

Начало реформаторской деятельности следующего хозяина трона, Николая I, отразил в своём труде заведующий историческими работами при Морском министерстве Н. Коргуев. «Уже в самых первых, относящихся до флота распоряжениях молодого Государя, — отмечал он, — моряки увидели занимающуюся зарю предстоящей им лучшей будущности. Настоящее возрождение флота было повторением возрождения, совершённого Великою Екатериною, с той только разницею, что исполнителями перваго были иностранцы, преимущественно англичане, а исполнителями нынешняго были русские моряки, заявившие свои выдающиеся способности в битвах или в отдельных опасных плаваниях»7. Столь необходимые преобразования император начал с отзыва из отставки видного российского флотоводца вице-адмирала Д.Н. Сенявина, удалённого от дел ещё в 1813 году. Он не счёл за труд лично обратиться к опальному моряку с приглашением во дворец, где в течение нескольких часов выслушивал всё, что у того наболело на душе8. Документов, зафиксировавших содержание этой беседы, не обнаружено. Однако тот факт, что Сенявин дал согласие на продолжение службы, а император произвёл его в адмиралы и пожаловал званием генерал-адъютанта, говорит о многом.

Известие об этом быстро распространилось по флотам, дав надежду на долгожданные перемены, особенно после назначений на ответственные должности авторитетных в морских кругах офицеров.

Начиная кадровую перестановку на флоте, новый император предпринимал довольно рискованные меры, поскольку их осуществлению мешали чиновничьи злоупотребления и казнокрадство, ставшие в последние годы царствования его предшественника обычным явлением. В этой обстановке Николай I пришёл к мысли, что во главе морского управления следует поставить высокостовшего в общественном положении, но чуждого морской среде человека, который, по словам современника, не имел бы «причин для лицеприятия и пристрастия из видов дружбы или родственных отношений»9.  <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Цит. по: Аренс Е.И. История русского флота в царствование императора Александра I. СПб.: Лит. К. Беркенфельда, 1899. С. 15.

2 Своё авторство записок «О состоянии Российского флота в 1824 году» В.М. Головнин, если придерживаться мнения, что это именно его труд, прикрыл псевдонимом — мичман Мореходов. Фактическую принадлежность спорной рукописи, появившейся в печати спустя 30 лет после смерти её предполагаемого автора, подтверждают и современные исследователи. Так, в одном из исторических сборников можно прочитать, что «содержание записок мало оставляет сомнения об истинном авторе». Убедительным доказательством может служить и сопровождавшая изданные отдельной книжкой в Санкт-Петербурге в 1861 году «Записки мичмана Мореходова» пометка: «С рукописи, найденной в неполном виде в бумагах вице-адмирала В.М. Головнина» (см.: Морские сражения русского флота: Воспоминания, дневники, письма. М.: Воениздат, 1994. С. 13).

3 О состоянии российского флота в 1824 году. СПб.: Тип. Мор. мин-ва, 1861. С. 1.

4 Коргуев Н. Русский флот в царствование императора Николая I // Морской сборник. 1896. № 7. С. 2.

5 Аренс Е.И. Указ. соч. С. 17.

6 Там же. С. 18.

7 Коргуев Н. Указ. соч. С. 7.

8 Там же. С. 10.

9 Там же.