Проблемы модернизации русской артиллерии в первые годы Северной войны

image_pdfimage_print

Аннотация: Статья посвящена проблемам модернизации русской артиллерии на начальном этапе Северной войны (1700—1721) и роли руководителя артиллерийского ведомства генерал-майора Я.В. Брюса в этом процессе.

Summary. This paper deals with the problems of modernisation of the Russian artillery in the beginning of the Great Northern War (1700–1721) and the role of the Head of the Artillery Department Major-General Ya.V. Bryus in the process.

Из истории вооружения и техники

 

Ефимов Сергей Владимирович заместитель директора Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи по научно-просветительской и выставочной работе, кандидат исторических наук

(Санкт-Петербург. Е-mail: artillery@yandex.ru)

 

«…Смотреть, чтоб делали денно и ночно»

Проблемы модернизации русской артиллерии в первые годы Северной войны

 

Одной из самых важных проблем, стоявших перед Петром I и его ближайшими сподвижниками в первые годы Северной войны (1700—1721 гг.), было обеспечение русской армии единообразным и надёжным оружием. Напряжённая военная обстановка требовала постоянного наращивания всех видов вооружения, и прежде всего артиллерии, значительная часть которой была утрачена во время «Нарвской конфузии» 1700 года, а оставшаяся не отвечала современным условиям ведения войны. Новому начальнику артиллерийского ведомства генерал-майору Якову Вилимовичу Брюсу (1670—1735), назначенному на эту должность в 1704 году, необходимо было восстановить и совершенствовать материальную часть артиллерии.

В кратчайшие сроки Брюс разработал единую систему измерения всех частей артиллерийских орудий, в основу которой был положен калибр орудия. Им же были разработаны и введены в практику русская артиллерийская шкала и артиллерийский вес. Шкала представляла собой металлическую линейку, на которой были нарезаны диаметры каменных и чугунных ядер, соответствовавшие определённым линейным калибрам. Этот инструмент служил основной мерой не только при проектировании, но и при проверке готовых орудий и снарядов. Одновременно Я.В. Брюс ввёл понятие об артиллерийском весе, при помощи которого определялись калибры орудий и снарядов. За единицу измерения был принят вес чугунного ядра диаметром в 2 английских дюйма (5,08 см). Этот вес получил наименование артиллерийского фунта, а ядро названо однофунтовым. Для разрывных полых снарядов был принят торговый вес.

Этот факт известен в отечественной историографии, но обычно его датируют 1707 годом. Информация, извлечённая из писем руководителя артиллерийского ведомства, даёт основание отнести не только разработку, но и применение шкалы к более раннему времени. 22 ноября 1705 года Брюс отдаёт распоряжение, чтобы на Пушечном дворе «исчисление во всяких делех употребляли и считали… футами (т.е. фунтами. — Прим. авт.) аглийскими; також… и в школе у Петера Грана, чтоб при учение начертания мортир и гоубицов употреблял меру аглийского фута, а каменного веса меру отставить»1.

Очевидно, что какой-то период существовали две меры измерения. Для создания предпосылок к единообразному изготовлению вооружения Брюс распорядился применять более совершенную систему измерения — английский фунт.

Исполняя обязанности генерал-фельдцейхмейстера2, Я.В. Брюс вникал во все процессы производства материальной части артиллерии, неукоснительно требуя единообразия в изготовлении не только орудий и снарядов, но также лафетов, станков и даже колёс к ним. Образцовые варианты их хранились в Артиллерийском приказе3.

Особое внимание Я.В. Брюс уделял производству боеприпасов. В исторической литературе достаточно подробно рассматриваются виды боеприпасов, существовавших в то время, описывается их устройство, указываются центры производства и даже количество изготовленных снарядов в год. Вопрос о качестве, как правило, не ставится. А между тем вопрос снабжения артиллерии пригодными для стрельбы боеприпасами стоял в первые годы Северной войны не менее остро, чем во время похода под Нарву в 1700 году.

3 июля 1705 года Брюс писал в Артиллерийский приказ, что из доставленных в Полоцк 600 двухпудовых бомб только 40 оказались годными для стрельбы. В письме он отдал распоряжение об осмотре всех бомб и ядер, находившихся на Пушечном дворе в Москве, и отборе их строго по специальным меркам — кружалам4.

22 июля Брюс опять обращает внимание дьяка Артиллерийского приказа Н.П. Павлова, что привезённые ядра к 3-, 6- и 12-фунтовым пушкам непригодны, «по свидетельству» многие слишком маленькие, а «иные велики и в пушки не годятся». В этом же письме начальник артиллерии отдаёт распоряжение отобрать по чертежам и кружалам образцовые ядра, держать их в приказе и принимать партии снарядов с заводов строго по этим образцам5. На заводы посылаются не только чертежи снарядов, но и деревянные шаблоны6.

Брюс предъявлял жёсткие требования к заводам-изготовителям. В случае отливки бомб и ядер, не соответствовавших чертежу, они «взяты будут на государя безденежно»7. Узнав, что с частных заводов в Артиллерийский приказ присылаются некачественные боеприпасы, Брюс распорядился «за артилерные припасы, которые принимаются с железных заводов Льва Кирилловича (Нарышкина. — Прим. авт.)8 и Вахромея Меллера9 не отписываясь ко мне, денежной дачи до указу никому не давать»10. Напомним, что Л.К. Нарышкин (хотя и умерший к тому времени) был дядей царя. Таким образом, Брюс не побоялся возможного конфликта с могущественным кланом родственников царя, чьи финансовые интересы могли быть ущемлены.

С не меньшими трудностями происходила доставка «скорострельных патронов» к 3-, 6- и 12-фунтовым пушкам. Особенно нуждалась армия в скорострельных пороховых зарядах к 3-фунтовым пушкам. По подсчётам Брюса, их требовалось около 10 000 единиц. Начиная с апреля 1705 года он неоднократно отдавал распоряжения о присылке зарядов. Наконец, потеряв всякую надежду получить готовые патроны, Брюс требовал прислать как можно скорее 1000 аршин понитного полотна и 10 пар портняжных ножниц, чтобы приступить к изготовлению патронов на месте, в действующей армии11.

Я.В. Брюс неоднократно вынужден был посылать в Артиллерийский приказ напоминания о проверке качества не только боеприпасов, но и всей поставлявшейся продукции. Он даже распорядился «объявить подрядчикам образцовые припасы, против которых им ставить… запечатав образцовые припасы государевой печатью и дьячиею, и беречь до моего приезду; и подрядчикам клеймить припасы своим клеймом, наипаче смотреть за веревками и за железными припасы, чтоб были сделаны прочно, а не против того образца никаких припасов не принимать; и взять у подрядчиков сказки, что им против образцов те припасы готовить, а когда ж явятся припасы ху[ды] образцом обратно, тогда им быть лишёнными припасов»12.

Большую заботу проявлял Брюс и о хранении боеприпасов. «Да съезди в Ладогу, — писал он подьячему Д.Е. Козлову, — и при себе пересмотри порох и всякую бочку перевороти, которые дно и не в низу, то повороти в верх, потому что тот порох от долгова лежания без переворачивания портится, и надобно сие чинить весною и летом, а осенью и не одного того ради сего усматривай, и в забвении не оставь не токмо ладожский, но и новгородский порох»13.

Получив известие, что старых солдат-караульщиков, охранявших пороховую казну, заменили новобранцами, Брюс обратился к князю Н.И. Репнину14 с письмом: «Доносил я милости вашей о перемене караульни солдат при артиллерии. И ныне тех солдат переменяют только ж новыми, которые зело оплошно стоят на караулах. А наипаче при пороху опасно таким людем быть, чтоб какова бедства не было. Тако ж присылаются из начальных людей иноземцы, о которых мне приказано, чтоб их не приставлять к пороховой казне. Того ради прошу милости, пожалуй изволь приказать, присылать для караулов русских начальных людей. И буде можно, чтоб с ними старых солдат присылать же»15.

В связи с пожаром в мае 1706 года на Истенских и Угодских заводах значительно усложнились вопросы обеспечения боеприпасами действующей армии. Несмотря на то, что в производство снарядов помимо Тульских и Каширских заводов включилась Устюжна Железнопольская, их катастрофически не хватало16. По распоряжению Я.В. Брюса в Ахтырку и Сумы, где хранились артиллерийские припасы, оставшиеся ещё от Крымских походов 1687 и 1689 гг., были направлены два дворянина для отбора всего годного вооружения. Но особенно тщательно «по кружалам и цыркелям» требовалось отбирать боеприпасы, так как в них была острая нужда17. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Архив Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (Архив ВИМАИВ и ВС). Ф. 2. Оп. 1. № 6. Л. 535 об.

2 Я.В. Брюс оказался на посту начальника русской артиллерии после драматических событий осени 1700 г. Первая осада Нарвы была неудачна для русской армии. Карл XII, высадившийся в ноябре в Пернове (совр. Пярну, Эстония), форсированным маршем двинулся к осадному лагерю русских войск под Нарвой. 19 ноября он успешно атаковал вчетверо превосходившую нашу армию. Отсутствие единого руководства, плохая погода, недостатки в снабжении привели к тому, что русские войска заняли пассивную, выжидательную позицию. В ночь на 20 ноября русская армия капитулировала и, сложив знамена и оружие, стала переправляться на правый берег р. Наровы. Во время переправы часть полков была вероломно захвачена шведами, в плен попали почти все русские генералы. В шведском плену оказался и генерал-фельдцейхмейстер русской армии и главный судья Пушкарского приказа Александр Арчилович царевич Имеретинский (Милитинский, Милитийский, Меретинский, 1674—1711) из грузинского царского рода Багратидов, сын имеретинского царя Арчила II Вахтанговича. В 1704 г. Я.В. Брюс был назначен исполнять обязанности генерал-фельдцейхмейстера, звание которого продолжало сохраняться за царевичем Александром Арчиловичем до его смерти в финском городе Умео по дороге из шведского плена 3 февраля 1711 г.

3 Маковская Л.К. Ручное огнестрельное оружие русской армии конца XV—XVIII в. Определитель. М., 1992. С. 18.

4 Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. 2. Оп.1. Д. 6. Л. 551, 552.

5 Там же. Л. 526 об., 533.

6 Там же. Л. 563 об.

7 Там же.

8 Нарышкин Лев Кириллович (1664—1705) — боярин, глава Посольского приказа, родной брат царицы Натальи Кирилловны, родной дядя царя Петра Великого.

9 Меллер Вахромей (Вернер) Петрович — голландский купец, совладелец железоделательных заводов в Боровском уезде на р. Истье.

10 Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. 2. Оп. 1. Д. 6. Л. 624 об.

11 Там же. Л. 39, 644, 645, 645 об.

12 Там же. Л. 225, 225 об.

13 Там же. Д. 1. Л. 200.

14 Репнин Никита (Аникита) Иванович (1668—1726) — князь, поручик Потешной роты (с 1685 г.), генерал-аншеф (с 1696 г.), генерал-майор (с 1699 г.), лифляндский генерал-губернатор (1710, 1719—1726), президент Военной коллегии (1724—1725), генерал-фельдмаршал (с 1724 г.).

15 Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. 2. Оп. 1. Д. 6. Л. 71.

16 Там же. Л. 234.

17 Там же. Л. 76—77 об.