Стояние на Оке в 1541 году

image_pdfimage_print

ВОЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ОТЕЧЕСТВА

ПЕНСКОЙ Виталий Викторович — профессор кафедры теологии Белгородского государственного университета, доктор исторических наук, доцент
(г. Белгород. E-mail: penskoy@bsu.edu.ru)

«ЦАРЬ КРЫМЬСКЫЙ ПРИШЕЛ КО БРЕГУ ОКЫ-РЕКЫ С ВЕЛИКОЮ ПОХВАЛОЮ И С МНОЖЬСТВОМ ВЪИНЪСТВА СВОЕГО…»
Стояние на Оке в 1541 году

О произошедшем в 1541 году «стоянии на Оке» сохранилось немало свидетельств того времени. Первое место занимают русские летописи — Никоновская, Воскресенская, Львовская и др.1 Но при всей обширности летописной традиции им присущ один недостаток — каждое из этих сказаний является беллетризованной «повестью» о данном событии. Более интересны сухие записи в разрядных книгах, существенно дополнившие летописное повествование2. Дополнительные штрихи в него вносят актовые материалы и дипломатические документы3.
К сожалению, то, что произошло холодным летом4 1541 года, не нашло должного отражения в отечественной историографии5, хотя этот сюжет достоен античной трагедии. Ведь тогда на берегах Оки встретились два брата. Один, подобно Полинику, пришёл на Русь с крымским войском «доставати дедизны и отчизны своее», а другой, как Этеокл, встал на защиту Отечества во главе московской рати6. Конечно, было бы неверным утверждать, что эта страница истории осталась совсем уж незамеченной. Ещё в конце XVII столетия её кратко коснулся в своей «Скифской истории» стольник А.И. Лызлов7. Вспомнили о ней В.Н. Татищев и М.М. Щербатов8. В первой половине XIX века эту традицию продолжили Н.М. Карамзин и Н.А. Полевой, переработавшие летописную повесть в соответствии с литературными вкусами того времени9. Затем к описанию 1541 года обратились такие титаны русской исторической науки XIX века, как С.М. Соловьёв и Д.И. Иловайский10. Но с их уходом фактически завершилась эпоха написания всеохватных трудов по отечественной истории, и учёные сосредоточились на исследовании частных вопросов. Показательно, что даже такой знаток XVI века, как Р.Г. Скрынников, в двух своих последних обобщающих работах по этому периоду ни словом не обмолвился о «стоянии на Оке»11. Другой крупный советский историк А.А. Зимин также буквально одной строкой отметил это событие12. По существу, из отечественных исследователей последней четверти минувшего столетия лишь В.В. Каргалов, В.А. Волков и В.П. Загоровский попытались дать более или менее полное описание рассматриваемых событий13.
Отметим, что среди всех исследований особняком стоит работа В.Д. Смирнова14. В разделе, посвящённом правлению Сахиб-Гирея, он дал яркое описание его похода на Москву, уточняющее благодаря использованию труда придворного хрониста Сахиб-Гирея Реммаля-ходжи русскую версию истории этого конфликта.
Попытаемся хотя бы отчасти восполнить данный пробел, и для начала небольшая предыстория. Вторая половина 30-х — первая половина 40-х годов XVI века вошли в историю Русского государства как эпоха «боярского правления». После смерти великого князя владимирского и московского Василия III (1533) боярские кланы вступили в ожесточённую борьбу за власть друг с другом. Начавшееся в стране «нестроение» не могли не заметить Литва, Казань и Крым, которые попытались использовать представившийся им шанс взять реванш за прежние неудачи в борьбе с Москвой.
Первой это сделала Литва, начавшая летом 1534 года так называемую Стародубскую войну, продлившуюся до 1537 года. Эта война потребовала от России весьма серьёзных усилий, и, сосредоточив основное внимание на борьбе с Литвой, в отношениях с Крымом и Казанью она временно перешла к оборонительной стратегии.
Эту перемену заметили в Казани, где в 1535 году к власти пришёл ставленник «крымской» партии хан Сафа-Гирей. Как следствие этого, на восточной границе Русского государства снова возобновились набеги казанцев. В ответ правительство Елены Глинской (матери и регентши малолетнего великого князя Ивана IV) решило весной 1538 года организовать крупномасштабную военную экспедицию на Казань15. Сафа-Гирей поспешил обратиться за помощью к своему дядюшке воинственному крымскому хану Сахиб-Гирею I, который не отказал племяннику в поддержке16. Однако начавшиеся переговоры не привели к долгожданному миру. Набеги возобновились. И когда в начале мая 1541 года в Москву прибыли посланцы от казанского «князя» Булата и его единомышленников, сообщившие, что «московская» партия готова свергнуть Сафа-Гирея, но нуждается в русской военной помощи, упускать такую возможность московские бояре не захотели. В ожидании вестей от этих «заговорщиков» во Владимир был послан воевода князь И.В. Шуйский с товарищами и «многыми людми дворовыми, и городовыми 17 городов»17. Так в преддверии крымского нашествия русские силы оказались разделены.
Не менее напряжёнными были и отношения Москвы с Крымом. К началу 1530-х годов смутное время в «Велком улусе», наступившее после того, как Мухаммед-Гирей I был убит в 1523 году ногаями, подошло к концу. В сентябре 1532-го на крымском троне воссел хан Сахиб-Гирей I, давний враг Москвы. Правда, первое время ему было не до войны, но, победив оппозицию, хан решил, что настал час напомнить «московскому» об имперских притязаниях Крыма. И тут как нельзя кстати оказалась просьба Сафа-Гирея. В своих грамотах, отправленных Ивану IV, крымский хан недвусмысленно заявил, что «Казаньская земля мои юрт», «Сафа Гиреи царь брат мне», и если русский великий князь не замирится с казанцами и не пришлёт в Крым своего «большого посла» с богатой «казной», то пусть ждёт к себе крымскую рать18.
К счастью для русских, Сахиб-Гирей не сразу смог реализовать свои угрозы. Однако совсем без внимания северное направление крымский «царь» не оставил и поздней осенью 1539 года отправил в набег своего сына Эмин-Гирея19. Русские не ждали татар, и потому поход «царевича» увенчался успехом20. Правда, командовавший небольшим русским войском (3 полка, 5 воевод, не более 2000—2500 всадников21) на Рязанщине князь С.И. Микулинский-Пунков сумел разбить отдельные татарские «загоны» и взял «языков», но не решился вступить в схватку с главными силами Эмин-Гирея. «Царевич» ушёл с большим полоном, и лишь рано начавшаяся суровая и снежная зима вкупе с нападением ногаев нанесли ему существенный урон22.
Между тем в русско-крымские отношения вмешалась «третья сила» в лице князя Семёна Бельского, бежавшего ещё летом 1534 года в Литву. Когда князь понял, что триумфального возвращения в Москву при литовской поддержке не будет, то решил поискать нового союзника в борьбе за свою «дедизну и отчизну» и примерно в 1539 году оказался в Крыму. Здесь он попытался склонить хана и его окружение к организации похода на Москву, не скупясь на подарки и обещания23. Сахиб-Гирей не мог не оценить по достоинству «подарок» в лице князя-эмигранта. Ведь на приёме у хана князь Семён пообещал ему ни много ни мало, а показать броды на Оке24. Если верить Реммалю-ходже, услышав эти слова, крымский «царь» немедленно приказал начать подготовку к походу с таким расчётом, чтобы, когда он скажет, «в три дня было собрано войско». Одновременно Сахиб-Гирей потребовал, чтобы воины готовились к долгому, 3-месячному походу25.  <…>
Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru
___________________
ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Летописец начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича // Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). М., 2009. Т. XXIX. С. 40, 41; Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью (Никоновская летопись) // Там же. М., 2000. Т. XIII. С. 99—114, 137—139; Львовская летопись // Там же. М., 2005. Т. ХХ. С. 457—459; Пискаревский летописец // Там же. М., 1978. Т. 34. С. 173—177; Продолжение летописи по Воскресенскому списку // Там же. М., 2001. Т. VIII. С. 295—301; Псковская 1-я летопись // Там же. М., 2003. Т. V. Ч. I. С. 111; Русский хронограф // Там же. М., 2005. Т. XXII. С. 524, 525; Тихомиров М.Н. Малоизвестные летописные памятники XVI в. // Исторические записки. 1941. Т. 10. С. 90; Холмогорская летопись // ПСРЛ. Л., 1977. Т. 33. С. 136; Шмидт С.О. Продолжение хронографа редакции 1512 года // Исторический архив. М.; Л., 1951. Т. VII. С. 288, 289.
2 Милюков П.Н. Древнейшая разрядная книга (ДРК) официальной редакции (по 1565 г.). М., 1901. С. 113, 114; Разрядная книга (РК) 1475—1598. М., 1966. С. 101—103; РК 1475—1605. М., 1977. Т. I. Ч. II. С. 290—298.
3 См., например: Акты, относящиеся до истории Западной России, собранные и изданные Археографическою Коммиссиею (АЗР). СПб., 1848. Т. II. С. 375, 377, 378, 381—383; Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-Литовским государством. Ч. 2 (1533—1560) // Сборник Русского императорского исторического общества (СбРИО). СПб., 1887. Т. 59. С. 180.
4 Лето действительно было холодным. Холмогорская летопись отмечала, что «тое ж весны зима была долга, а река плыла в Петрово говенье…». См.: ПСРЛ. Т. 33. С. 136. Ср.: Двинской летописец // Там же. С. 167. Таким образом, ледоход на Северной Двине начался 29 июня.
5 В самой последней работе по истории времён «боярского правления» — монументальном исследовании М.М. Крома «Вдовствующее царство…» этому событию отведено всего лишь несколько строк. См.: «Вдовствующее царство»: политический кризис в России 30—40-х годов XVI века. М., 2010. С. 270, 271, 273.
6 АЗР. Т. II. C. 341; Кром М.М. Судьба авантюриста: князь Семён Фёдорович Бельский // Очерки феодальной России. Вып. 4. М., 2000. С. 112.
7 Лызлов А.И. Скифская история. М., 1990. С. 139, 140.
8 См., например: Татищев В.Н. История Российская. М., 1848. Кн. 5. С. 234, 244; Щербатов М.М. История Российская от древнейших времён. СПб., 1786. Т. V. Ч. 1. С. 145—160.
9 См., например: Карамзин Н.М. История государства Российского. М., 1989. Кн. II. Т. VIII. Стб. 38—43; Примечания. Стб. 18—19; Полевой Н.А. История русского народа. М., 1997. Т. 3. С. 406—408.
10 Иловайский Д.И. История России. Т. III. Московско-царский период. Первая половина или XVI век. М., 1890. С. 163, 164; Соловьёв С.М. История России с древнейших времен. Т. VI // Соловьёв С.М. Сочинения в восемнадцати книгах. М., 1989. Кн. III. С. 430—433.
11 Скрынников Р.Г. Великий государь Иоанн Васильевич Грозный. Смоленск, 1996. Т. I; Он же. Царство террора. СПб., 1992.
12 Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 259, 260. Ср.: Зимин А.А., Хорошкевич А.Л. Россия времени Ивана Грозного. М., 1982. С. 35. Ср.: Флоря Б.Н. Иван Грозный. М., 2003. С. 30, 31.
13 Волков В.А. Войны и войска Московского государства. М., 2004. С. 106—109; Загоровский В.П. История вхождения Центрального Черноземья в состав Российского государства в XVI веке. Воронеж, 1991; Каргалов В.В. На степной границе. Оборона «крымской украины» Русского государства в первой половине XVI столетия. М., 1974. С. 94—100.
14 Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты. М., 2005. Т. I. С. 314, 315.
15 См., например: ДРК. С. 103, 104.
16 ПСРЛ. Т. XIII. С. 121; Т. XXIX. С. 31.
17 См., например: Там же. Т. VIII. С. 295. См.: РК 1475-1605. Т. I. Ч. II. С. 294.
18 Флоря Б.Н. Две грамоты хана Сахиб-Гирея // Славяне и их соседи. Вып. № 10. М., 2001. С. 237—239.
19 См., например: ПСРЛ. Т. XIII. С. 130.
20 Там же.
21 РК 1475-1598. С. 98.
22 Остапчук В. Хроника Реммаля Ходжи… «История Сагиб Герей хана» как источник по крымско-татарским походам // Источниковедение истории Улуса Джучи (Золотой Орды). От Калки до Астрахани. 1223—1556. Казань, 2001. С. 398, 409, 410; ПСРЛ. Т. XIII. С. 130.
23 До наших дней сохранился перечень подарков, розданных в Крыму Бельским хану, его сановникам и слугам, и письмо князя, адресованное Сигизмунду, в котором тот расписывал свои заслуги перед великим литовским князем в предотвращении татарских набегов на Литву и организации похода татар на владения Василия III. См.: АЗР. Т. II. С. 377, 378, 381, 382.
24 Зайцев И.В. Между Москвой и Стамбулом. Джучидские государства, Москва и Османская империя (начало XV — первая половина XVI вв.). М., 2004. С. 142. Реммаль-ходжа далее писал, что окружавшие хана мурзы весьма обрадовались этому предложению князя, поскольку «если бы тот брод был нам известен, то Московское государство давно было бы наше; этому только и препятствовала река Ока» (См.: там же. С. 143).
25 Там же.